Классные истории. Часть 1


         Однажды мы с папой что-то так разыгрались на кухне, что со стены слетела полка для спичек. А вместе с ней отвалился и клочок обоев. Папа сказал, что полку надо срочно повесить обратно, пока мама не увидела.

- А обои? – поинтересовался я.

- Алёшка, какие обои! – воскликнул папа. – Обои мама и не заметит! Может быть…

И папа повесил полку на её законное место. И всё было бы хорошо, но сбоку совсем чуть-чуть была видна кирпичная кладка – это в том самом месте, откуда отвалился клочок. Правда папа сказал, что «это совсем не страшно».

Прошло несколько часов, и мы потихонечку начали забывать о случившемся. Но тут вдруг мама заметила, что полка для спичек висит «не так, как всегда». Надо признаться, что заметить это практически невозможно, потому что наша полка имеет форму куба с круглым отверстием для гвоздя посередине. И как бы ты её ни повесил, выглядеть это будет совершенно одинаково!

Но оказалось, что это самое отверстие для гвоздя сверлила сама мама! Кто бы мог подумать! Когда-то давным-давно папа купил новую дрель, а маме очень захотелось чего-нибудь ею просверлить. И теперь она нас с папой уверяла, что точно помнит какие микроскопические зазубрины находятся с какой стороны!

- Я один раз в жизни держала дрель в руках, - говорила мама, - конечно же, я помню!

И она подошла к стене и начала перевешивать полку… потом она заметила недостающий кусочек обоев... Далее страшно разволновалась, что игры на кухне могли быть для меня очень опасными, и что если со стены слетела полка и оторвались обои, то и сама кирпичная стена могла бы чуть ли не развалиться! Но после того, как папа убедил её в том, что я не десантник, и не умею разбивать кирпичи головой, успокоилась и сказала, что «на кухне давно пора сделать ремонт».

Мы начали выбирать мастера, и выбирали его так долго и тщательно, словно для внесения в энциклопедию «Великие мастера XXI века»! Наконец, остановились на одном. Мама посмотрела на его портретную фотографию и сказала, что вот он должно быть хорошо ремонтирует кухни.

И действительно, мастер нам достался особенный, не как все. Он оказался пунктуальным, вежливым и любил напевать песенки на разные лады. Вообще-то, история знает немало случаев, когда прославленные музыканты, певцы и танцоры начинали свою карьеру с должности какого-нибудь маляра или электрика.

Мастер быстро понял, что от него хотят, записал список материалов, которые потребуются для ремонта и уже собирался уходить, но тут вдруг у него возник совершенно неожиданный вопрос – кто – мама или папа – будут находиться в квартире, когда он будет ремонтировать кухню. Вопрос, надо сказать, поставил нас в тупик. Мы об этом даже и не думали.

Мастер присел на табуретку. Со шпателем в руках он наблюдал, как разговаривают мои мама и папа. Было похоже, что он сидит в партере и смотрит на актёров, которые разыгрывают театральные сценки.

Мама внимательно посмотрела на папу.

- А как ты думаешь, - вкрадчиво спросила она, - на дом удобнее взять пару папок с расчётами или делегацию из двадцати трёх человек?

Я тогда ещё подумал, что если расчёты относятся к энергосберегающему агрегату, над которым работает папин отдел, то проверять их на практике в нашей маленькой квартире будет крайне проблематично. А делегация из двадцати трёх человек – ну и что такого? Подумаешь! Ко мне на день рождения ребят двадцать забегало – и ничего, уместились!

Но папа всё-таки решил, что его «пара папок» значительно лучше. Поэтому во время ремонта мама ходила на работу в обычном режиме, а папа договорился в течение нескольких дней работать дома.

Когда мама с папой, наконец-то, разобрались, кто из них будет находиться в квартире во время ремонта, мастер, вздохнув с облегчением, поинтересовался, есть ли у нас дома стремянка.

- Конечно, есть! – отозвался папа.

