Альфред Сислей. Тончайшие особенности природных состояний


Общеизвестно начало движения французских импрессионистов – с «Салона отверженных» 1863 года, с выставок у Надара 1872 года и с нашумевшей экспозиции «Независимых» в апреле 1874 года на парижском бульваре Капуцинок, подарившей название всему направлению. Куда меньше известно начало художника Альфреда Сислея (1839-1899), чья неброская изысканность не сразу замечалась. С появлением картин Сислея не связано особых сенсаций, но это ничуть не снижает неоспоримой ценности и своеобразия его творчества.

По месту рождения и склонностям неотделимый от Франции, он тем не менее до конца жизни числился англичанином по происхождению. Родившийся в Париже и восемнадцати лет посланный в Англию учиться коммерции, Альфред вместо того увлекся живописными откровениями Констебла и Боннингтона и одним из первых «открыл» для французов пейзажное новаторство Тернера.

По возвращении в Париж Сислей поступил в мастерскую художника Глейра, где подружился с Клодом Моне, Огюстом Ренуаром и Фредериком Базилем. Скоро разочаровавшись в академическом обучении, все четверо бросают занятия у Глейра. Намереваясь найти прекрасное в обычном, молодые новаторы поселились в Шайи близ Фонтенбло. С тех пор на­всегда определились мотивы Сислея – изображению столицы он предпочитает ее скромные окрестности и малоприметные уголки провинциальных городов. В 1866 году Сислей работа­ет в Марлотте с Ренуаром, в 1867-м – в Онфлере с Базилем. Затем последовал любимый всеми импрессионистами Аржантей и, наконец, Порт Марли, особо полюбившийся Сислею.

Одна только тема наводнения в Порт Марли составила у не­го целую серию.

Во время франко-прусской войны Сислей как британский подданный находился в Лондоне, где завязал весьма полезное знакомство с Дюран-Рюэлем, который вскоре стал покровителем всех импрессионистов, устроителем их выставок в своих галереях во Франции и за рубежом. Впервые в художественной критике имя Сислея упомянуто рядом с товарищами в памятном для всех 1874 году, и это не случайно: после поражения Коммуны во французском искусстве на первый план выдвигается уже не открытый революционно-демократиче­ский пафос Домье и Милле, а менее социально заостренные формы протеста – революцию в живописи производит прав­дивая передача повседневной изменчивой жизни природы.

В отличие от своих предшественников – барбизонцев, пи­савших пейзаж с натуры, но предпочитавших завершать картину в стенах мастерской, Сислей с товарищами весь процесс создания картины переносят на природу. В непосредственности натурного этюда пленэристы нашли неисчерпаемые живописные возможности, которые привели к невиданному доселе высветлению палитры, к господству чистых несмешанных красок.

Как всех импрессионистов, Сислея в картине занимает не сюжет, а тончайшие особенности природных состояний, све­та и цвета. Ненасытный в постижении мастерства, художник не стыдился учиться у сверстников. Так, вместе с К. Писсарро он писал зимние пейзажи в Лувесьенне ради изучения откры­тых импрессионистами рефлексов и цветных теней, в дру­гое время живопись Сислея находилась под воздействием Ре­нуара и Клода Моне. Тем не менее его собственная утончен­ная индивидуальность прорывалась сквозь все влияния бла­годаря особой неповторимости его контакта с природой, более уравновешенного, непритязательного и естественного, чем у друзей. В этом Сислей объявил себя наследником Коро, что привело в итоге к большей, чем у соратников, простоте.

Вода и небо – его основные «герои», и только затем – зем­ля, растительность, постройки, люди. 

Он запечатлел морское побережье, озера и реки с рыбачьими лодками в различных состояниях в разное время года, создав в живописи негром­кую, но подлинную поэму вод Иль-де-Франса. Текучесть воды воплощала для Сислея вечную подвижность самой жизни, но небу он уделял еще больше места. Оно является не просто фо­ном, но, создавая в пейзаже глубину, подвижно-изменчивым светом своим объединяет все вещи в природе. Оно придает цельность обобщения лаконичным картинам, подобным «Бе­регу Сены в Сен-Мамме», где только песок, волны и солнеч­ный свет создают всю полноту гармонии.

Не напрасно художник испытывал стойкое влечение к му­зыке, любовь к которой воспитала в нем мать, а затем разви­ло совместное музицирование с Фредериком Базилем. Сислей писал, что музыкальная фраза составляет как бы часть его самого – музыкально окрашена вся его живопись. Из-за этого он часто намеренно сводит весь колористический строй кар­тины к одному единственному тональному ключу – голубому, как в «Наводнении в Порт Марли», или серому, как в «Ветреном дне в Вене».

Сложившись к началу 80-х годов, манера Сислея, не в при­мер Писсарро или Моне, впоследствии мало менялась. Сдер­жанный и застенчивый, сосредоточенный исключительно на работе, художник испытывал мало интереса к широковеща­тельным декларациям и еще меньше к «эпатажу» не понимавшей импрессионизм буржуазной публики. В яростных спорах профессионалов, ежевечерне разгоравшихся в парижских кафе, Сислей был последним. Тем не менее именно его, мол­чаливого, но неизменно надежного, выбирали обычно в ко­миссии по устройству выставок и для принятия важнейших для всей группы решений.

После бульвара Капуцинок Сислей участвовал в импрес­сионистских экспозициях 1876 и 1877 годов, но затем отошел от выставок. Всецело отдавшись одной живописи, общаясь только с семьей, он ведет полунищее существование, получая ничтожные суммы за свои картины и все глубже увязая в дол­гах. Но главное, возрастает его одиночество и отчуждение от коллег. С 1882 года Сислей вообще оставляет традиционные встречи импрессионистов. Радостный свет остается только в его пейзажах.

И в 90-е годы художник не добился того успеха, какой к то­му времени обрели Писсарро, Ренуар и Моне. В 1897 году Сислей делает последнюю отчаянную попытку вырваться из забвения при помощи персональной выставки. То, что критика и на нее ответила дружным молчанием, стало для живопис­ца последним ударом. Тогда только он вспомнил о товари­щах юности и вызвал одного из них для прощания. Через шесть дней по приезде Клода Моне – 26 января 1899 года Альфред Сислей угас в городке Морэ.

Когда на рубеже XX века произведения не дождавшегося признания мастера значительно поднялись в цене, стало яс­но, что человек, вместе с Писсарро и Моне создавший расцвет национального пейзажа Франции, был отнюдь не второсте­пенным их спутником. Место Альфреда Сислея в импрессио­низме весьма значительно, хотя он немногое в нем изобрел. Сильнее коллег стремясь к ясности и доступности искусства, он ближе других импрессионистов стоял к музыкальности Коро и демократизму барбизонцев. С другой стороны, наиболее безыскусное искусство Сислея дальше соратников пошло по пути художественного упрощения, ставшего краеугольным камнем открытий следующего поколения – постимпрессио­нистов. Место «тишайшего» из бунтарей – среди тех, кто от важно боролся за живость в живописи, за раскрепощение восприятия и самого искусства.

О. Петрочук 

На фото представлена работа А.Сислея "Снег в Лувесьенне"