А. П. Левандовский. Самая опасная вещь в королевстве – «Энциклопедия». Часть вторая


          24 июля 1749 года.

Семь часов утра.

И вдруг.

- Откройте! Именем короля, откройте!..

Комиссар предлагает Дени Дидро, чтобы тот добровольно отдал разыскиваемые рукописи. Рошбрюн прихватил со стола два свежеотпечатанных экземпляра «Письма о слепых»…

Обыск закончен.

Он (Рошбрюн) предъявляет ордер на арест. У подъезда карета с завешенными стёклами. Дени сажают в неё не очень-то любезно.

Наконец, экипаж останавливается, и Дидро предлагают выйти. Он оглядывается по сторонам. Узнаёт высокий замок с девятью квадратными башнями. Так и есть. Это Венсенн, одна из самых зловещих тюрем Франции, место заключения особо важных государственных преступников.

23 октября министр Даржансон, не имея сил дольше противиться общественному давлению, распорядился освободить главного редактора «Энциклопедии». Но освободили Дидро только 3 ноября. Больше трёх месяцев просидел он в Венсенне.

И выходил оттуда ещё более собранным, целеустремлённым, упорным, чем был до этого.

Молодость его осталась позади. Он полностью сложился как человек и мыслитель. Он уже разрабатывал свой «Проспект», и это был не только проспект «Энциклопедии», но и проспект всей его дальнейшей жизни.

***

Издав свой страшный декрет против «Энциклопедии», правительство привести его в исполнение до конца не смогло. Точнее, не успело. У «книги книг» по-прежнему находились приверженцы в самых высших сферах. Главным из них оставался Малерб. Он, конечно, не мог предотвратить или хотя бы приостановить указ Людовика XV о запрещении и ликвидации «Энциклопедии», но кое-что, достаточно важное, он всё-таки сделал. Зная о декрете заранее, он успел известить Дидро о том, что у него на квартире, в редакции и в типографии будут изъяты все материалы, относящиеся к словарю, в том числе матрицы и гравировальные доски.

И благодарный редактор, своевременно принял меры.

Когда полиция нагрянула, оказалось, что никаких материалов и ничего, относящегося к «Энциклопедии», нет: всё было заранее распределено по надёжным местам…

Да, Дидро ни на минуту не помышлял о том, чтобы подчиниться правительственному декрету, спасовать перед угрозами и издевательствами и прекратить «Энциклопедию». Как, где и каким образом он сможет её продолжать, он ещё не знал, но что продолжать будет, в этом не сомневался.

И здесь его не сломила даже самая серьёзная из потерь этих страшных лет: уход из редакции Даламбера.

***

Был солнечный апрельский день. На квартире у Лебретона собралось несколько человек. Кроме самого издателя и его трёх компаньонов, здесь были барон Гольбах, Шевалье де Жокур и Дидро. Ждали Даламбера. Несмотря на то, что день и час встречи был назначен им самим, математик почему-то запаздывал. За ним послали. С великим трудом его удалось вытащить из дому.

Впрочем, поначалу встреча казалась тёплой. Ровно в четыре сели за стол; Лебретон приготовил для всей компании отличный обед. За обедом было весело. Шутили, смеялись, непринуждённо беседовали – как в лучшие дни. После обеда хозяин предложил перейти в гостиную.

Здесь всё и произошло. Дидро обратился к своим товарищам с предложением не прекращать выпуска «Энциклопедии». Изложив свой план дальнейшей работы, он попросил всех высказаться по существу дела.

Пока Дидро говорил, Даламбер то краснел, то бледнел и всем своим видом выражал удивление и нетерпение. Теперь он, прежде чем кто-либо успел вымолвить слово, крикнул срывающимся голосом:

- Для чего вы меня сюда пригласили?

- Вы знаете, друг мой, не хуже нас, для чего, - спокойно ответил Дидро. – Для чего же, как не затем, чтобы договориться на будущее?

