Юрий Ростоцкий. Интервью с оперным певцом


Елена Чапленко: Как бы Вы охарактеризовали Ваш нынешний творческий период?

Юрий Ростоцкий: Текущий сезон – это лучший сезон в моей жизни. Я выполнил практически все творческие задачи, поставленные на данный момент. Особо хочу отметить мои дебюты в Высокой мессе Баха и Оде к радости Бетховена. Это всё новая для меня музыка, и как это обычно бывает, исполнять что-то в первый раз всегда очень волнительно. Музыка сложная, красивая, и мне очень приятно, что она мне подходит, подходит под мой голос. Я получил огромное удовольствие от исполнения этой музыки! Я рад, что у меня каждый последующий сезон успешнее предыдущего. Текущий сезон – это результат моей работы в прошлом сезоне.

Елена Чапленко: Вам приходилось перестраивать голос под произведения Бетховена?

Юрий Ростоцкий: Бетховен требует более плотного голоса, а когда ты в основном исполняешь светлый и лёгкий репертуар – Моцарт, Россини, Доницетти – тебе требуется небольшая перестройка голоса. Кроме того, произведение исполняется на немецком языке, который мы используем значительно реже. Для этой партии мне приходилось по-другому распеваться, добавлять грудных нот, объёма, добавлять вибрато. К тому же, во время исполнения Бетховена солисты стоят позади оркестра, а это значит, что ты должен петь более ярко, чтобы просто технически быть услышанным в зале.

Елена Чапленко: Насколько для Вас было сложно после исполнения Бетховена вернуться к Вашему более привычному репертуару?

Юрий Ростоцкий: После исполнения Бетховена, конечно, очень сложно сразу выйти на высокий репертуар, нужен небольшой промежуток времени – два-три дня.

Елена Чапленко: В концертных программах в какой последовательности Вы исполняете произведения тех или иных композиторов?

Юрий Ростоцкий: Есть такое правило, что вначале исполняется музыка более лёгкая по типу голоса, например, Моцарт, Россини, Доницетти. И только потом, во втором отделении, Бетховен или Мусоргский.

Елена Чапленко: Какое исполнение партии Ленского Вам ближе?

Юрий Ростоцкий: Партия Ленского – из разряда серединных партий, там нет крайних высоких нот, она написана на среднем регистре. По моему мнению, её могут исполнять все теноры. И здесь уже всё зависит от видения режиссёра. Ленский может быть пылким юношей, в этом случае на роль пригласят лирического тенора, у которого достаточно лёгкий, светлый голос. Либо режиссёр предпочтёт взрослого Ленского, тогда это будет тенор с более плотным, драматическим голосом. Поэтому Ленский – это партия на вкус, кому что больше нравится.

Елена Чапленко: У Вас меняется техника исполнения партии Ленского со временем?

Юрий Ростоцкий: Какие-то фразы ты можешь спеть немножко по-другому, так, как ты не смог бы этого сделать два или три года назад. Поэтому партия Ленского очень свободна для выражения, это – простор для творчества, простор для самовыражения.

Елена Чапленко: Какова оценка Ваших выступлений со стороны профессиональной критики?

Юрий Ростоцкий: Оценка, как правило, положительная, потому что со мной на протяжении длительного времени работают профессионалы. Моя подготовка к выступлению всегда проводится на стопроцентном максимуме, на предельном уровне совершенства. Разумеется, выход на сцену – это совершенно другие условия: и в плане пространства, и в плане акустики. Само понятие «сцена» подразумевает определённое волнение. Поэтому во время выступления могут быть допущены небольшие неточности, которые слушателям будут просто незаметны. Я стараюсь не зацикливаться на таких моментах, потому что понимаю – невозможно провести выступление на сцене на том максимуме, которого ты достигаешь во время работы в классе.

Елена Чапленко: Часто ли наблюдается изменение голоса и с чем это связано?

