Элитность начитанности. Артур Конан Дойл. Открытие Рафлза Хоу (отрывки). Часть 2


- Если бы этот человек искренне любил Лауру, он позаботился бы о ее отце. Вчера я попросил у него в долг. Да, да, я дошел до того, что буквально обратился к нему с просьбой! Это я-то, который чуть не стал мэром Бирмингема! И что же? Он наотрез мне отказал!

- Ах, отец! Ну как ты мог пойти на такое унижение?

- Да, да, отказал наотрез! – возбужденно восклицал старик. – Это, видите ли, противно его принципам – да, представьте себе! Но я с ним еще поквитаюсь!.. Вот увидишь! Я кое-что знаю о нем, можешь не сомневаться. Как это они там называют его в «Трех голубках»? Фальшивомонетчик, вот как! Зачем это ему без конца доставляют столько металла, и почему у него всегда идет дым из трубы?

- Отец, оставь ты его бога ради в покое! – взмолился Роберт. – Ты, кажется, только и думаешь, что о его деньгах. Для меня, не будь у него даже гроша в кармане, он всегда останется тем, что он есть – мягкосердечным, милым человек.

Старый Мак-Интайр разразился хриплым хохотом.

- Спасибо за наставление, - сказал он. – Не будь у него даже гроша в кармане! Ты хочешь заставить меня поверить, будто стал бы ты так льнуть к нему, если б он был нищим? И ты воображаешь, Лаура бы тогда взглянула на него? Ты сам отлично знаешь, не хуже меня, что она выходит за него только из-за денег.

У Роберта вырвался крик ужаса: в дверях стоял алхимик. Он был бледен и молча переводил испытующий взгляд с отца на сына.

- Прошу извинить, - сказал он сухо. – Я не имел намерения подслушивать ваш разговор. Но я невольно слышал его. Что касается вас, мистер Мак-Интайр, ваши слова продиктовало вам ваше недоброе сердце. Роберт же преданный мне друг. И Лаура любит меня ради меня самого. Вам не удастся подорвать мое доверие к ним. Но с вами, мистер Мак-Интайр, у нас нет ничего общего, и даже лучше, что мы откровенно выскажем это друг другу.

Он поклонился и вышел так быстро, что ни Роберт, ни его отец не успели сказать ни слова.

- Вот видишь! – сказал, наконец, Роберт. – Ты сделал то, что уже нельзя поправить.

Лауре, когда она вернулась из Бирмингема, не было сказано ни слова о происшедшем. Она находилась в приподнятом настроении и весело болтала о покупках, о приготовлениях к свадьбе, время от времени выражая удивление по поводу того, что Рафлз все не приходит. Наступил вечер, а от него все не было вестей, и Лаура начала беспокоиться.

- Что его задерживает, почему он не идет? – спросила она брата. – Сегодня впервые после нашей помолвки мы с ним не виделись.

Роберт выглянул в окно.

- Очень ветрено, и сильный дождь, - сказал он. – Я не рассчитываю, что Хоу придет сегодня.

В оконные стекла бил дождь, в саду в ветвях вязов гудел ветер.

Лаура щебетала о тысяче вещей, которые она сделает, когда станет хозяйкой нового дома. Роберт не мог не заметить, что сейчас, когда нет Рафлза Хоу, сестра меньше рассуждает о филантропии, чем в присутствии своего будущего мужа. Кареты, платья, приемы, путешествия в далекие страны – вот темы, которым она предавалась с тем же энтузиазмом, с каким прежде обсуждала планы устройстве приютов и работных домов.

- Я думаю, лошади серой масти лучше всего, - сказала она. – Гнедые тоже красивы, но все же серые эффектнее…

- Я полагаю, вы останетесь жить здесь? – спросил брат.

- Да, но, кроме того, нам необходим дом в Лондоне, чтоб проводить сезон в городе. Конечно, пока я не хочу предлагать никаких изменений, но потом все будет по-другому. Я уверена, Рафлз не откажет мне, если я попрошу. Он может сколько угодно говорить, что ему не нужны почести и благодарности, но какой смысл, хотела бы я знать, быть общественным благотворителем, если ничего за это не получаешь? Не сомневаюсь, если он доведет до конца хотя бы половину своих проектов, его сделают пэром.  Может быть, лордом Тэмфилдом. И тогда я, конечно, стану леди Тэмфилд. Как это тебе нравится, милый Роберт?

