Хищнически-первобытная эксплуатация природных богатств


Роман «Приваловские миллионы» - одно из наиболее известных и значительных произведений Д.Н. Мамина-Сибиряка (1852-1912), начавшего этим романом целую серию произведений на большие темы уральской и общерусской жизни («Горное гнездо», «Три конца», «Золото», «Хлеб» и др.).

Историческая эпоха, изображённая в «Приваловских миллионах», именно 70-80-е годы XIX столетия, охарактеризована В.И. Лениным как время быстрой, тяжёлой, острой ломки «всех старых «устоев» старой России», когда всё «переворотилось и только укладывается». Укладывался в России на обломках крепостного права «никакой иной, как буржуазный строй», капитализм.

Для широких народных масс это был период тягчайших, мучительных страданий. Крепостной порядок ещё сохранялся в своих пережитках, - «следы крепостного права, прямые переживания его насквозь проникали собой всю хозяйственную (особенно деревенскую) и всю политическую жизнь страны». В то же время стремительно развивавшийся капитализм, проникая в самые отдалённые уголки России, всё глубже внедрял свои новые формы и приёмы эксплуатации. «Крестьяне голодали, вымирали, разорялись, как никогда прежде, и бежали в города, забрасывая землю. Усиленно строились железные дороги, фабрики и заводы, благодаря «дешёвому труду» разорённых крестьян. В России развивался крупный финансовый капитал, крупная торговля и промышленность».

Вполне естественно, что к вопросу о развитии капитализма в России и о путях этого развития было приковано внимание всех передовых людей страны.

На Урале, где Мамин-Сибиряк черпал основной жизненный материал для творчества, развитие капитализма в пореформенный период имело некоторые особые черты, гениально отмеченные В.И. Лениным. Согласно «Уставным грамотам», определявшим условия освобождения крестьян, всё трудовое население заводских посёлков, состоявшее в основном из приписанных к заводам, так называемых посессионных крестьян, было зачислено в мастеровые и на этом основании совершенно лишено земли, получив, по выражению Мамина-Сибиряка, «волчью волю». Земля же, обрабатываемая ими, была отдана богачам-заводовладельцам, которые, таким образом, сделались не только хозяевами крупнейших промышленных предприятий, но и обладателями земельных богатств в сотни тысяч десятин. Горнопромышленники, которые, как писал Ленин, «были помещиками и заводчиками», теперь отдавали «бесплатно», либо за пониженную плату жалкие клочки земли в пользование мастеровым, тем самым обязывая постоянно работать на их предприятиях. «Само собой разумеется, - отмечает В.И. Ленин, - что это бесплатное пользование на деле стоит очень дорого, ибо благодаря ему чрезвычайно понижается заработная плата; заводы получают «своих», привязанных к заводу и дешёвых рабочих».

В результате горной промышленности Урала создалась обстановка тяжёлого кабального труда, технической отсталости и застоя. «Самые непосредственные остатки дореформенных порядков, сильное развитие отработков, прикрепление рабочих, низкая производительность труда, отсталость техники, низкая заработная плата, преобладание ручного производства, примитивная и хищнически-первобытная эксплуатация природных богатств края, монополии, стеснение конкуренции, замкнутость и оторванность от общего торгово-промышленного движения времени – такова общая картина Урала, - писал В.И. Ленин».

Д.Н. Мамин-Сибиряк сумел верно подметить многие из этих важнейших черт и особенностей уральской жизни. Сын небогатого священника заводского посёлка на Урале, он близко соприкасался с жизнью народных масс и рано разглядел яркие социальные контрасты уральской жизни: «беды, напасти и страдания» рабочего люда, с одной стороны, изощрённые прихоти и безмерную роскошь «полудержавных» владык целого края – с другой.

Огромное влияние на Мамина-Сибиряка оказала революционно-демократическая литература 60-70-х годов, проникнутая «благородным стремлением бороться за коренные интересы народа». Её великие представители: Чернышевский, Некрасов, Салтыков-Щедрин – помогли ему осмыслить сделанные наблюдения и понять, что угнетённое и нищенское положение народных масс есть результат эксплуатации и социального хищничества со стороны как «последышей» крепостничества, так и новоявленных «юбиляров и триумфаторов», Колупаевых и Разуваевых грабивших народ посредством банков, акционерных компаний, железнодорожных концессий.