Юрий Ростоцкий: Состояние голоса бывает разным всегда! Во-первых, голос реагирует на перемены погоды: например, начинает скакать давление, а от давления зависит мышечное состояние связок. Во-вторых, если накануне ты где-то «перепел», дал большую  нагрузку   на  связки,  то  на  следующий  день

голос уже «не звучит». Особенно это заметно у высоких голосов, в частности, у тенора. Многое зависит от опыта певца – исполняя арию во второй и третий раз, ты будешь делать это более уверенно и выразительно, а твой организм на уровне мышечной памяти запомнит, что именно в техническом плане необходимо предпринять.

Елена Чапленко: От кого, в первую очередь, Вы ждёте оценку своего выступления?

Юрий Ростоцкий: Всегда, любой певец ждёт оценку от дирижёра. Бывают такие моменты, когда дирижёр сразу положительно реагирует на твоё пение. У меня такое часто случается и, скажу честно, это очень приятно!

Елена Чапленко: Если вы видите что дирижёр равнодушен во время Вашего выступления, вас это может вывести из равновесия?

Юрий Ростоцкий: Да, конечно, как и любой человек. Когда ты видишь достаточно холодную реакцию на своё выступление, ты расстраиваешься, начинаешь думать, что именно могло не понравиться в твоём исполнении, может быть, что-то с голосом… Тем не менее, я всегда стараюсь выполнять свою работу на максимально высоком уровне. 

Елена Чапленко: Если дирижёр более сдержан по своей натуре, это отражается на его музыкальном восприятии?

Юрий Ростоцкий: Да, такое случается. Немецкому дирижёру, например, скорее всего, будут нравиться строгие, холодные голоса. И если твой голос зазвучит в стиле неаполитанской песни, то предпочтения дирижёра, с большой долей вероятности, будут не на твоей стороне.

Елена Чапленко: Для Вас осталось что-то непонятым в произведениях, которые Вы исполняете?

Юрий Ростоцкий: Наверное, нет. Я работаю с прекрасными людьми, профессионалами, которые грамотно объясняют мне те или иные вещи. Например, дирижёр может объяснить почему здесь я должен петь мягко, или почему именно это слово должно звучать определённым образом. Также дирижёр объясняет общую концепцию всего произведения – хоровые номера, оркестровые номера, связки, речитативы, отдельные арии. И у тебя уже просто не остаётся вопросов.

Елена Чапленко: Вам приходилось сталкиваться с трудностями акклиматизации, и как на это реагирует голос?

Юрий Ростоцкий: Это тоже очень важный момент. Самым сложным является большой перепад температуры, например, если ты улетаешь из зимней Москвы в Италию. Нас, молодых певцов, воспитывают таким образом, что мы должны быть очень мобильны и готовы к выступлению уже на следующий день после перелёта. Необходимо уметь разбудить свой голос. Помогают специальные упражнения и распевки, которые активизируют мышечную память голосового аппарата.

Елена Чапленко: Как бы Вам хотелось усовершенствовать своё мастерство?

Юрий Ростоцкий: Хотелось бы в совершенстве владеть итальянским языком. Опера бельканто подразумевает большое количество речитативов, и когда ты не так хорошо знаешь этот язык, ты будешь постоянно волноваться, что где-то можешь допустить ошибку.   

Елена Чапленко: Чем обусловлено мировое признание оперного певца?

Юрий Ростоцкий: Для того, чтобы получить мировое признание, априори оперный певец должен быть высокого класса именно как вокалист. Вокальная составляющая успеха первична, и только потом можно говорить об актёрском даровании, внешности, амплуа и даже покровителях в сфере искусства. В свою очередь, существует очень много факторов, формирующих эту вокальную составляющую, над которыми певец должен усиленно работать изо дня в день. 

Елена Чапленко: Успех – это, в больший степени, результат труда или удачи?

Юрий Ростоцкий: В моём случае – это 99% труда. Я из тех людей, которые, прежде всего, работают над собой. Везение – это та часть успеха, которая от тебя не зависит, просто так сложилась ситуация, что, например, в настоящий момент нужен именно этот типаж или этот стиль исполнения. А дальше, когда ты выходишь на определённый уровень, сама система работает несколько иначе, уже существуют какие-то вещи именно под тебя, под твой голос, тебя знают дирижёры и приглашают в свои проекты. Вот это – составляющая везения.

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Юрия Ростоцкого

за интересную беседу

Фотография - из личного архива Юрия Ростоцкого