Майяский полуостров. «Си-утан» и «Чоколать» ацтеков


         Колумб был первым из европейцев, кто увидел индейцев майя и записал их имя в своём дневнике. Он встретился с торговой пирогой, на борту которой находилось двадцать пять индейцев в красиво вышитых рубашках и плащах.

На вопрос мореплавателей: «Где здесь найти золото?» - индейцы указали на запад и советовали плыть в том направлении.

На вопрос чужеземцев: «Как называется эта страна?» - майя ответили: «Си-утан» («Мы вас не понимаем»). Непрошенные гости подумали, что название страны – «Си-утан». Позже Си-утан превратился в Юкатан.

За пятнадцать веков до Колумба древние майя построили десятки каменных городов с роскошными статуями из камня, всевозможными барельефами и красочными панно. Они создали иероглифическую письменность, собрали огромные библиотеки рукописных книг, сделанных из бумаги луба фикуса и снабжённых кожаными обложками. Учёные этого племени добились больших результатов в ряде наук, например, использовали в математике понятие нуля, а пути движения планеты Венера вычислили с ошибкой всего четырнадцать секунд в год, в собственной обсерватории «Караколь». В земледельческих работах всегда использовали солнечный календарь, создавали «приподнятые поля» и «плавучие сады», способные давать огромные урожаи. Города и поселения в стране майя соединяли белокаменные дороги (некоторые из них достигали 100 километров в длину!).

Не зная о достижениях племени майя в науке, строительстве и культуре, Колумбу для удивления хватило всего лишь внешнего вида прекрасно одетых гребцов торговой пироги…

Во второй половине ХХ века в горах Сальвадора археологи обнаружили и частично раскопали крупный город древних майя – Чальчуапа, с рядами каменных храмов, стоявших на вершинах ступенчатых пирамид, широкими, вымощенными камнем площадями и обилием каменных скульптур. Этот предшественник будущих индейских городов существовал уже с конца I тысячелетия до н.э. К рубежу н.э. здесь возводились ряды великолепных стел и алтарей с иероглифическими надписями и календарными датами по эре майя. Однако некоторое время спустя Чальчуапа внезапно гибнет, став жертвой катастрофического извержения близлежащего вулкана Илопанго.

Анализ археологических находок показывает, что уже с первых веков нашей эры у майя наблюдается значительное классовое расслоение. Величественные каменные храмы и пышные многокомнатные дворцы, великолепные гробницы жрецов и аристократов с драгоценными вещами – с одной стороны, и убогие деревянные хижины бедных горожан и земледельцев – с другой.

Некоторые (а точнее, многие) авторы предпочли дать читателям «слишком искажённое и однобокое представление о характере древней цивилизации майя. Время расцвета классической культуры майя – I тысячелетие н.э. – было объявлено в их книгах, статьях и очерках «абсолютно мирной, лишённой каких-либо крупных войн и столкновений «золотым веком». Однако археологические открытия, к сожалению, были вынуждены признать совсем иную историю майя. Появившееся раннеклассовое государство с очень жестокими порядками осуществляло бесконечные войны с соседями из-за природных земель. В городах и деревнях существовала беспощадная эксплуатация населения – рабов, зависимых людей, общинников, чья жизнь проходила в тяжёлом физическом труде на строительных площадках и полях – всё это, конечно, невозможно назвать «золотым веком» для племени майя.

«Отцом» майяской археологии не случайно называют американского адвоката Д.Стефенса (1805-1852). В 1839 году Стефенс и английский художник Фредерик Казервуд отправились в Гондурас для изучения древней цивилизации индейских племён. В итоге смелые путешественники побывали во многих населённых пунктах древних майя, затерянных в лесных дебрях Южной Мексики и полуострова Юкатан: Паленке, Ушмаль, Сайиль, Тулум, Кабах, Лабна, Чичен-Ица. Результаты экспедиции были ошеломляющими: Стефенс нашёл и обследовал 46 древних памятников, из которых до него были известны только 3. Все эти памятники были документально подтверждены точными рисунками и планами Казервуда.