Папа заглянул во встроенный шкаф в коридоре и очень удивился, что там не оказалось стремянки. Потом выглянул на балкон. И там её не было тоже.

- Наверное, в комнате, - растерянно произнёс папа. – Надо под кроватью посмотреть.

И папа встал на четвереньки. Без фонарика он ничего не мог разглядеть, поэтому решил прямо-таки залезть под мебель. Тут в комнату вошла мама.

- Что здесь происходит? – строго спросила она.

- Разыскиваем стремянку! – выкрикнул я, вылезая из-под комода.

- Стремянка находится совершенно в другом месте, - сказала мама и при этом посмотрела на мастера так, будто бы он в чём-то провинился. - А зачем Вам, собственно, стремянка? До нашего потолка можно и так достать…

Ну, это мама, конечно, напрасно на наш потолок наговаривает, - подумал я. – Вот, например, в Мраморном зале Аббатства Мельк потолок действительно низкий – всего один метр семьдесят сантиметров! А у нас – аж два – пятьдесят пять! Я точно знаю! Я линейкой измерял!

Оказалось, что наша стремянка хранится на антресоли. Антресоль у нас очень длинная – прямо от комнаты до кухни. И эта самая стремянка умудрилась оказаться в самом дальнем углу.

- Ух, - сказал мастер. – Как это вы её туда задвинули?

- Да! – подхватил я. – Интересно!

Мама с папой переглянулись и решили оставить нас с мастером в полном неведении.

В итоге договорились о том, что мастер придёт к нам завтра утром со своей собственной стремянкой. Мы с папой проводили мастера до двери, пожелали друг другу спокойной ночи, и поспешили на кухню, где нас уже ждала мама.

Мама оглядела всю кухню и говорит:

- Надо убрать эту вазу, чтобы не разбилась.

Вазу убрали. Мама взглянула на керамический чайник, – мы с папой убрали и его. Потом мама самостоятельно перенесла в комнату бьющуюся розетку с вареньем и конфетницу с конфетами, - она тоже бьётся.

- И блюдо надо снять с полки! – заявила она.

Папа очень удивился:

- А блюдо-то зачем? Ремонтировать начнут около окна, а блюдо здесь, у двери!

- Рукой махнёт – заденет! – уверенно сказала мама.

А я тем временем ждал, когда же мы, наконец, приступим к ужину. Я уже съел и изюм, и орешки, а ужина всё нет и нет!

- Да! – вдруг воскликнула мама. – Ещё надо прикрыть стеклянные дверцы шкафа!

Я стал представлять, как это мастер мог бы одновременно задеть столько бьющихся предметов, находящихся совершенно в разных углах кухни. И пришёл к выводу, что только танцуя рок-н-ролл!

Потом мы втроём снимали занавески с окна – ну, это отдельная история, – и обеспечивали мастеру беспрепятственный проход от входной двери до кухни.  

Наконец, мы сели ужинать.

***

- С добрым утром! – на пороге стоял наш мастер со стремянкой.

Я подумал, что если вчера, сразу после нас, он отправился домой и лёг спать, то тогда, конечно, утро для него может быть добрым.

- А вы ещё спите? – наблюдательно заметил мастер. – Может быть, мне в следующий раз попозже прийти?

- Да нет, - протянул папа. – Сейчас в самый раз…

Из комнаты выбежала мама. С тех самых пор, как со стены слетела полка для спичек, мама постоянно не высыпается, не успевает позавтракать и чуть ли не опаздывает на работу. Во всяком случаи, жалобы на всё это стали поступать именно с того дня. 

- Вы со стремянкой? – в упор разглядывая лесенку, спросила мама.

- Да, - улыбнулся мастер. – Вот она.

Мастер прошёл на кухню по «беспрепятственному проходу», который мы ему обеспечили накануне и начал изучать поле деятельности. В это время папа провожал маму на работу, а я с большим интересом наблюдал за мастером. Было в нём что-то такое артистическое, не зря моя мама выбрала именно его фотографию.