Великие представители революционной демократии помогли Мамину-Сибиряку выработать и систему взглядов на искусство и литературу как на острое оружие в борьбе против социальной и политической неправды, как на большую идейную и общественную силу. В письмах 80-х годов (например, в письме к брату Владимиру от 3 марта 1884 года) писатель, идя за «старыми демократами», предъявляет литературе чёткие требования высокой идейности и «боевой службы» народным интересам. Порочным и жалким космополитическим теориям «салонной эстетики» и «эстетической надушенной критики» Мамин-Сибиряк противопоставляет глубоко патриотическое требование, чтобы писатель был кровно, органически связан с родной землёй и своим народом. «Родина – наша вторая мать, а такая родина, как Урал, тем паче, - пишет он брату. – Припомни «братца Антея» и русских богатырей, которые, падая на сырую землю, получали удесятерённую силу. Это – глубоко верная мысль. Время людей-космополитов и всечеловеков миновало, нужно быть просто человеком, который не забывает своей семьи, любит свою родину и работает для своего отечества».

Внимательное изучение жизни народных масс, влияния идейного населения революционной демократии 60-70-х годов, серьёзный и глубокий взгляд на задачи искусства и литературы дали Мамину-Сибиряку возможность с большой художественной силой и правдивостью показать сложную и противоречивую социальную жизнь Урала той эпохи. Не случайно произведения Мамина-Сибиряка получили высокое признание В.И. Ленина. В работе «Развитие капитализма в России» Владимир Ильич говорит о Мамине-Сибиряке: «В произведениях этого писателя рельефно выступает особый быт Урала, близкий к дореформенному, с бесправием, темнотой и приниженностью привязанного к заводам населения, с «добросовестным ребяческим развратом» «господ», с отсутствием того среднего слоя людей (разночинцев, интеллигенции), который так характерен для капиталистического развития всех стран, не исключая и России».

Мамин-Сибиряк выступил как писатель-реалист, талантливый продолжатель демократических традиций правдивого художественного показа жизни народных масс уже в ранних своих очерках и рассказах (1876-1877).

Позднее в рассказе «Бойцы» (1883) н дал правдивую картину мучительной и страшной жизни чусовских бурлаков, пригнанных на сплав нуждой и голодом.

Но, показывая «бедствия народные», Мамин-Сибиряк стремился разоблачить и конкретных виновников этих бедствий – капиталистических хищников.

Эту задачу он ставил перед собой в романе «Приваловские миллионы».

Над романом Мамин-Сибиряк работал около десяти лет. Начало работы относится к первым годам петербургской жизни писателя (1872-1877). Рукописи этих лет работы не сохранились. Но в автобиографической статье-справке, составленной в 1886 году, и в романе «Черты из жизни Пепко» Мамин-Сибиряк довольно обстоятельно охарактеризовал содержание ранней редакции романа. Из этих свидетельств видно, что первоначальный замысел писателя был шире окончательной редакции. Им был задуман не один роман, а своеобразная трилогия, в которой должны были выступить три эпохи из жизни Урала: эпоха первых заводчиков – «фундаторов» уральской промышленности, соединявших дикое самодурство, жестокость и хищничество с большим творческим умом и железной волей крупных организаторов; затем эпоха 40-х годов девятнадцатого века, - время «беспримерной по своей чудовищности роскоши, мотовства и всяческого безобразия», творимых вырождавшимися наследниками когда-то могущественного рода, и, наконец, эпоха 70-80-х годов, на фоне которых должен был выступить последний из Приваловых.

В этой трилогии, объединённой единым сюжетом, Мамин-Сибиряк предполагал показать не только хищников-капиталистов, но и тяжёлую жизнь эксплуатируемого ими народа, показать «разгар крепостного режима, как он вылился специально на Урале», нарисовать картину пугачёвского движения на Урале, изобразить своеобразие развития капитализма в уральских условиях.

В романе «Приваловские миллионы» должна была осуществиться последняя часть общего авторского замысла.

Однако художественные силы писателя были ещё недостаточны для выполнения поставленной им огромной задачи. Поэтому первоначальные варианты не удовлетворили ни самого автора, ни редакторов столичных журналов, и роман в своём первоначальном виде не был напечатан.

Вернувшись в 1877 году из Петербурга на Урал в качестве «не окончившего студента», Мамин-Сибиряк снова приступил к работе над «Приваловскими миллионами». На родине (главным образом в Екатеринбурге) он собирает для романа новые обширные материалы, черпая их из краеведческих документов, из бесед с рабочими и мастеровыми, с учёными знатоками уральского края. Работа над романом велась упорно, с большим напряжением творческих сил. До нас дошли шесть последовательных редакций, сменивших одна другую за 1877-1883 годы: «Семья Бахаревых», «Каменный пояс» (две редакции), «Сергей Привалов», «Последний из Приваловых» и, наконец, «Приваловские миллионы». Эти редакции свидетельствуют не только об огромной творческой энергии писателя, но и о неуклонном росте его общественного мировоззрения и художественного мастерства.

