Петар Зекавица. Интервью с киноактёром 


Елена Чапленко: Какую из своих ролей Вы могли бы назвать идеальной? Идеально подходящей Вам по темпераменту, мироощущению, палитре чувств?

Петар Зекавица: Для меня это крайне сложный вопрос. Я очень строго отношусь к себе и ко всему, что я делаю. Скажу честно, что пока не было таких ролей. Что касается темперамента и возможно (отчасти!) мироощущения, мне на момент съемок были близки персонаж Артем из «Садового Кольца» Алексея Смирнова и персонаж Сэм Хоуквиль из «Вокально Криминального Ансамбля» Степана Коршунова. В первом мне нравились его непоколебимость и решительность, а во втором – нерв, задор и бесконечная легкость бытия. Обоих персонажей объединяет определенная инфантильность, хотя для общества и близких им людей это вполне уже состоявшиеся личности.

Елена Чапленко: В чем Вы видите прелесть короткометражного кино? Главное, - что нельзя упустить в этом жанре, будучи режиссером?

Петар Зекавица: Для короткого метра – равно как и для короткого рассказа – нужен талант, чувство ритма, художественный дар и – что немаловажно – жизненный опыт. Это определенная тональность формы, обитающая в пространстве между миром музыки и басни. Нельзя упустить ни единого слова, ни единой ноты. Каждая фраза важна, равно как и каждый отыгрышь, эмоция актера. В моем представлении режиссер короткометражного кино – это писатель-сатирик, умеющий поставить коду в нужном месте и в нужный момент, не теряя бойкости и звонкости всей партитуры на своем пути. «Воскресные любовники» 1980-го года – омнибус из 4-х коротких форм – отличный этому пример. Новелла «Французский метод» Эдуардо Моллинаро – просто шедевр.

Елена Чапленко:  Есть ли в Вашей фильмографии роли, которые Вы исполняли на преодолении своих принципов? Какого персонажа Вы не смогли бы оправдать?

Петар Зекавица: Мы сейчас живем во времена, когда можно оправдать всех и каждого; в эпоху эвтюмии и всепрощения. Понять и простить. Принятие. Травмы прошлого и так далее. Это, наверное, хорошо. Я не могу четко сформулировать свою позицию по этому поводу. Я очень эмоциональный человек. Многое пропускаю через себя. Но скажу так: в последнее время и особенно после появления детей в моей жизни я все чаще стал отказываться от проектов, которые недостаточно «прозрачны» для моего восприятия. Я не стану участвовать в проектах, где обесцениваются права человека, права детей, свобода слова... Недавно я отказался играть серийного убийцу. Не потому что боюсь, что не смогу его оправдать, а потому что и так много плохого происходит. Жестокость и насилие – это не то, что я хочу воплощать в кино.

Елена Чапленко: Ваши персонажи – герои абсолютно разных эпох. При подготовке роли что для Вас первично – внутреннее состояние героя или окружающие его реалии?

Петар Зекавица: Это работа с режиссером, прежде всего, и счастлив тот актер, которому довелось испытать радость от соавторства с таким мастером. Все остальное – это антураж и игра. Подготовка и разбор персонажа с режиссером – это самое важное. Случается так, что такого человека попросту нет. Тогда актер сам готовится как может. Тут у каждого свои методы спасения. Я, например, стараюсь надолго задержать дыхание. Иногда помогает.

Елена Чапленко: Ваш образ можно было бы назвать совершенным воплощением изысканности и благородства. Это сценический образ или Ваши личностные качества?

Петар Зекавица: Это человек на экране или сцене – не более того. Не знаю, мне сложно судить. Я одновременно люблю простые вещи и то, что, к сожалению, принято называть изысканными. Говорю «к сожалению», ибо считаю, что бокал хорошего вина, возможность отдохнуть на море или купить красивый костюм – это удовольствия, которые должны быть доступны каждому. Мне категорически не нравится классовое расслоение общества.

Елена Чапленко: Какой стиль работы с режиссером Вы предпочитаете? Как Вы поступаете, если Ваши взгляды с режиссером не совпадают?

Петар Зекавица: Как я уже сказал, для меня это, прежде всего, соавторство. Я готов терпеть режиссера-тирана, если он гений. В этом году мне дважды повезло с режиссерами-соавторами. Это и Алексей Митс (кинофильм «The Folks»), и сербский режиссер Вук Ршумович (кинофильм «Medju Bogovima» - «Меж Богами» (пер.)). Конечно, бывает, что взгляды не совпадают. Бывает, что и совсем не совпадают... В таких случаях – задерживаем дыхание, считаем до ста.

Елена Чапленко: Какие правила киноискусства, на Ваш взгляд, должны оставаться непоколебимыми?

Петар Зекавица: Искренность. Особенно изначальная искренность авторов, творцов делать свое дело. Изначальный позыв, мотивация – она должна быть чистой и непоколебимой. Безусловно, можно страдать и сомневаться в процессе съемок или написания, но если исчезнет первопричина замысла, то потеряется смысл. Вернее, он не потеряется, а – что хуже – станет другим, зачастую исковерканным компромиссами и чужим влиянием.

Елена Чапленко: Расскажите, пожалуйста, над какими проектами Вы работаете в настоящее время, и можно ли Вас увидеть на театральной сцене?

Петар Зекавица: Сейчас я снимаюсь в сербском проекте «Колодец» в Белграде и играю в спектакле «Лев Зимой».

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

выражает искреннюю благодарность

Петару Зекавица

за интересный рассказ 

Фотографии - из личного архива Петара Зекавица

Фотографы: Виген Ананян (1,2); Данило Миятович (3)