- Нам не о чем договариваться. Я утомлён, обессилен, обворован, мне надоело всё это, и я не желаю больше иметь с вами дел. К тому же о чём говорить, если стараниями кучки негодяев всё прикрыто и уничтожено!

- Ничего не уничтожено, и вы знаете это. Мы намерены идти дальше. Утомлены мы не меньше вашего, но обворованными себя не считаем, коль скоро речь идёт об идеях, о благородном деле

- О благородном деле! – взвился Даламбер. – о благородном деле! Как бы не так! Я долго верил в это, долго мучился и терпел, но теперь всё кончено. Ваша «Энциклопедия» не принесла мне ни славы, ни удовлетворения, ни покоя, ни денег!.. Я не намерен тратить время даром. – И он нервно посмотрел на часы.

- Ещё секунда, - не отступал Дидро. – Обещаю вас больше не загружать. Ограничьтесь отныне одной математикой, лишь бы ваше имя стояло на титульном листе!

- Нет, нет и нет. Вам больше не удастся запрячь меня.

Это он повторял на все лады, не слушая аргументов Дидро.

Продолжать разговор было бессмысленно. С большим трудом Даламбера упросили, чтобы он сдал свою часть рукописи через два года. После этого он ушёл.

Оставшиеся некоторое время смотрели друг на друга. Гольбах был красен как рак. Он едва сдерживался от возмущения. Дидро с улыбкой положил руку на плечо барона.

- Друзья, не огорчайтесь. Он сорвался, но не станет нашим врагом. Пройдёт время, и как-нибудь всё наладится. К тому же мы потеряли Даламбера, но у нас остался Жокур!

Шевалье де Жокур смутился и хотел что-то возразить.

- Дидро прав, как всегда, - заметил Гольбах. – Не манерничайте, Жокур, вы сделали больше других и сделаете ещё много. Продолжайте, Дидро, вы умнее нас всех, и мы молча выслушаем ваши предложения.

- Я могу предложить одно: не сдаваться и поклясться довести издание до конца.

- Я думаю, мы с радостью дадим подобную клятву!

- Да, да! – раздалось со всех сторон.

- Ну, если так, друзья мои, то слушайте дальше. Мы сохранили наши силы. У нас есть печатные станки, наборщики, художники, гравёры. Мы продолжаем дело. Но, надеюсь, вы понимаете, что работать придётся под покровом тайны, самой глубокой тайны. Согласны ли на это издатели?

Лебретон переглянулся со своими коллегами и ответил от лица всех:

- Да, безусловно да, господин Дидро. Тут поднялся со своего кресла барон.

- Господа, вы забыли об одном важном обстоятельстве. Как только очередной том выйдет, в какой бы тайне он ни готовился, его сейчас же прихлопнут в силу декрета!

- Это предусмотрено, - улыбнулся Дидро. – Мы будем готовить тома один за другим, но вышлем их подписчикам все сразу!

- Что-то я вас не пойму, - нахмурил брови Гольбах.

- Но это же очень просто! Сейчас 1759 год. Нам осталось выпустить семь или восемь томов. Мы сделаем их примерно за пять лет. За это время, сами понимаете, многое изменится и о декрете, вероятно, забудут. И тогда, году этак в 1764, мы сможем выдать подписчикам все восемь томов в один приём!

Гольбах хлопнул себя по лбу:

- Гениально, ей-богу, гениально! Я же говорил, что Дидро умнее нас всех!

Снова взял слово Лебретон:

- Господа, это вполне осуществимо, и мои коллеги согласны работать на подобных условиях. Предложу лишь одно: пусть на титульном листе каждого тома значится в качестве места издания не Париж а, скажем, Невшатель! К иностранным изданиям наше правительство настроено терпимее, чем к своим…

Все рассмеялись.

- Невшатель так Невшатель, - сказал Дидро. – А теперь, господа, раз в главном мы согласны, давайте займёмся деталями.

