Высоким слогом. Мечты боятся сглаза…


 

Виктор Гюго (1802-1885)

***

Когда б мои стихи, как птицы,

Могли бы крыльями взмахнуть,

Они вспорхнули б со страницы

И отыскали бы к вам путь.

 

Когда б они крылаты были,

Как феи, что хранят ваш дом,

Они бы распростерли крылья

Над вашим мирным очагом.

 

Они над вами бы парили,

К вам возвращаясь вновь и вновь,

Когда б они имели крылья,

Имели крылья, как любовь.

Пер. М. Кудинова

 

Иоганн Гёте (1749-1832)

***

Нет, только тот, кто знал,

   Свиданья жажду,

Поймет, как я страдал

   И как я стражду.

 

Гляжу я вдаль... нет сил -

   Тускнеет око...

Ах, кто меня любил

   И знал - далеко!

 

Вся грудь горит... Кто знал…

   Свиданья жажду,

Поймет, как я страдал

   И как я стражду.

Пер. Л. Мея

 

Ян Леопольд (1865-1925)

Шёпотом

В сонных объятьях

затеряна, сонная,

в сонных желаниях

тайно рожденная

 

женщина страхов —

медленный, тающий

призрак, в тумане

робко блуждающий.

 

Взоры безмолвные,

долу склоненные,

пальцы в смятении

переплетенные;

 

тихим мечтанием

завороженная,

странная, нежная

и отчужденная.

Пер. Н. Мальцевой

 

Мориц Гартман (1821-1872)

***

Песнь твоя, как зов планеты дальной,

Разбудила боль в моей груди.

Я пошел на голос твой печальный,

И земля осталась позади.

 

В прошлой жизни мне не жаль нимало

Счастья, походившего на тлен.

Все, что на земле душа желала,

Обрету я у твоих колен.

Пер. В. Вебера

 

Адам Мицкевич (1798-1855)

***

Я ее не люблю, не люблю...

Это — сила привычки случайной!

Но зачем же с тревогою тайной

На нее я смотрю, ее речи ловлю?

 

Что мне в них, в простодушных речах

Тихой девочки с женской улыбкой?

Что в задумчиво-робко смотрящих очах

Этой тени воздушной и гибкой?

 

Отчего же — и сам не пойму —

Мне при ней как-то сладко и больно,

Отчего трепещу я невольно,

Если руку ее на прощанье пожму?

 

Отчего на прозрачный румянец ланит

Я порою гляжу с непонятною злостью

И боюсь за воздушную гостью,

Что, как призрак, она улетит?

 

И спешу насмотреться, и жадно ловлю

Мелодически милые, детские речи;

Отчего я боюся и жду с нею встречи?..

Ведь ее не люблю я, клянусь, не люблю.

Пер. Ап. Григорьева

 

Морис Карем (1899-1978)

Что с того!

Порой не знал он, что сказать.

Она тем более не знала.

Но им друг друга понимать

Нисколько это не мешало.

 

Не знал он, любит ли ее.

Она тем более не знала.

Но что с того! Житье-бытье

И это им не омрачало.

 

Не знал он, как идут дела.

Она тем более не знала.

Но что за важность! Жизнь текла

И всеми красками сверкала.

 

Чем для нее он в жизни был,

Не знал он. И она не знала.

Но что с того! Игра судьбы

Их крепко-накрепко связала.

Пер. М. Кудинова

 

Герман Сник (1914-)

***

Одна сирени ваза

На скатерти, одна

Мечты боятся сглаза.

Ночная тишина.

 

Романтика не модна

(Сердца, луна, скамья…),

Но нам она угодна,

Как хлеб для бытия.

 

Мечты. Окно открыто.

Иные имена

Звучат, а те забыты.

Одна сирень, одна…

Пер. Л. Озерова

 

Роберт Грейвз (1895-)

Разрыв

Не в нем причина их разрыва,

И все же – он не объяснил,

Как опрометчиво

Она поступит, разорвав с поэтом,

Стоящим под защитой тайных сил:

На их вмешательство намек его

Напоминал бы вымогательство.

 

Она его поцеловала первой,

Об истинной взаимности моля,

Она была смелей, а он верней.

Теперь его вина – ее вига:

Он промолчал и подчинился ей,

Не изменив себе, и, как слепая,

Она ушла.

Несчастней, чем слепой,

Он исказнился телом и душой.