Она сделала реверанс и вскинула голову так, словно была рождена носить корону.

- Отцу придется дать пенсию, - заговорила она немного погодя. – Он будет получать ежегодно определенную сумму при условии, что не будет мешать и поселится где-нибудь в другом месте. А относительно тебя, Роберт, - право, не знаю, что с тобой сделать. Знаешь, мы сделаем тебя президентом королевской академии, если только такие вещи покупаются за деньги.

Было уже поздно, когда они, наконец, перестали строить воздушные замки и разошлись по своим комнатам. Но воображение Роберта было возбуждено, он не мог уснуть. События этого дня могли бы взволновать человека и с более крепкими нервами. Утром ему открыли необыкновенную тайну и показали фантастическое зрелище. Затем разговор с отцом, их размолвка, неожиданное появление Рафлза Хоу. И, наконец, болтовня сестры. Все это взбудоражило его и отогнало сон.

***

К утру непогода утихла. Дул мягкий ветер, и в воздухе чувствовалось дыхание близкой весны. Рафлз Хоу вдохнул душистый запах елей. Перед ним расстилались широкие просторы, вдали виднелись усадьбы фермеров красные кирпичные домики. Утреннее солнце бросало косые лучи на серые крыши и на стекла окон. Сердце Рафлза Хоу тянулось к людям… Как подойти к людям? Как облегчить им жизнь и не оборвать их жизненных стремлений? Все яснее видел он, что очищение души идет через горести, а жизнь без стремления к совершенствованию бессмысленна.

Лаура сидела одна в гостиной. Роберт ушел… Лаура вскочила на ноги, увидев жениха, и с милой девичьей грацией подбежала к нему.

- Что с вами, Рафлз? – спросила Лаура, посмотрев ему в лицо. – У вас такой печальный и утомленный вид.

- Я сегодня немного грустно настроен. Дело в том, что сегодня у меня была долгая беседа с мистером Сперлингом.

Лаура вздрогнула, губы у нее побелели. Долгая беседа с мистером Сперлингом? Неужели он выдал ее?

- Вот как! – только и могла она выговорить.

- Он рассказал мне, что благотворительность моя причинила больше вреда, чем пользы, и даже что я оказываю  дурное  влияние  на  всех, с кем сталкиваюсь. 

Он дал мне понять это в самой деликатной форме, но смысл его слов был именно таков.

- И только-то? – Лаура облегченно вздохнула. – Не обращайте внимания на то, что говорит мистер Сперлинг. Ведь это сущий абсурд! Можно назвать десятки людей, которые без вашей поддержки давно бы разорились, их просто выгнали бы из жилья. Как могли они стать хуже оттого, что узнали вас? Меня поражает, что мистер Сперлинг мог придумать такой вздор!

- Как подвигается картина Роберта?

- О, брат что-то разленился. Он давно не прикасается к работе. Но почему вы спрашиваете? Опять у вас морщинка на лбу! Сейчас же разгладьте ее, сэр!

Своей белой ручкой она разгладила ему морщинку.

- Во всяком случае, я знаю кое-кого, кто из-за меня не стал хуже, - сказал он, взглянув на Лауру. – Есть одна особа – она добра, чиста, преданна, она любила бы меня, даже если бы я был бедным клерком, с трудом зарабатывающим себе на пропитание. Ведь правда, Лаура, вы все равно любили бы меня?

- Глупый! Ну, конечно, любила бы!

- И все же, как это странно, что вы, единственная женщина, которую я когда-либо любил, ответили мне таким же чувством – чувством, свободным от корысти и расчета. Может, само провидение послало вас ко мне, чтобы я вновь обрел веру в людей. Как пусто было бы на свете без женской любви! Утром мне все казалось в таком мрачном свете, я кинулся к вам, к вашей любви, как к единственной своей опоре. Все остальное показалось мне нестойким, ненадежным. Все руководствуются низменными побуждениями. Только вам, только вам я верю!

- А я вам, дорогой Рафлз! Я не знала, что такое любовь, пока не встретилась с вами.

Она шагнула к нему, протянув руки. Глаза ее выражали любовь. Но тут же Рафлз Хоу увидел, что краска сбежала с ее лица, в глазах отразился ужас. Ее побледневшее, словно застывшее лицо смотрело в сторону двери. Рафлз стоял спиной к двери и не видел, что могло так взволновать Лауру.