В 1883 году роман был закончен и в том же году появился в демократическом журнале «Дело».

Главное действе «Приваловских миллионов» происходит на Урале, в городе Узле, в котором по многим приметам легко узнать тогдашний Екатеринбург. Отдельные, иногда весьма важные, моменты действия происходят в других пунктах старого Урала – на Шатровских заводах, в селе Гарчики, на Лалетинских лечебных водах, на Ирбитской ярмарке.

Основным композиционным узлом, связывающим главных действующих лиц романа, является борьба из-за приваловских миллионов. Эта завязка найдена автором очень удачно, так как для капиталистических дельцов не могло быть более сильных и волнующих мотивов для борьбы, чем стремление к наживе, деньгам. Особенно острого напряжения эта борьба достигает с момента приезда Привалова в город Узел, - появление наследника приваловских миллионов сразу раздражает хищнические аппетиты, будоражит всех участников и вводит их в действие.

Основная группа дельцов-хищников, барахтающихся около приваловских миллионов и стремящихся урвать от них для себя по возможности крупные куски, изображена Маминым-Сибиряком ярко, правдиво. Писатель знает, что среди них есть люди умные, энергичные, даже незаурядные, вроде, например, Ляховского. Но он знает также, что всем им в качестве основной и общей черты присуще социальное хищничество. «Наживать для того, чтобы ещё наживать, сделалось той скорлупой, которая с каждым годом всё толще и толще нарастала на нём и медленно хоронила под своей оболочкой живого человека», - говорит автор про Ляховского. Стяжание убило и извратило в этих людях все живые человеческие чувства, - они не знают, что такое любовь, честь, долг, совесть, правда, - единственным кумиром для них является чистоган, которому они поклоняются и служат беззаветно.

Жажде обогащения подчинено в жизни этих людей всё. Из-за наживы Половодов сознательно толкает свою жену на разврат и грязную связь с Приваловым, из-за корыстных соображений передаёт ему Зосю Ляховскую, ворует деньги из приваловского наследства, обращается, наконец, в прямого уголовного преступника крупного масштаба. Ради денег готов на любую низость и подлость Ляховский, не знающий границ злому хищничеству, и поэтому виртуоз-мошенник «дядюшка», Оскар Филиппович, вызывает в своих собратьях не презрение, а любование.

К этому обществу вполне применимы памятные строки «Манифеста Коммунистической партии»: «Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно-сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям… В ледяной волне эгоистического расчёта потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретённых свобод одну бессовестную свободу торговли».

Писатель видит, что в 70-80-х годах XIX века представители капиталистического хищничества торжествуют. Когда Привалов наблюдал довольные лица, которые «служили вывеской крепко сколоченных и хорошо прилаженных к делу капиталов», ему становилось ясно, что именно этим людям «живётся весело, вольготно на Руси».

Огромная сила капитала, сконцентрированная на Ирбитской ярмарке, «клокотала и бурлила, как вода в паровом котле: вот-вот она вырвется струёй горячего пара и начнёт ворочать миллионами колёс, валов, шестерён и тысячами тысяч мудрёных приводов», - думает Привалов, глядя на пёструю толпу капиталистических дельцов.

Но зоркий глаз подлинного реалиста, проникающего от поверхности явлений в их сущность, дал Мамину-Сибиряку возможность увидеть в картине победоносного движения капитализма и другие стороны – внутренние противоречия, свойственные капитализму с самого момента его возникновения, его несовместимость с подлинно человеческой жизнью, непримиримую враждебность интересам людей труда, стремление хищников к взаимопожиранию.