Совещание закончилось поздно вечером. Оно оказалось исключительно плодотворным для судьбы «Энциклопедии».

И вот предприятие продолжается. Продолжается под покровом глубокой тайны. В течение долгих семи лет оно лежит почти целиком на одних плечах – на плечах Дидро. Он составляет словник, распределяет материалы, получает статьи, иной раз буквально выколачивая их из нерадивых авторов, пишет сам, не пренебрегая скучными и нудными темами, редактирует, исправляет корректурные листы, наблюдает за изготовлением гравюр и составляет к ним комментарии. Пусть количество авторов сократилось. Пусть вслед за Даламбером ушли Тюрго и Морелле, порвал с «Энциклопедией» Бюффон, забравший своего сотрудника Добентона. Зато оставшиеся утроили свой пыл и свои старания. Посмотрите на барона Гольбаха, неутомимо запускающего серии статей на самые различные темы! Взгляните на Жокура, тиранящего себя и целую армию переписчиков, стонущих под его вездесущим оком. Полюбуйтесь на пятьдесят дюжих молодцов – наборщиков, не знающих отдыха, самоотверженно гнущихся днём и ночью над своими станками! Оцените это всё по достоинству – и вам станет ясно, что «Энциклопедия» будет закончена!..

Стал это понимать и Вольтер… И тон его писем к Дидро начинает меняться. Поначалу, правда, он ещё пробует уговорить редактора если не отказаться от предприятия полностью, то, по крайней мере, перевести его куда-нибудь в безопасное место, например в Петербург или Берлин. Но Дидро непреклонен. Нет, «Энциклопедия» будет печататься только в Париже!

Вольтер понимает величие подвига Дидро. И значение этого подвига. Вот что он пишет редактору «Энциклопедии» 10 октября 1760 года:

«…Это невероятно. На свете нет никого, кроме вас, способного на такое напряжение… Но преследующая вас гадина только содействует вашей славе.

        Пусть же ей, вашей славе, всегда сопутствует удача и пусть этот непомерный труд не отразится на вашем здоровье! Я смотрю на вас, как на человека, необходимого всему миру не для того, чтобы декларировать, но чтобы раздавить фанатизм и лицемерие, со множеством ресурсов, которыми вы владеете… Прощайте. Я вас люблю, вам кланяюсь, я обязан вам до конца моей жизни…»

Год 1762.

Закончен восьмой том. Приступили к подготовке девятого. Готов первый том гравюр.

Дидро распечатывает пакет из России.

«Месье,

Поскольку ваша репутация, так же как репутация литературной республики, общеизвестна и не вызывает ничего, кроме всеобщего поклонения, заслуженного в полном смысле этого слова, императрица, покровительница искусств и наук, давно уже задумывалась над способом помочь знаменитому труду, которому вы отдаёте столько времени. Это по её приказанию, месье, я имею честь писать вам, чтобы предложить все виды помощи, которые вы сочтёте необходимыми принять для ускорения эффекта. В случае, если возникнут ещё препятствия, ваше дело можно будет завершить в Риге или ещё каком-нибудь городе империи. «Энциклопедия» встретит здесь поддержку против всех демаршей. Если понадобятся деньги, скажите без стеснения, месье. С нетерпением ожидаю вашего ответа, чтобы доложить моей повелительнице. Имею честь быть вашим покорным слугой.

Граф Шувалов».

Вольтер, узнав об этом, был вне себя от восторга: «…что скажете вы об императрице России и её предложении?»

Редактор остаётся таким же непреклонным, как и прежде. Его ответ начинается словами: «…мы будем кончать «Энциклопедию» не в Берлине и не в Петербурге, а в Париже».

Только в Париже.

Дидро не изменит себе, чем бы его ни соблазняли.

Год 1764.

Печатание в основном закончено. Новых томов всего оказалось не восемь, как планировал Дидро, а целых десять! И каких томов! Гравюры можно доделать позднее. Теперь последняя проверка и… И на Дидро обрушивается новый удар. Скажем без преувеличений: самый болезненный из всех ударов этих тяжёлых лет.