В то время книги с описаниями далёких путешествий пользовались у читателей огромным спросом. Стефенс решил попробовать свои силы на писательском поприще. Так появилась книга «Эпизоды путешествия в Центральную Америку, Чьяпас и Юкатан» (1841).

Возвращаясь из своего путешествия, Стефенс вывез в США большую коллекцию древностей майя: терракотовые статуэтки из Санта-Крус-дель-Киче, древние вазы из раскопок в Тикале и Уеуетенанго, деревянные с резными изображениями балки из храмов Кабаха и Ушмаля и ряд каменных скульптур, удобных для транспортировки. Все эти сокровища были выставлены им в Нью-Йорке в деревянном павильоне вместе с панорамой художника Казервуда. Но в один из выставочных дней павильон загорелся и сгорел дотла, а вместе с ним исчезли в пламени бесценные произведения древнего майяского искусства.

В Чичен-Ице Стефенс со своими спутниками увидели площадку для игры в мяч. В центре каменных стен – точно против друг друга – на высоте семи метров от земли прикреплены два массивных каменных кольца – 1,3 метра в диаметре, толщиной в один метр. Кольца украшены скульптурным орнаментом, изображающим извивающихся змей. Археолог назвал площадку «Гимназиум» (спортивной площадкой для игры в теннис). Игра древних майя называлась «пок-а-ток» и была очень похожа на баскетбол. Однако во времена Стефенса этого сравнения не могло возникнуть, так как играть в баскетбол стали только с 1891 года. Майя называли эту территорию «Иглесиа» («Церковь»), во-первых, в честь двух церквей, расположенных по краям площадки, во-вторых, потому что игра «пок-а-ток» носила в старину религиозный характер.

Стефенс в дневнике своего путешествия приводит описание игры в мяч известного испанского летописца Герреро. Наблюдать игру в мяч было одним из развлечений Монтесумы, «императора» ацтеков. Герреро величает Монтесуму, верховного вождя, «королём» и пишет: «Королю доставляло большое удовольствие наблюдать игру индейцев в мяч, которая называлась «тлачтли» - её испанцы потом запретили, ссылаясь на несчастные случаи, иногда происходившие на спортивном поле. Мяч для этой игры делали из липкого смолистого сока растений жарких стран. Чтобы добыть этот сок, пробивали отверстие в стволе дерева, и он вытекал оттуда крупными каплями. Сок быстро затвердевал и, после того как его мяли, придавая форму мяча, становился твёрдым и чёрным, как смола. Мячи, сделанные таким образом, хотя были твёрдые и тяжёлые, прыгали и летали с большой лёгкостью.

Играют две команды – одни бросают мяч в стену, другие отбивают его. Разрешено отбивать мяч плечом, головой, ногой – как выйдет, только не рукой; самым большим достижением считается отбить его бедром, и, чтобы удар был сильнее, к набедренной повязке прикрепляется кусок твёрдой кожи. Правила игры разрешают отбивать мяч, сколько кто сможет, иногда это делается по несколько раз подряд, так что создаётся впечатление, что мяч летает взад и вперёд, словно живой.

Индейцы играли на золото, но чаще всего на одежду, на изделия из перьев тропических птиц, и иногда побеждённые проигрывали самих себя.

Местом игры была узкая длинная площадка между двумя высокими стенами. Индейцы следили за тем, чтобы эти стены и пол были гладко заштукатурены. На той и другой каменной стене укреплялись каменные кольца с отверстием посередине, достаточно большим, чтобы мяч мог проскочить. Но это случалось редко, - попадание мяча в отверстие кольца считалось большим событием, и победители получали право снимать одежду у зрителей: это было установлено древними обычаями и вошло в законы игры. И было очень весело смотреть на внезапное оживление, которое наступало, как только мяч попадал в кольцо, - зрители бросались бежать со всех ног, чтобы их не раздели, смеясь и радуясь, если им удавалось убежать. Одновременно раздавались восклицания неудовольствия и досады команды победителей, если они не могли отнять одежду: ведь они должны были устроить жертвоприношение идолу спортивной площадки и отдельно идолу каменного кольца, через отверстие которого проскочил мяч.