Передавая наблюдения Привалова над целой группой капиталистических дельцов, собравшихся на Ирбитскую ярмарку, писатель говорит: «Здесь переплелись в один крепкий узел кровные интересы миллионов тружеников, а эта вечно голодная стая хищников справляла свой безобразный шабаш, не желая ничего знать, кроме своей наживы и барыша». В другом месте он называет мир социальных хищников «стройным и могучим хором себялюбивых интересов безжалостной эксплуатации, организованного обмана и какой-то органической подлости». В этом отношении очень типична фигура Лепешкина, соединяющего выдающиеся мошеннические способности, неистощимую энергию и «хватательные инстинкты» с диким разгулом, во время которого он перестаёт быть человеком. Подобно десяткам и сотням таких же дельцов-хищников, он плавает в стихии стяжания и пьяного распутства, словно рыба в воде. В этой вакханалии участвуют также и Иван Яковлевич Веревкин, и молодой Ляховский, и Виктор Бахарев, и Пуцилло-Маляхинский, и Виктор Николаевич Заплатин с женой. Они рвут у жизни всё, что можно схватить волчьими зубами, и испытывают плотоядное удовлетворение. Старик Ляховский рвёт сильной хваткой самые крупные куски в волчьем дележе, но он уже исполнен глухой тревоги и беспокойства за будущее. По его собственному ощущению, какой-то грозный фатум навис над его семьёй, в которой не оказывается здоровых, крепких людей: жена страдает хроническими запоями, сын становится беспутным шалопаем, из дочери вырастает своевольная истеричка, глубоко аморальное существо, руководимое злыми капризами. И сам Ляховский уже утратил способность радоваться победам в постоянных схватках с другими хищниками. Все эти явления, по мнению Мамина-Сибиряка, не случайны и имеют свою социальную закономерность.

С большой силой и убедительностью Мамин-Сибиряк показывает, как дух бесчестной наживы и хищничества охватывает и таких «приживалок» буржуазного общества, как Хиония Алексеевна Заплатина. Она паразитирует на самих хищниках, получая питательную среду в растленной атмосфере обмана, сплетен, интриг и подлостей, пронизывающих весь буржуазный быт. «Эта Хиония Алексеевна ни больше, ни меньше, как трёхэтажный паразит…», - характеризует её адвокат Веревкин.

Несколько в стороне от этих представителей бесчестного хищничества стоят в романе промышленники старого типа, вроде Василия Назарыча Бахарева, изображённого с большой художественной выразительностью, но явно идеализированного. Автор понимает, что Бахарев и ему подобные – тоже хищники и эксплуататоры, создающие грубые «диссонансы» в жизни, о которых упоминает дочь Бахарева Надя в разговоре с Приваловым. Но примиряющее начало в отношение автора к этим людям вносится тем, что поступками их руководит не голая, скаредная страсть к чистогану, а стремление к полноте жизни, жажда деятельности. Притом промышленники типа Бахаревых имеют в понимании автора какие-то – пусть обветшавшие – моральные устои, исповедуют свою «правду», тогда как червонные валеты типа Половодовых лишены всякой морали и налетают на любую добычу, лишь бы она сулила барыши. Но, идеализируя Бахарева, Мамин-Сибиряк видит, что Бахаревы уже теряют ведущее положение в капиталистическом мире и упорно вытесняются представителями новейшей буржуазии.

Реалистически отобразив всю гнилость капиталистического мира, Мамин-Сибиряк не ограничился этим, - он показал и возникшие тогда среди интеллигенции стремления найти пути к изменению общественной жизни.

На первом плане среди этих людей, ищущих новых путей жизни, стоит главный герой романа Сергей Привалов.

Привалов отрицает мир капиталистического хищничества. Увидев в жизни своих предков, своей матери столько зла, неправды, горя, он понял всю бесчеловечность и несправедливость законов капиталистического общества. В том же направлении действуют на него общение со студенческой молодёжью и влияние новых общественных идей, и из него формируется «кающийся капиталист», стремящийся улучшить жизнь народных масс, обиженных его предками. Однако изменение общественной жизни он хочет произвести не через революционную борьбу с капитализмом, а посредством некоторых поправок к нему. Так, он хочет употребить наследственные миллионы на уплату «исторического долга» рабочим Шатровских заводов, то есть на какие-то частичные улучшения их жизни. Более широкую программу деятельности он намечает в деревне, где намерен создать образцовую организацию мельницы и других сельскохозяйственных производств и на этом образце показать крестьянам пути улучшения их жизни.

В журнальной редакции и в других ранних редакциях программа деятельности Привалова в деревне давалась в более развёрнутом виде и носила явно народнический характер: Привалов стремился на примере показать крестьянам образец настоящего «народного производства», которое не знает эксплуатации, обходится без кулаков, даёт простор живущему в народных массах общинному началу и создаёт опору для полного экономического и культурного процветания деревни. Такой образец не может, по логике Привалова, не вызывать повсеместного подражания, что и должно в конце концов привести к бескровному, но коренному обновлению всего общественного порядка в России. Таким образом, мужик с его общиной сможет, по мнению Привалова, приостановить развитие капиталистических отношений во всей стране, и в результате Россия обойдётся без капитализма.