Мастер поинтересовался, не опоздаю ли я в школу и ничего ли мне не нужно взять на кухне. Наверное, это был   культурный намёк на то, чтобы я ушёл куда-нибудь подальше      и   не       мешал      ему      работать.

Но я решил сделать вид, что ничего этого не понял и остался на месте.

      Минут через пятнадцать мастер всё-таки не выдержал повышенного внимания к своей персоне и перешёл от культурных намёков к наступлению, точнее, к тяжёлой артиллерии.

- Геннадий Павлович! – громко позвал он моего папу. – Можно вас на минутку, хочу кое-что уточнить.

И пока мы вдвоём ждали папу, а он, надо заметить, не очень-то и торопился, мастер вдруг обратил внимание на мои руки, заклеенные тремя упаковками пластыря.

- А с руками-то у тебя что?

- Да ну, - отмахнулся я, - ничего особенного. Это я по шкафам прыгал – на самую верхотуру забрался! В графа Монте-Кристо играл.

- Так Монте-Кристо вроде бы подкоп делал, - с недоверием посмотрел на меня мастер.

- Да! – согласился я. – Вот поэтому у него всё хорошо, а у меня царапины теперь дней на десять!

***

На следующее утро я проснулся раньше положенного времени – за стенкой разворачивались жаркие дебаты. Касались они нашего сложного во всех отношениях кухонного угла под потолком. Мама придумала себе, как этот угол сделать красивым и теперь объясняла мастеру последовательность его действий. А мастер, в свою очередь, пытался донести до мамы, что по техническому раскладу невозможно сделать так, как она говорит.

Доказательной базы не было у обоих. Мастер просто говорил, что в углу выступ, что это – туда, это – сюда, и так сделать нельзя! А мама стояла на своём и говорила, что можно! В юриспруденции это называется «слово против слова» или «неустранимое противоречие». Ситуация несколько изменилась, когда на кухню пришёл папа – с рулеткой и карандашом.

Папа со знанием дела приступил к замерам, по ходу набрасывая на бумаге чертёж.

- Что ты делаешь? – воскликнула мама. – Ну, ведь очевидно, что здесь надо сделать…

И она ещё раз повторила, что именно надо сделать в углу.

Как только мама закончила свой монолог, заговорил наш мастер. В его голосе слышался лёгкий укор:

- Послушайте, здесь измеряй – не измеряй, а как вы хотите сделать всё равно не получится.

Мама разве что не топнула ногой, и выбежала сначала из кухни, а потом и вообще из квартиры – ушла на работу.

Тем временем, у папы вырисовывалась хитроумная схема. Бумагу с чертежом он исчиркал разными формулами, и теперь стоял с калькулятором в руке и что-то подсчитывал.

- Вот! – наконец сказал папа. – Видите? – Он сунул мастеру бумагу с чертежом, формулами и расчётом в сантиметрах. – Всё получается!

Мастер взглянул на листы и улыбнулся.

- Я в математике не силён. - сказал он. – Но, если вы так (на слове «так» его глаза сделались особенно выразительными) хотите, я, конечно, могу начать работу по вашей схеме.

Папа утвердительно кивнул головой. И мы отправились в гостиную. Чтобы мастеру не мешать.

Спустя пару часов папа, потирая руки в предвкушении готовой работы, ступил на порог кухни. Следом запрыгнул и я.

Наш мастер стоял на стремянке и вдохновенно напевал какую-то песенку.

- Последние штрихи, - проводя тонкой кисточкой по углу под потолком, - пояснил он и, как ни в чём не бывало, продолжил петь.

Угол был просто на загляденье! Лучше прежнего раз в сто! Правда, выполнен он был не так, как говорила мама и рисовал папа. О чём папа тут же и сказал.

Мастер слез со стремянки. Взял в руки папин чертёж и начал проводить сравнительную характеристику этого самого чертежа и реального кухонного угла. Оказалось, что между ними было очень много различий. И хотя мастер говорил не очень складно, в итоге, папа был вынужден с ним согласиться. У папы был крайне удручённый вид! Как это он, кандидат технических наук, и допустил такую оплошность!

