Высоким слогом. Чтобы скрипка ласковая спела и тебе о рае золотом…


Н.С.Гумилёв (1886-1921)

***

Нет тебя тревожней и капризней,

Но тебе я предался давно

От того, что много, много жизней

Ты умеешь волей слить в одно.

 

И сегодня небо было серо,

День прошел в томительном бреду,

За окном, на мокром дёрне сквера,

Дети не играли в чехарду.

 

Ты смотрела старые гравюры,

Подпирая голову рукой,

И смешно-нелепые фигуры

Проходили скучной чередой.

 

Посмотри, мой милый, видишь — птица,

Вот и всадник, конь его так быстр,

Но как странно хмурится и злится

Этот сановитый бургомистр!

 

А потом читала мне про принца,

Был он нежен, набожен и чист,

И рукав мой кончиком мизинца

Трогала, повертывая лист.

 

Но когда дневные смолкли звуки

И взошла над городом луна,

Ты внезапно заломила руки,

Стала так мучительно бледна.

 

Пред тобой смущенно и несмело

Я молчал, мечтая об одном:

Чтобы скрипка ласковая пела

И тебе о рае золотом.

 

Н.Н.Ушаков (1899-1973)

Лирика

Ты мне сказал, небрежен и суров,

что у тебя —

отрадное явленье! —

есть о любви четыреста стихов,

а у меня два-три стихотворенья.

***

Женщина бежит, бежит по пирсу,

Машет правой, левою рукой,

Тот, кто с нею только что простился,

Отвечает с палубы крутой.

 

До свиданья!

Будет ли свиданье?

Только пена, пена за рулём.

Увеличивается расстоянье

Между женщиной и кораблём.

 

Может быть, от бега сердце бьётся,

То ли от предчувствия беды…

Слишком мало пирса остаётся,

Слишком много впереди воды.

1973.

 

И.П.Уткин (1903-1944)

Типичный случай

Двое тихо говорили,

Расставались и корили:

«Ты такая...»

«Ты такой!..»

«Ты плохая...»

«Ты плохой!..»

«Уезжаю в Ленинград... Как я рада!»

«Как я рад!!!»

 

Дело было на вокзале,

Дело было этим летом,

Все решили. Все сказали.

Были куплены билеты.

 

Паровоз в дыму по пояс

Бил копытом на пути:

Голубой курьерский поезд

Вот-вот думал отойти.

«Уезжаю в Ленинград... Как я рада!»

«Как я рад!!!»

Но когда...

Чудак в фуражке,

Поднял маленький флажок,

Паровоз пустил барашки,

Семафор огонь зажег...

 

Но когда...

Двенадцать двадцать

Бьет звонок. Один. Другой.

Надо было расставаться...

«До-ро-гая!»

«До-ро-гой...»

«Я такая!»

«Я такой!»

«Я плохая!»

«Я плохой!»

«Я не еду в Ленинград... Как я рада!»

«Как я рад!!!»

1935

 

Б.Л.Пастернак (1890-1960)

***

Любить иных - тяжелый крест,

А ты прекрасна без извилин,

И прелести твоей секрет

Разгадке жизни равносилен.

 

Весною слышен шорох снов

И шелест новостей и истин.

Ты из семьи таких основ.

Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

 

Легко проснуться и прозреть,

Словесный сор из сердца вытрясть

И жить, не засоряясь впредь,

Все это - не большая хитрость.

1931.

 

О.Э.Мандельштам (1891-1938)

***

Я наравне с другими

Хочу тебе служить,

От ревности сухими

Губами ворожить.

Не  утоляет слово

Мне пересохших уст,

И без тебя мне снова

Дремучий воздух пуст.

 

Я больше не ревную,

Но я тебя хочу,

И сам себя несу я,

Как жертву палачу.

Тебя не назову я

Ни радость, ни любовь.

На дикую, чужую

Мне подменили кровь.

 

Еще одно мгновенье,

И я скажу тебе,

Не радость, а мученье

Я нахожу в тебе.

И, словно преступленье,

Меня к тебе влечет

Искусанный в смятеньи

Вишневый нежный рот…

 

Вернись ко мне скорее,

Мне страшно без тебя,

Я никогда сильнее

Не чувствовал тебя,

И все, чего хочу я,

Я вижу наяву.

Я больше не ревную,

Но я тебя зову.

1920.

 

С.И.Кирсанов (1906-1972)

Кольцо

Браслеты —

остатки цепей.

И в этом же роде, конечно,

на ручке покорной твоей

блестит

золотое колечко.

О, бедная!

Грустно до слез.

Ты губишь себя,

ты не любишь.

Кольцо уже с пальцем срослось,

а как свою руку

отрубишь?

Э.Г.Багрицкий (1895-1934)

Креолка

Когда наскучат ей лукавые новеллы

И надоест лежать в плетеных гамаках,

Она приходит в порт смотреть, как каравеллы

Плывут из смутных стран на зыбких парусах.