Писатель-реалист показывает несостоятельность этой программы Привалова и банкротство всех его начинаний. Капиталист Привалов, филантроп и утопист, наголову разбит капиталистическими дельцами. Он побеждён этими врагами не только потому, что в нём самом живут черты сластолюбия, слабоволия, моральной неустойчивости, которые противники ловко используют против него, - он побеждён потому, что не имеет никакой опоры в социальной действительности. В конце романа он сам понимает это и приходит к выводу, что его идея теряется в стройном и могучем хоре себялюбивых интересов как «последний крик умирающего».

Помимо Сергея Привалова, автор показывает ещё двух представителей интеллигенции 70-80-х годов, занятых исканиями путей улучшения жизни народа – Константина Бахарева и Максима Лоскутова. Константин Бахарев является фанатическим поклонником индустриального прогресса и видит в нём залог будущего процветания России. Он считает возможным сочетать интересы народных масс с деятельностью развивающегося и «разумно направляемого» капитализма. Максим Лоскутов в основу решения социального вопроса кладёт принципы нравственной, вернее, религиозной солидарности людей в едином вселенском духе. Необходимо, по его мнению, создать новую единую религию, в которой примирятся все народы и все племена, - в ней найдёт разрешение и социальный вопрос.

Константина Бахарева писатель стремился показать представителем значительной группы тогдашней инженерно-технической интеллигенции, которая переоценивала роль технического прогресса в социальной жизни общества, а в Лоскутове – одного из тех мистиков-спиритуалистов, которые увлекали некоторую часть интеллигентной молодёжи показной критикой полицейских и церковных порядков, а по существу являлись врагами материализма и революции.

Мамин-Сибиряк отрицательно относится к обоим этим персонажам и их общественным идеалам.

Образ сестры Константина Бахарева Надежды – лучший положительный образ в романе. Надежда Бахарева глубоко чувствует дисгармонию буржуазного общества, она способна смело порвать с этим обществом и самоотверженно, честно трудиться на пользу угнетённого народа. Но Мамин-Сибиряк вовсе не сторонник «малых дел»: он прекрасно понимает, что дело Надежды Бахаревой и подобных ей ничтожно, что оно бесплодно тонет в пучине огромного общественного зла, успокаивая лишь встревоженную совесть Надежды и мало что изменяя вокруг.

Таким образом, Мамин-Сибиряк не выдвигает в романе никакой положительной программы борьбы и общественной деятельности, и в этом слабая сторона романа. Писатель верил в лучшее будущее, в неизбежность обновления общественной жизни, но формы новой жизни и пути к ней для него были неясны. Он не понял исторической роли порождаемого капитализмом пролетариата как новой силы, способной в будущем смести до основания весь капиталистический мир. Народ у него пока на заднем плане, пока ещё пассивная сила. Однако совершенно очевидна важность и актуальность больших общественных проблем, поставленных в романе. Писатель подошёл к этим проблемам честно и серьёзно, обнаружив не только хорошее знание жизни, но и настоящее мастерство в создании большинства образов, в показе широкой картины «особого быта» Урала, в ярком и колоритном языке персонажей.

Всё это свидетельствовало, что в русскую литературу вступил новый большой художник, унаследовавший от своих великих предшественников глубокую идейность, интерес к широким общественным темам, критическое отношение к действительности.

Однако тогдашняя критика, в которой ведущее положение занимали представители народничества, не смогла оценить роман и почти не откликнулась на его появление.

В 1912 году в юбилейном приветствии М. Горький дал высокую оценку творчества Д.Н. Мамина-Сибиряка. Он назвал его «другом и учителем нашим», «писателем воистину русским», который всю свою жизнь чувствовал кровную связь с народом, книги которого «помогали понять и полюбить русский народ, русский язык», а «когда писатель глубоко чувствует свою кровную связь с народом, это даёт красоту и силу ему».

Кто хочет познать историю существующих отношений на Урале двух классов – горнозаводского рабочего населения и хищников Урала, посессионеров и иных, тот найдёт в сочинениях Мамина-Сибиряка яркую иллюстрацию к сухим страницам истории.

В «Уральских рассказах», в «Горном гнезде», «Приваловских миллионах», в «Золоте» вы видите, как вокруг золота совершается вакханалия; идёт ломка старых патриархальных отношений, и при этом не щадится ни человеческая жизнь, ни простые человеческие отношения, ни знания, ни культура. Над горнозаводским рабочим свистит плеть, всё мало-мальски порядочное спивается, из-за крупицы золотого наследства совершаются неимоверные мошенничества…

Евгений Боголюбов 

Фотография: Мамин-Сибиряк