Высоким слогом. Кто тобой восторгался, к тебе возвратится опять!


Франческо Петрарка

На жизнь мадонны Лауры

И мира нет – и нет нигде врагов;

Страшусь – надеюсь, стыну и пылаю;

В пыли влачусь – и в небесах витаю;

Всем в мире чужд – и мир обнять готов.

 

У ней в плену неволи я не знаю;

Мной не хотят владеть, а гнёт суров;

Амур не губит и не рвёт оков;

И жизни нет конца и мукам – краю.

 

Я зряч – без глаз; нем – вопли испускаю;

И жажду гибели – спасти молю;

Себе постыл – и всех других люблю;

 

Страданьем – жив; со смехом я – рыдаю;

И смерть и жизнь – с тоскою прокляты;

И этому виной, о донна, ты!

Пер. Ю. Верховского

 

Микеланджело

***

Для мастера не может быть решенья

Вне мрамора, где кроется оно,

Пока в скульптуру не воплощено

Рукой, послушной воле вдохновенья.

 

Ты для меня надежды и свершенья –

Все, Госпожа, в тебе заключено,

И тут уже искусству не дано

Оборонить меня от пораженья.

 

Меня убьют не чары красоты,

Не холодность твоя сведет в могилу

И не судьбы превратной торжество,

 

Но то, что смерть и состраданье ты

Несешь в себе, тогда как мне под силу

Лишь смерть извлечь из сердца твоего.

Пер. Е. Солоновича

 

Джон Лили

Песнь Сафо

Любовь, я зло твое кляну,

Затем что я в твоем плену;

И сторожат Посул и Страх

Меня, зачахшую в слезах;

И Полночь бархатной рукой

Очам не даст благой покой;

И делят скорбную юдоль

Со мной подруги, Грусть и Боль;

И, чтобы время извести,

Дано мне лишь стихи плести.

Полынь – мой Хлеб, и Желчь – мой Мед,

И День ослеп, и Сон нейдет;

И обнимаю я досель

Одну пустынную постель;

И шутовская кутерьма

Надежд меня свела с ума,

Как ты, Фаон, - так знай же наперед:

Сафо жила тобой и для тебя умрет.

Пер. А. Сергеева

 

Видьяпати

***

«Власть любви – я забыла

о ней в простодушье своем:

Мне казалось, с любимым

останусь навеки вдвоем.

 

А любимый ушел –

и не знаю, на много ли дней,

Но живет в моем сердце,

и сердце болит все сильней.

 

Он ушел так нежданно –

ушел, не сказав ничего,

А ведь душу отдать

я готова была за него!

 

Я понять не могла,

я звала, умоляла – вернись!

Он ушел, о подруга, -

и дни моих мук начались.

 

Посмотри: моя жизнь

безнадежно тускла и грустна,

Как светильник без масла,

мерцает и гаснет она!..»

 

А подруга в ответ:

«О мой лотос, не надо страдать, -

Кто тобой восторгался,

к тебе возвратится опять!»

Пер. С. Северцева

 

Син Хым

***

В селенье горном снег на землю пал,

И замело в горах крутые тропы.

 

Пусть будет заперта сегодня дверь

Плетеная, - кто может быть за нею?

 

В ночной тиши лишь светлый серп луны,

Единый друг гостит в моем жилище.

Пер. А. Ахматовой

 

Перси Биши Шелли

Подражание арабскому

Мой слабый дух покоился в сиянье

‎Твоих очей, любовь моя;

К тебе стремился он, как в полдень знойный

‎Стремится лань к струям ручья.

Твой берберийский конь тебя, как буря,

‎Далеко от меня умчал,

Тебя догнать, увы, я был не в силах, -

‎Мой дух тебя сопровождал.

 

Быстрей коня, быстрей полета бури,

Быстрей, чем к людям смерть идет,

Стремится мысль на крыльях голубиных

‎Любви и ласковых забот.

С тобой в мечтах сливаюсь я повсюду,

‎В нужде, в скитаниях, в борьбе,

И ни одной улыбки не прошу я

‎За все тревоги о тебе.

Пер. К. Бальмонта

 

Виктор Гюго

***

Когда б мои стихи, как птицы,

Могли бы крыльями взмахнуть,

Они вспорхнули б со страницы

И отыскали бы к вам путь.

 

Когда б они крылаты были,

Как феи, что хранят ваш дом,

Они бы распростерли крылья

Над вашим мирным очагом.

 

Они над вами бы парили,

К вам возвращаясь вновь и вновь,

Когда б они имели крылья,

Имели крылья, как любовь.

Пер. М. Кудинова

 

Жозе -Мариа де Эредиа

Антоний и Клеопатра

С высоких стен дворца они вдвоем глядят:

Сменился душной мглой заката жар кровавый,

И режет дельту Нил волною мутно-ржавой,

В стремленье на Саис не ведая преград.

 

И Римлянин забыл походы и солдат,

Без боя взятый в плен любовною отравой;

Он тело гибкое египтянки лукавой,

Ликуя, чувствует сквозь холод медных лат.

 

Пред ним ее лицо белеет в прядях темных

Надушенных волос, ее зрачков огромных

Завороженный блеск, застывший взлет бровей…

 

И видит Триумвир в темно-зеленом взоре

Продолговатых глаз – всю необъятность моря,

В их искрах – призраки бегущих кораблей.

Пер. И Чежеговой

 

Мирослав Валек

Яблоко

Яблоко со шкафа упало на пол.

Собирай свои вещи и можешь идти!

 

Спиною уперлась в двери

и выкрикнула глазами:

- Прошу, ради бога, нет! –

Но я уже знал, что с меня довольно,

встал,

поднял яблоко,

зеленое, запыленное,

и положил на стол.

Она продолжала просить, к столу подошла,

плакала.