 

Шуршит широкий плащ из золотистой ткани;

Едва хрустит песок под красным каблучком,

И маленький индус в лазоревом тюрбане

Несет тяжелый шлейф, расшитый серебром.

 

Она одна идет к заброшенному молу,

Где плещут паруса алжирских бригантин,

Когда в закатный час танцуют фарандолу,

И флейта дребезжит, и стонет тамбурин.

 

От палуб кораблей так смутно тянет дегтем,

Так тихо шелестят расшитые шелка.

Но ей смешней всего слегка коснуться локтем

Закинувшего сеть мулата-рыбака...

 

А дома ждут ее хрустальные беседки,

Амур из мрамора, глядящийся в фонтан,

И красный попугай, висящий в медной клетке,

И стая маленьких бесхвостых обезьян.

 

И звонко дребезжат зеленые цикады

В прозрачных венчиках фарфоровых цветов,

И никнут дальних гор жемчужные громады

В беретах голубых пушистых облаков.

 

Когда ж проснется ночь над мраморным балконом

И крикнет козодой, крылами трепеща,

Она одна идет к заброшенным колоннам,

Окутанным дождем зеленого плюща...

 

В аллее голубой, где в серебре тумана

Прозрачен чайных роз тягучий аромат,

Склонившись, ждет ее у синего фонтана

С виолой под плащом смеющийся мулат.

 

Он будет целовать пугливую креолку,

Когда поют цветы и плачет тишина...

А в облаках, скользя по голубому шелку

Краями острыми едва шуршит луна…

1915.

 

М.А.Зенкевич (1891-1973)

***

Подсолнух поздний догорал в полях,

И, вкрапленный в сапфировых глубинах,

На легком зное нежился размах

Поблескивавших крыльев ястребиных.

 

Кладя пределы смертному хотенью,

Казалось, то сама судьба плыла

За нами по жнивью незримой тенью

От высоко скользящего крыла.

 

Как этот полдень, пышности и лени

Исполнена, ты шла, смиряя зной.

Лишь платье билось пеной кружевной

О гордые и статные колени.

 

Да там, в глазах, под светлой оболочкой;

На обреченного готовясь пасть,

Средь синевы темнела знойной точкой,

Поблескивая, словно ястреб, страсть.

1916.

 

В.М.Инбер (1890-1972)

***

Всему под звездами готов

   Его черед.

И время таянья снегов

   Придет.

И тучи мая на гранит

   Прольет печаль.

И лунный луч осеребрит

   Миндаль.

И запах обретет вода

   И плеск иной,

И я уеду, как всегда,

   Весной.

И мы расстанемся, мой свет,

   Моя любовь,

И встретимся с тобой иль нет

   Вновь?

1919.

 

М.С.Голодный (1903-1949)

***

Люби до смерти. Мне в любви

Конца не увидать.

Ты оттолкни, и позови,

И обними опять.

 

С тобою просидим вдвоём

С зари и до зари.

Люби до смерти, а потом,

Коль можно... повтори!

1926.

 

М.С.Голодный (1903-1949)

Любовь-война

Любовь, по-моему, война,

Где битва треплет битву.

Не стоит плакать,

Коль она

Невольно нагрубит вам!

Любовь, по-моему, плацдарм.

Пять чувств — мои солдаты.

И я, угрюмый командарм,

Кричу:

— Смелей, ребята!

Скажите, кто в бою не груб,

Но разве в этом дело!

Сраженный властью женских губ,

Веду войну умело.

Глаза огромные растут,

Пугают тусклым блеском.

Вперёд! Ещё один редут —

И нам бороться не с кем!

Катится кровь, за валом — вал,

Грохочет сердце маршем,

Склонилась набок голова.

Ура! головка — наша!

А ночь летит, как миг, как час,

То рысью,

То карьером.

Пять чувств крылатых, горячась,

Ломают все барьеры.

А день, а я — весь впереди.

Гляжу вокруг, смущенный,

И чувствую, что, победив,

Остался побежденным!

1926.

 

В.В.Маяковский (1893-1930)

Гейнеобразное

Молнию метнула глазами:

«Я видела -

с тобой другая.

Ты самый низкий,

ты подлый самый...» -

И пошла,

и пошла,

и пошла, ругая.

Я ученый малый, милая,

громыханья оставьте ваши,

Если молния меня не убила -

то гром мне,

ей-богу, не страшен.

1920.

 

В.В.Маяковский (1893-1930)

(неоконченное)

Любит? не любит? Я руки ломаю

и пальцы

разбрасываю разломавши

так рвут загадав и пускают

по маю

венчики встречных ромашек

Пускай седины обнаруживает стрижка и бритье

Пусть серебро годов вызванивает

уймою

надеюсь верую вовеки не придет

ко мне позорное благоразумие.

1928-1930.

Фото - Галины Бусаровой