«Князь Серебряный». Толстой бросает обвинение тогдашнему обществу


«Князь Серебряный» - роман, или, как назвал его сам автор, «повесть времён Иоанна Грозного», задуманный ещё в сороковые годы, писался долго, с большими перерывами. Лишь в марте 1861 года А.К. Толстой сообщает в письме жене: «Я… окончил мой большой роман «Князь Серебряный».

А.К. Толстой завершил работу над «Князем Серебряным» в возрасте сорока лет. Позади были долгие годы тщательного изучения исторических источников и богатый опыт жизненных наблюдений.

Раздумья над русской историей привели А.К. Толстого к созданию собственной концепции истории России. Он разделял её на два резко отличных друг от друга и противоположных друг другу периода: предшествующий татаро-монгольскому нашествию, как он называл, европейский период и вся последующая история России – московский период.

В европейский период, отмечал Толстой, Русь была державой, связанной с европейскими государствами и развивающейся по их пути. Он высоко ставил вечевое устройство древних Новгорода и Пскова, видя в нём выражение существовавшей тогда политической свободы.

Татаро-монгольское нашествие оторвало Россию от Европы и установило в ней свой общественный порядок, основанный на деспотической власти, на полном уничтожении свободы личности, на унижении человеческого достоинства, на всеобщем рабстве. После того как позорное татаро-монгольское иго было свергнуто и началась борьба за установление централизованной власти, московские князья, стремясь сохранить своё господство, узаконили деспотизм и рабство. Эта «татарщина», утверждает Толстой, до того въелась в русское общество, что до сих пор проявляется во всех областях жизни и до сих пор начальство считает своим долгом быть деспотом, а подчинённые – быть рабами.

А.К. Толстой идеализировал домонгольскую Русь, не видя в ней социального расслоения, идеализировал вечевое правление, которое отнюдь не было общенародным, но было также классовым. В то же время он явно преуменьшал значение Московской Руси, как собирательницы русских княжеств в единое государство, и недооценивал её роль в освобождении Руси от татаро-монгольского ига. Однако благодаря его исторической концепции, разоблачающей российский деспотизм (сначала великокняжеский, затем царский), всем его произведениям на историческую тему присущ яркий демократический отпечаток.

В стихотворении «Чужое горе» А.К. Толстой аллегорически изобразил современную Россию в образе богатыря, который: «Чужое, вишь, горе тащить осуждён, // Чужое, прошедшее горе!» - то есть разрешать проблемы не только сегодняшнего дня, но и проблемы, оставшиеся от иных, от чужих современной эпохи времён.

Три эпохи, три явления, по мнению А.К. Толстого, губительно сказавшись на исторической судьбе России, продолжают оказывать отрицательное влияние и в настоящее время: «горе» Ярослава – княжеские междоусобицы, разорявшие Киевскую Русь; «татарское горе» - татаро-монгольское иго; и «Ивана Васильевича горе» - царствование Ивана Грозного.

Эпоха Ивана Грозного всех обращавшихся к ней учёных-историков или художников поражала своими противоречиями, яркими, а порой страшными и уродливыми характерами её деятелей, и прежде всего личностью самого грозного царя.

При обращении к историческим источникам – различным актам, постановлениям, воспоминаниям современников – Иван Грозный выступает одновременно и как умный дальновидный правитель, реформатор государственного устройства, ревнитель просвещения и в то же время – как маниакальный убийца, недалёкий самодур, бессмысленный разрушитель своих же начинаний.

В XV-XVI веках пути исторического развития России потребовали от её правительства осуществления целого ряда задач: централизации государственной власти, установления дипломатических сношений с другими крупными европейскими государствами, подчинения своему влиянию соседних враждебных земель, и в первую очередь татарских ханств и земель владеющего побережьем Балтийского моря Ливонского ордена. Начало осуществления всех этих задач было положено Иваном III – дедом Ивана Грозного; он объединил в единое государство удельные княжества, после успешной войны с Ливонией заставил Ливонский орден платить дань Москве, завершил начатое Дмитрием Донским свержение татаро-монгольского ига, отказавшись платить какую-либо дань татарам; при нём установились дипломатические сношения с Германской империей, Венгрией, Турцией, Ираном и другими государствами.

Иван Грозный был человеком своего времени, и объективные требования времени вынуждали его подчиняться им, поэтому в его внутренней и внешней политике эпизодически можно разглядеть то же направление, что и в политике деда. Однако так же отчётливо можно проследить, как все разумные и целесообразно предпринятые начинания или оканчивались ничем, или же претерпевали такую трансформацию, что обращались в свою противоположность.

Иван Грозный продолжал укреплять централизованную власть. Но поскольку уделов и удельных князей, могущих быть угрозой для центральной власти, к тому времени в России практически не осталось, то гнев царя обрушивался на мнимых врагов. Под предлогом борьбы с изменой подвергались жёстким казням многие тысячи невинных жертв.

Иван Грозный продолжал войну за выход к Балтийскому морю. Но после тяжёлой и многолетней Ливонской войны русские войска вынуждены были уйти из Ливонии.