Просматривая одну из напечатанных статей, редактор уловил что-то подозрительное: статья не звучала и ей не во всём хватало смысла… Он вчитывается и видит грубые искажения. Ещё не веря своим глазам, ещё сомневаясь, он, переходя от строки к строке, начал перечитывать все свои статьи. О ужас! Он не ошибся: над готовым текстом поработала чья-то рука, приведя все в состояние хаоса…

Мы неоднократно могли убедиться в стойкости Дидро. Его не сломил декрет о запрещении «Энциклопедии», не удручил пасквиль Палиссо, не обескуражил уход Даламбера. Он мог многое вынести и пережить.

Но теперь главный редактор дрогнул. Что-то в нём словно оборвалось. Его охватило бешенство и отчаяние. Слёзы лились из глаз его, рыдания сотрясали грудь.

Как?! Буквально накануне своего полного торжества, претерпев тысячи невзгод, преодолев все препятствия, «Энциклопедия», не убоявшаяся короля и министров, не дрогнувшая перед «гадиной» и парламентом, должна пасть от руки какого-то полуграмотного негодяя?..

Дидро сразу же понял, в чём дело. Последующее полностью подтвердило его догадку.

Лебретон, не хотевший упустить прибылей, но дрожавший перед призраком Бастилии, решил на свой страх и риск «уменьшить крамолу». Не говоря ни слова Дидро, он сам стал «править» наиболее опасные на его взгляд статьи, выбрасывая из них то, что могло оказаться неугодным правительству и церкви. Проводя эту гнусную операцию, хитрый издатель, чтобы сделать зло непоправимым, уничтожил и отредактированные Дидро оригиналы статей, и выправленные корректуры.

Скажем сразу: жадного Лебретона это от Бастилии не спасло: он всё-таки угодил туда два года спустя. А «Энциклопедии» был нанесён серьёзный вред.

«Вы пронзили моё сердце, - писал Лебретону Дидро. – Кинжал не мог бы проникнуть глубже… Вы уничтожили или поручили какой-то низкой твари уничтожить труд двадцати хороших людей, посвятивших вам свои способности, часы своих бдений, из любви к истине, довольствуясь одной надеждой, что их идеи будут переданы публике и что они будут вознаграждены за это заслуженным уважением, которое теперь отняли от них ваша подлость и ваша неблагодарность. Вас и вашу книгу будут теперь топтать в грязь, впредь на вас будут указывать как на человека, провинившегося в таком обмане, в таком бесстыдстве, которым не было подобных. Тогда вы будете вынуждены осудить свой панический страх и подлые советы варваров, которые помогли вам совершить этот разбой!»

Ему казалось, что этого он не переживёт. Трое суток он не мог ни есть, ни спать. У него даже появилось желание: бросить всё, отказаться от «Энциклопедии» и известить мир о поступке Лебретона.

Но потом он опомнился. Нет, нельзя отступать, даже понеся подобный урон. Даже в изуродованном виде «Энциклопедия» сделает своё дело. Тем более, что ограниченный и несведущий издатель выбросил далеко не самое важное – многое он просто не понял, не разобрал… Нет, нельзя отступать. Он обещал довести дело до конца, и он доведёт его до конца. Тем более, что по сравнению со сделанным осталось ведь так немного…

- Земля!..

Этот крик Дени Дидро испустил в 1765 году, когда благополучно ввёл энциклопедический корабль в гавань и поставил его на прикол.

В этом году во многих газетах и на стенах домов появились объявления:

«Самуэль Фиш, книгоиздатель Невшателя (Швейцария), извещает, что он закончил издание «Энциклопедии», начатое семью томами, вышедшими в Париже. Обладатели этих томов пусть соблаговолят к нему обратиться и ему же доплатить 200 ливров за новые 10 томов».