- Гектор! – еле произнесла она пересохшими губами.

Одно мгновение, и высокий, стройный, загорелый молодой человек вбежал в комнату и подхватил Лауру на руки, словно перышко.

- Дорогая моя! – воскликнул он. – Я знал, что устрою тебе сюрприз. Я только что из Плимута, прибыл вечерним поездом. И у меня длинный отпуск и сколько угодно времени, чтоб успеть пожениться. Правда, чудесно, Лаура, дорогая?

Он кружил Лауру по комнате в состоянии полного восторга. Но тут он увидел незнакомого бледного человека, молча стоявшего в стороне. Гектор густо покраснел и неловко, по-матросски поклонился, все еще держа в руке холодную, неподвижную руку Лауры.

- Простите, сэр, не заметил вас сразу, - сказал он. – Извините мое шумное поведение. Но если бы вы послужили во флоте, вы бы поняли, что такое стряхнуть с себя матросское обличье и почувствовать себя свободным человеком. Мисс Мак-Интайр подтвердит, что мы с ней знаем друг друга с детства и не позже чем через месяц поженимся.

Рафлз Хоу продолжал неподвижно стоять на месте. Он был потрясен, оглушен тем, что увидел и услышал. Лаура оттолкнула от себя Гектора и пыталась вырвать у него свою руку.

- Разве вы не получили моего письма в Гибралтаре? – спросила она.

- Я не попал в Гибралтар. Мы получили приказ вернуться из Мадеры в Англию. Эти умные головы в адмиралтействе способны каждые два часа менять приказы. Но какое значение имеет теперь это письмо, когда я сам здесь и могу говорить с тобой! Но ты не представила меня твоему другу.

- Одно слово, сэр, - произнес Рафлз Хоу трепещущим голосом. – Верно ли я вас понял? Я должен убедиться, что не ошибся. Вы обручены с мисс Мак-Интайр?

- Ну, разумеется! Я только что вернулся из четырехмесячного плавания и спешу обвенчаться, пока не придется снова сниматься с якоря!

- Четыре месяца! – едва выговорил Рафлз Хоу. – Я прибыл сюда ровно четыре месяца тому назад! Еще один вопрос: Роберт Мак-Интайр знает о вашей помолвке?

- Роберт? Ну как же! Я, когда уезжал, оставлял Лауру на его попечение. Но что случилось? Что с тобой, Лаура? Почему ты так бледна и молчишь? Боже, что с ним? Он теряет сознание!..

- Ничего, сейчас пройдет… - Рафлз Хоу дышал с трудом, опершись о косяк двери. Он был бел как бумага и держался рукой за сердце, словно его пронзила вдруг нестерпимая боль. Минуту он стоял, пошатываясь, как после удара, потом с невнятным криком повернулся и выбежал из комнаты.

- Вот бедняга, - сказал Гектор, с изумлением глядя ему вслед. – Его что-то потрясло. Но что все это значит, Лаура, объясни!

Лицо моряка потемнело, он плотно сжал губы.

Лаура не произнесла ни слова, продолжая стоять на прежнем месте. Лицо ее было неподвижно, как маска. И вдруг она вырвалась от Гектора, бросилась на диван и, уткнув лицо в подушку, разразилась бурными рыданиями.

- Это значит, что ты погубил меня! – крикнула она. – Да, погубил, погубил! Почему ты не оставил меня в покое? Зачем явился, не предупредив? Еще бы несколько дней, и все было бы кончено. Неужели ты не получил моего письма?

- И что же было в этом письме? – спросил он холодно.

Сложив руки на груди, он пристально смотрел на Лауру.

- Я писала, что ты свободен. Я люблю Рафлза Хоу и собиралась стать его женой. Но теперь все погибло! Я ненавижу тебя, Гектор, ненавижу! И буду ненавидеть всю жизнь! Ты встал между мной и моим счастьем. Оставь меня и никогда не переступай порога нашего дома!

- Это твое последнее слово, Лаура?

- Последнее слово, которое ты от меня слышишь!

- Тогда прощай. Я повидаюсь с отцом и немедленно вернусь в Плимут.

Он ждал с минуту в надежде, что она скажет ему еще что-нибудь, затем вышел из комнаты.