А что касается мамы, то когда она надевала туфли на высоких каблуках, угол под потолком прямо выводил её из себя! А когда она входила на кухню в балетках, то была настолько ниже этого угла, что просто его не замечала.

Наконец, дело дошло до подоконника. Была суббота, и никто никуда не спешил. Мастер любезно согласился прийти не раньше двенадцати, чтобы дать нам троим выспаться. Слово он своё сдержал! Только диктор по радио «зашёл на фразу»: «Московское время…», как под её продолжение «двенадцать часов» у нас раздался звонок в дверь!

- Отдохнули? – улыбнулся мастер. – Ну, теперь приступим к подоконнику.

Подоконник решили сделать чуть пошире, чтобы на нём умещались мамины любимые бразильские орхидеи. А то им приходится ютиться на краешке стола. И вот тут случилось нечто ужасное! Когда наш мастер дёрнул подоконник, оттуда вылетела капсула времени. Моя капсула времени! Я её подпихнул под подоконник в свой день рождения, когда мне исполнилось ровно семь лет!

- И когда ты должен был её открыть? – участливо спросил мастер.

- На юбилей! – зашмыгал я носом от обиды.

- Ого! Двадцать пять? Пятьдесят? – поинтересовался мастер, собирая с пола разлетевшиеся артефакты.

- Десять! – что-то вдруг с гордостью ответил я. 

Мастер вздохнул, высыпал всё, что удалось собрать на стол и, выпрямившись в полный рост, заметил:

- Как-то это недолго, несерьёзно что ли…

- Несерьёзно? – возмутился я. – Целых три года! Да за три года, знаете, сколько всего может произойти!

И я начал вспоминать, сколько всего произошло в моей жизни не то, что за три года, а хотя бы за последние полтора – не вслух, конечно, про себя. Вот, например, полтора года назад разве бы я написал сочинение с тремя орфографическими ошибками? Нет, конечно! Их было бы так много, что наша учительница уже после первого предложения влепила бы мне пару! А сейчас ничего – читает моё сочинение до конца! Возмущается, конечно, но четыре с минусом ставит!

***

Когда наш мастер завершил все запланированные ремонтные работы, и мы с ним окончательно распрощались, я, мама и папа помчались на кухню и замерли там в полном восторге.

Мама заговорила первой:

- Как хорошо орхидеи смотрятся на новом месте! Надо ещё какое-нибудь растение завести.

- Ага! – подхватил папа. – Хризалидокарпус!

Хризалидокарпус – это такая пальма с тонкими стволами и высокими перистыми листьями, а живёт она на Мадагаскаре и островах Океании.

- И телевизор можно поставить!

- А ещё кофемашина поместится! Не всё время же ей в комнате стоять!

- А вот на это место прямо напрашивается кухонный комбайн!

- И занавески с кисточками!

- А ещё! А ещё! – подпрыгивая, прокричал я. – Аквариум с голубыми водорослями и светодиодами! Прям под самый потолок! Вот будет здорово!

Прошло два месяца. На нашей кухне появились и занавески с кисточками, и кухонный комбайн, и кофемашина с телевизором. С пальмой и водорослями пока решили повременить.

И вот однажды папа говорит:

- Надо бы в Алёшкиной комнате (в моей, значит) какие-нибудь гимнастические снаряды повесить. Пусть зарядку делает, как положено.

Мама согласилась.

А перед установкой гимнастических снарядов в моей комнате тоже решили сделать ремонт. Мама сказала, что надо позвонить в фирму и снова вызвать того же мастера, потому что он очень пунктуальный. Папа утвердительно закивал головой. Я тоже был «за». Но, когда мы позвонили в эту фирму, выяснилось, что наш мастер уехал на какой-то конкурс – то ли песни, то ли пляски – мы не разобрали.

Елена Чапленко

Фото - Галины Бусаровой