Пер. А. Сергеева

 

Иван Вазов (1850-1921)

***

Мои мечты и сновиденья

Тобой единственной полны,

И новое мое влеченье

Как дуновение весны.

 

Ты путь мой ныне устелила,

Цветами радостного дня,

Любовью ты воспламенила,

И обновила ты меня.

 

Узнал я муки и волненья,

Блаженный трепет испытал,

Познал сладчайшие мгновенья,

Бессонниц горечь я познал.

 

Причастен к тайне вековечной,

Я созерцаю в тишине

Глубины жизни бесконечной,

Открытые тобою мне.

Пер. Л. Озерова

 

Элисавета Багряна (1893-)

Зов

Здесь я замкнута, крепки засовы,

И в окне решетки черной прутья,

Ни запеть не в силах, ни вздохнуть я,

Ни в родной простор умчаться снова.

 

Как томятся в тесной клетке птицы,

Зов весенний слышу сердцем ясно,

Но огонь мой гаснет здесь напрасно

В душном сумраке глухой темницы.

 

Так разбей замки - пора настала

Прочь уйти по темным коридорам.

Много раз по солнечным просторам

Я веселой птицей улетала.

 

Унесет меня поток певучий,

Что из сердца трепетного льется,

Если до тебя он донесется...

- Слышишь из темницы зов мой жгучий?

Пер. А. Ахматовой

 

Джордж Байрон (1788-1824)

В альбом

Как одинокая гробница

Вниманье путника зовет,

Так эта бледная страница

Пусть милый взор твой привлечет.

 

И если после многих лет

Прочтешь ты, как мечтал поэт,

И вспомнишь, как тебя любил он,

То думай, что его уж нет,

Что сердце здесь похоронил он.

Пер. М. Лермонтова

 

Жак Превер (1900-1979)

Париж ночью

Три спички, зажжённые ночью одна за другой:

Первая - чтобы увидеть лицо твоё всё целиком,

Вторая - чтобы твои увидеть глаза,

Последняя - чтобы увидеть губы твои.

И чтобы помнить все это, тебя обнимая потом,

Непроглядная темень кругом.

Пер. М. Кудинова

 

Блага Димитрова (1922-)

Перед весной

Обещает весна почерневшему саду

белый тюль, серебристый наряд.

Бархат – голым холмам, за терпенье в награду.

Неподвижным кустам – аромат.

 

Обещает весна даль, прямую на диво,

голубому проему окна.

Старой роще – весеннего ветра порывы,

пробудившего землю от сна.

 

Как щедра ты, весна! Но услышать хочу я,

что ж ты мне обещаешь? Ответь.

Новый путь? Или новую встречу большую?

Песни новые выучишь петь?

 

А в душе пробуждается то же волненье,

с той же грустью в былое глядишь.

Неужели меня ты, пора обновленья,

старой скорбью опять одаришь?

Пер. В. Соколова

 

Морис Фомбёр (1906-)

Хороводная

Хоровод кружился,

А король грустил:

Не было с ним рядом

Той, кого любил.

 

В церкви мессу пели,

А король рыдал:

Не было с ним рядом

Той, кого желал.

 

В роще птицы пели,

А король не пел:

На себя он руки

Наложить хотел.

 

Я все это видел:

Были мы вдвоем

С той, которой не было

Рядом с королем.

Пер. М. Кудинова

 

Роберт Бёрнс (1759-1796)

Любовь

Любовь, как роза, роза красная,

Цветет в моем саду.

Любовь моя — как песенка,

С которой в путь иду.

 

Сильнее красоты твоей

Моя любовь одна.

Она с тобой, пока моря

Не высохнут до дна.

 

Не высохнут моря, мой друг,

Не рушится гранит,

Не остановится песок,

А он, как жизнь, бежит…

 

Будь счастлива, моя любовь,

Прощай и не грусти.

Вернусь к тебе, хоть целый свет

Пришлось бы мне пройти!

Пер. С. Маршака

 

Роберт Бёрнс (1759-1796)

Застольная

У женщин нрав порой лукав

И прихотлив и прочее, -

Но тот, в ком есть отвага, честь,

Их верный раб и прочее.

 

И прочее,

И прочее,

И все такое прочее.

Одну из тех, кто лучше всех,

Себе в подруги прочу я.

 

На свете чту я красоту,

Красавиц всех и прочее.

От них отпасть,

Презреть их власть -

Позор, и грех, и прочее.

 

Но есть одна. Она умна,

Мила, добра и прочее.

И чья вина, что мне она

Куда милей, чем прочие!