         Приведя описание испанского летописца, Стефенс в заключение говорит: «Общий характер устройства спортивной площадки в Чичен-Ице настолько похож на ту, что в Теночтитлансе (столица ацтеков), что не остаётся сомнений в том, что она сооружена для такой же игры».

Испанцы, высадившиеся в 1511 году в Центральной Америке, в стране ацтеков, удивлялись на каждом шагу. Например, увидев невзрачные коричневые зёрна, напоминавшие бобы или семена фасоли, ацтек поспешно поднимал их, словно это была какая-то драгоценность…

Позже испанцы узнали, что эти коричневые бобы служили ацтекам монетой. Их принимали торговцы вместо денег. За десять бобов можно было купить кролика, за сто – раба!

Коричневые бобы были бобами какао. Ацтеки охотно готовили из них напиток и называли его чоколатль – горькая вода. От этого очень древнего названия и происходит всеми нам знакомое слово шоколад.

Горькую воду пил только простой люд. Попробовали её и испанцы. Но она пришлась им явно не по вкусу.

Готовили напиток довольно необычно: растёртые бобы какао с примесью жгучего перца разбавляли горячей водой. И всё. Никаких сладостей не добавляли. Не полагалось даже класть душистую ваниль, растущую в местных лесах. Её было запрещено употреблять простому народу.

Для императора ацтеков Монтесумы какао готовили по особому рецепту. В составе напитка были растёртые бобы какао, растёртые в тесто нежные зёрна кукурузы и мёд из уваренного сладкого сока агавы. И всё это было обильно сдобрено ароматнейшей ванилью.

Монтесума пил напиток из золотой чаши, а затем небрежно выбрасывал её в водоём, расположенный перед дворцом. Поражённые испанцы сразу обратили на это внимание. И начали грабёж столицы государства ацтеков именно с этого водоёма. А среди роскошных, дорогих вещей Монтесума испанцы обнаружили огромные запасы сушёных бобов какао. Они лежали в плотно закрывающихся деревянных сосудах.

В наше время какао выращивают во многих тропических странах. Деревья эти любят жару, но не выносят солнечных лучей. Поэтому их выращивают в тени каких-либо рослых деревьев. Когда плоды созревают, из них вылущивают бобы. Затем их сушат и прожаривают. Из порошка этих бобов и готовят шоколад.

В стране майя кукурузе приписывали магическую силу. По легенде, творцам Вселенной не удалось создать человека ни из глины, ни из дерева. И только из кукурузы удалось создать настоящего человека!

Предлагаем читателям отрывок из книги «Пополь-Вух» («Книга народа») о сотворении «человечества на лице земли».

«Легенда о сотворении человека из зёрен кукурузы.

Здесь вот начало (рассказа о том), как было решено создать человека и как искали то, что должно было войти в плоть человека.

И Великая мать и Великий отец, Создательница и Творец, Тепеу и Кукумац, как гласят их имена, говорили: «Приближается время зари; так пусть наша работа будет закончена и пусть появятся те, кто должен нас питать и поддерживать, порождения света, сыновья света; пусть появится человек, человечество на лице земли!» Так говорили они.

Они собрались, сошлись вместе и совещались в тесноте и в ночи, и вот они искали и обсуждали, и здесь они размышляли и думали. Таким образом, их намерения подошли к ясному решению; и они искали и открыли, что должно войти в плоть человека.

Это было ещё перед тем, как солнце, луна и звёзды появились над головами Создательницы и Творца из Пашиля, из Кайала, как именовались (эти страны), появились жёлтые початки и белые початки кукурузы.