Она на меня смотрела, яблоко вытирала,

плакала.

Тогда я сказал ей: «Оставь это яблоко и уходи!»

События разворачивались, как и предполагал я,

только в ином порядке – но так ли уж это важно!

Она отворила двери,

я побледнел и сказал: - Останься! –

Но она собрала вещи и ушла.

 

Яблоко со шкафа упало на пол.

Пер. Ю. Левитанского

 

Антал Гидаш

***

Утро весеннее, тополь седой,

Красный закат над листвой молодой,

Тихая ночь с одинокой звездой –

Первыми вы

Научили любить

Мальчика, бывшего некогда мной.

 

Было моим только то, что любил,

Животворящей весною я был.

Не был бы я весной настоящей,

Если не стал бы листвою шумящей,

Если б закат и звезду позабыл.

Пер. Б. Слуцкого

 

Элисавета Багряна

Зов

Здесь я замкнута, крепки засовы,

и в окне решетки черной прутья,

ни запеть не в силах, ни вздохнуть я,

ни в родной простор умчаться снова.

 

Как томятся в тесной клетке птицы,

зов весенний слышу сердцем ясно,

но огонь мой гаснет здесь напрасно

в душном сумраке глухой темницы.

 

Так разбей замки – пора настала

прочь уйти по темным коридорам.

Много раз по солнечным просторам

я веселой птицей улетала.

 

Унесет меня поток певучий,

что из сердца трепетного льется,

если до тебя он донесется...

- Слышишь из темницы зов мой жгучий?

Пер. А. Ахматовой

 

Элисавета Багряна

Забытье

Говори, говори, говори, -

Опускаю ресницы и внемлю:

Гор дымятся внизу алтари,

Вижу смутные море и землю...

 

Там закат багровеет, горя,

Здесь пожарища, дым и тревога, -

Где нас встретит сегодня заря,

И куда это вьется дорога?

 

О, туда ль, где мы, полные сил,

Можем, словно два пламени, слиться,

И в ночи средь небесных светил

Как двойная звезда засветиться?

 

- Я конца не предвижу пути,

Позови – я согласна идти.

Пер. А. Ахматовой

 

Никола Инджов

***

И ты уходишь горделивой,

Уходишь прежде, чем пришла,

И прежде, чем пойму: красивой

Или счастливой ты была.

 

И я… Я ухожу с тобою

От осени и от себя…

И город гарью голубою

Меня напутствует, любя.

 

Туда иду я, где мужчины

Так окрылённо и светло

Клин провожают журавлиный,

И сердце бьётся тяжело.

 

Ложусь, и вдруг в тиши бездонной

Проходят осень и тоска,

И женщина, что озарённой

Живёт на свете, как река.

 

И превращается мгновенье

Печальное – в судьбу, в года,

И пусть измучат поученья, -

Жизнь не наскучит никогда

Пер. Л. Озерова

 

Джордж Гордон Байрон

В альбом

Как одинокая гробница

Вниманье путника зовет,

Так эта бледная страница

Пусть милый взор твой привлечет.

 

И если после многих лет

Прочтешь ты, как мечтал поэт,

И вспомнишь, как тебя любил он,

То думай, что его уж нет,

Что сердце здесь похоронил он.

Пер. М. Лермонтова

 

Марин Сореску

Адам

Невзирая на то, что живет он в раю,

Озабочен весьма был Адам и печален,

Потому что не знал он,

Чего ему тут не хватает.

Тогда бог сотворил ему Еву,

Взяв ребро у Адама.

Это чудо Адаму понравилось так,

Что он в ту же секунду

Стал ощупывать следующее ребро,

Ощущая, как сладостно поражены его пальцы

Нежной грудью упругой

И прелестью бедер округлых,

Словно контуры нотных значков.

Так явилась пред ним его новая Ева.

В этот миг она красила губы как раз,

Перед зеркалом стоя.

«Что поделаешь, жизнь такова!» -

Так вздохнул наш Адам

И еще сотворил одну Еву,

И еще, и еще…

Чуть лишь только официальная Ева

Отвернется на миг

Или мирру и ладан на рынок пойдет покупать –

Он опять извлекал себе новую Еву

Из межреберного гарема.

Бог заметил

Разнузданно-наглое творчество это,

И призвал он Адама к себе,

Обругал его крепко

И выгнал из рая

За приверженность к сюрреализму.

Пер. Ю. Левитанского

 

Вольтер

Лаиса Венере, посвящая ей своё зеркало

Вот зеркало мое – прими его, Киприда!

Богиня красоты прекрасна будет ввек,

Седого времени не страшна ей обида:

Она – не смертный человек;

Но я, покорствуя судьбине,

Не в силах зреть себя в прозрачности стекла,

Ни той, которой я была,

Ни той, которой ныне.

Пер. А. Пушкина

 

Георгий Джагаров

Осенний оптимизм

И этот ветер без пощады,

и этот дождь, и эта грязь,

и этот шелест листопада,

и эта давняя боязнь.

Перед осенним мокрым тленьем,

перед приходом холодов,

перед умолкшим птичьим пеньем –

не потрясение основ,

а лишь трехмесячная встряска

и – не оправдана опаска.

А мы свой добрый опыт спросим,

и он нам даст ответ прямой,

что, мол, зима прогонит осень,

весна расправится с зимой.

И снова буйное кипенье

начнется всюду по земле,

в крови, в речах, в воображенье,

броженье соков в пряной мгле.

В ветрах надежных устремлений

падут кипучею весной

обломки старых представлений

перед зеленой новизной.

Бесценной влагой жизнь струится,

людской кипит водоворот,

и ветка каждая стремится

нам подарить желанный плод.

Пер. С. Наровчатова

Фото - Галины Бусаровой