Нужно ли говорить, что никакого «Фиша» не было и в помине? Что мифический «Невшатель» находился в Париже и именно здесь довольные подписчики получили сразу последние десять томов Толкового словаря?..

Итак, 17 томов «Энциклопедии», 17 фолиантов в одинаковых переплётах стали на полки любителей, не побоявшихся риска.

Анекдот от Вольтера.

Однажды король с избранным обществом ужинал в Трианоне. Среди прочих разговоров возник спор о составе пороха. Один придворный утверждал, что лучший порох делается из равных количеств селитры, серы и древесного угля; другой возражал, что в состав хорошего пороха должны входить одна часть серы и одна часть древесного угля на каждые пять частей селитры.

- Странно, - заметил герцог Нивернуа, - что мы каждый день забавляемся в Версале охотой, но не знаем, как составляется порох.

- К сожалению, - сказала мадам Пампадур, - всякий из нас находится в точно таком же положении, о чём бы ни зашла речь; я не знаю, как составляются румяна, которые ежедневно кладу на свои щёки, и была бы поставлена в очень затруднительное положение, если бы у меня спросили, как делаются мои шёлковые чулки.

- Поэтому очень жаль, - подхватил герцог де Вальтер, - что его величество приказал отобрать у нас «Энциклопедию», которая стоила каждому по сто пистолей: так мы тотчас бы нашли ответы на все заданные здесь вопросы.

Людовик XV стал объяснять причины изъятия книги. Ведь его уверили, что этот словарь – самая опасная вещь в королевстве. Впрочем, он сам хотел бы убедиться, правда ли всё то, что говорят об «Энциклопедии». И, когда ужин кончился, король приказал своим лакеям принести фолианты словаря.

Все жадно набросились на них. И что же? Спорщики о составе пороха немедленно обнаружили, кто из них прав, а мадам Пампадур выяснила, из чего делаются румяна и какая разница между румянами, употребляемыми в Италии и во Франции; узнала она также и секрет изготовления шёлковых чулок и пришла в восторг от описания ткацкого станка.

Листая тома «Энциклопедии», каждый из придворных находил там интересующее его. Даже сам король прочитал всё, что касалось его короны.

- Поистине, - сказал он, - я не могу понять, почему так дурно отзывались об этой книге.

- Разве ваше величество не изволили заметить, - подсказал ему герцог Нивернуа, - что это происходит исключительно благодаря достоинствам книги: ведь люди никогда не бранят того, что посредственно или заурядно. Когда женщины стараются поднять на смех вновь прибывшую даму, можно быть уверенным, что она красивее их всех.

А граф де С. Воскликнул:

- Как мы счастливы, ваше величество, что в ваше царствование нашлись люди, способные изучить все отрасли знаний и передать эти знания потомству! Здесь можно найти всё, начиная от способа делать булавки и кончая искусством отливать пушки и применять артиллерию, начиная с бесконечно малого и кончая бесконечно великим. Благодарение богу за то, что он создал в вашем королевстве тех людей, которые совершили дело, столь полезное для всего мира. Другие нации вынуждены перепечатывать «Энциклопедию», а мы имеем её и не ценим. Отберите у меня, если вам угодно, всю мою собственность, но отдайте назад мою «Энциклопедию»!..

- Однако, - возразил король, - меня уверяют, что хотя это произведение полезно и достойно, в нём много недостатков.

- Ваше величество, - ответил граф С., - за вашим ужином подали два рагу, которые были неудачны; мы оставили их нетронутыми и тем не менее прекрасно поужинали. Неужели же вы из-за этих рагу приказали бы выбросить за окно весь ужин?..

Этот анекдот рассказал Вольтер.

Анекдот остаётся анекдотом, но недаром говорят, что во всякой шутке есть доля правды. Несомненно, доля истины есть и в приведённом анекдоте. И состоит она в том, что во второй половине шестидесятых годов отношение в высших сферах к «Энциклопедии» несколько изменилось в лучшую сторону.

Фото - Галины Бусаровой