Вот имена животных, доставивших эту пищу: лисица, койот, попугай и ворона. Эти четыре животных принесли известия о жёлтых початках и о белых початках кукурузы. Они сказали Создательнице и Творцу, что они должны идти в Пашиль, и они показали им дорогу в Пашиль.

И там они нашли пищу, и это было то, что вошло в плоть сотворённого человека, созданного человека, это была его кровь, из этого была создана кровь человека. Так вошла кукуруза в сотворение человека по желанию Великой матери и Великого отца.

И вот тогда они были исполнены радости, потому что они нашли такую прекрасную страну, полную удовольствий, изобилующую вкусными початками жёлтой кукурузы и вкусными початками белой кукурузы; изобилующую также прекрасным паташте и семенами какао. Нельзя перечислить, сколько там было деревьев сапоте, кавуэш, хокоте, тапаль, матасано, какое множество мёда. Там было изобилие восхитительной пищи, в этих селениях, именовавшихся Пашиль и Кайала. Там была пища всякого рода, малая пища и большая пища, малые растения и большие растения. И дорога к ним была показана животными.

И тогда, размолов початки жёлтой кукурузы, Шмукане изготовила девять напитков, и из этой пищи пришла сила и плоть, и из кукурузы были созданы мускулы и сила человека. Вот что сделали Великая мать и Великий отец, Тепеу и Кукумац, как именовались они.

После этого они начали беседовать о сотворении и создании нашей первой матери и отца; только из жёлтой кукурузы и из белой кукурузы они создали их плоть; из кукурузного теста они создали руки и ноги человека. Только тесто из кукурузной муки пошло на плоть наших первых отцов…

И так как они имели внешность человека, то они были люди, они говорили и вели беседы, они хорошо видели и слышали, они ходили, брали вещи руками; они были хорошими и красивыми людьми, и их фигуры были человеческой фигурой.

Они были наделены проницательностью; они видели, и их взгляд тотчас же достигал своей цели. Они преуспевали в видении, они преуспевали в знании всего, что имеется на свете. Когда они смотрели вокруг, они сразу же видели и созерцали от верха до низа – свод небес и внутренность земли…

В начале прошлого века в Мексике побывал русский этнограф С.К.Патканов, подробно изложивший своё путешествие на полуостров Юкатан в ряде научных статей и очерков по этнографии и археологии племени майя.

В 1921 и 1932 годах советский учёный – академик Николай Иванович Вавилов посетил земли народов майя – Центральную Америку и Юкатан, возглавив научные ботанические экспедиции.

Вавилов «искал диких прародителей ряда культурных растений и привёз оттуда богатый ботанический материал». Попутно академик Вавилов не только посетил развалины знаменитого «Храма воинов» в Чичен-Ице, но сделал целый ряд великолепных фотографий древнего архитектурного памятника.

Известный русский поэт и переводчик К.Д.Бальмонт посетил многие из выдающихся памятников майя, оставив много интересных зарисовок и описаний. Бальмонт, например, так рассказывает о своём знакомстве с рисунками Ушмаля:

«Руины Ушмаля совсем близко от усадьбы, верстах в двух-трёх. Мы поехали туда на другой день утром… Пирамидный храм, который называется Домом Колдуна или Домом Карлика, хорошо сохранился. К верховной молельне ведёт крутая лестница саженей в десять… Вид с пирамиды – один из самых красивых, какие мне когда-либо приходилось созерцать. Безмерный зелёный простор. Изумрудная пустыня. Чётко видятся серые здания там и сям вблизи от пирамиды. Это древние руины, священные остатки погибшего величия. Здесь был когда-то могучий город. Теперь это – царство растений. Они захватили всё кругом. Они захватили и эти погибшие храмы и дворцы…»

Материал подготовила

Людмила Кузнецова

На фото представлена гравюра "Стефенс"