Дипломатические сношения с европейскими странами в годы царствования Ивана Грозного сначала было расширились, но затем резко пошли на убыль.

Внутреннее хозяйственное положение страны тоже было основательно подорвано массовыми разорениями городов и целых областей, непосильными налогами, окончательным закрепощением крестьян – отменой Юрьева дня.

Правление Ивана Грозного закономерно привело к военному и государственному краху в ближайшие же годы после его смерти. Деспотизм Ивана Грозного разорил страну и показал свою государственную несостоятельность, когда страна подверглась в начале XVII века польско-литовской агрессии, а государственная власть оказалась не в силах агрессию отразить.

Царствование Ивана Грозного давало историкам и политикам позднейших времён пищу для размышлений не только о России XVI века, но и о природе деспотизма вообще.

Характерно, что обострённое внимание к себе Иван Грозный привлекает в годы роста декабристского движения.

В 1821 году, когда декабристское движение встаёт на путь решительных действий, вышел из печати IX том «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина, посвящённый царствованию Ивана Грозного.

В пропаганде декабристских идей немалое место занимали исторические аналогии. Легендарный Вадим Новгородский, поднявший восстание против варяжских князей, предания о Новгородском вече служили как бы примером живого воплощения желаний декабристов. А IX том «Истории» Карамзина явился необычайной яркости обвинительным актом против самодержавия. Он прочно вошёл в круг чтения декабристов и всей прогрессивной, вольно мыслящей интеллигенции.

Многие произведения художественной литературы первой половины XIX века на исторические темы (в том числе драма А.С. Пушкина «Борис Годунов») основаны на материале «Истории» Карамзина. И знаменательно, что первое из них, написанное спустя всего полтора месяца после выхода IX тома, было посвящено эпохе Ивана Грозного – это дума К.Ф. Рылеева «Курбский», где поэт, говоря о царе, называет его «тираном отечества драгого».

А.К. Толстой прочёл «Историю государства Российского» Н.М. Карамзина если не в детстве, то в ранней юности, и его особое внимание привлёк тот же знаменитый IX  том: первые, написанные им в начале 1840-х годов исторические баллады «Василий Шибанов» и «Князь Михайло Репнин» изображают эпизоды царствования Ивана Грозного, и затем это время становится главной темой его исторических размышлений и воплощения в художественных образах.

В «Князе Серебряном» А.К. Толстой ставил перед собой задачу, как он сам отмечает, изобразить «общий характер эпохи» и воспроизвести «понятия, верования, нравы, степень образованности русского общества во вторую половину XVI столетия».

Работая над романом, Толстой основательно изучил научные исторические труды об эпохи Ивана Грозного, фундаментальные исследования по этнографии, археологии, фольклору.

Следы глубокой научной подготовки А.К. Толстого обнаруживаются буквально на каждой странице «Князя Серебряного».

 Всё, что касается эпохи, быта, политических событий и главных политических деятелей, в романе изображено исторически достоверно, и роман в целом даёт хотя и в некоторых случаях субъективное, но, в общем, достаточно верное представление об эпохе.

Однако к изображению эпохи А.К. Толстой подходит не как историк, обязанный скрупулёзно следовать фактам во всех мелочах, но как художник, создающий типические образы.

«Оставаясь верным истории в общих её чертах, - пишет А.К. Толстой в предисловии к «Князю Серебряному», - автор позволил себе некоторые отступления в подробностях, не имеющих исторической важности».

В подходе к историческим фактам А.К. Толстой придерживается принципа фольклорных художественных произведений – былин, баллад, исторических песен и преданий, в которых народные творцы весьма свободно обращаются с хронологией, целиком подчиняя мелочную историческую точность идейным и художественным задачам.

В царствование Ивана Грозного на Руси были князья Серебряные, но никто из них не носил имени героя романа. Да и биография князя Никиты Романовича Серебряного и исторических князей Серебряных совпадает лишь настолько, насколько могут совпадать биографии равных по общественному положению современников и участников одних и тех же событий.

Никита Романович Серебряный – персонаж, созданный писательской фантазией, обобщивший в себе черты характера и биографии многих людей, это типический, художественный образ.

Верное и тонкое чувство эпохи позволило А.К. Толстому создать образы и других вымышленных персонажей – боярина Морозова, Елены, мельника, передать так убедительно и достоверно их характеры, мысли, судьбы, что все они воспринимаются такими же историческими личностями, как Иван Грозный, Малюта Скуратов, Вяземский.

Изданный в бурные годы демократического движения, отмены крепостного права и ожесточённой борьбы против крепостничества, роман А.К. Толстого, рассказывающий о далёком прошлом, на первый взгляд казался отвлечением от самых животрепещущих вопросов современности. Он вызвал много отрицательных рецензий.

Но многочисленные читатели, и в том числе «особенно представители низших классов», говоря словами самого А.К. Толстого, отнеслись к роману совсем иначе, чем критика, они просто любили роман, читали и перечитывали его, и передавали свою любовь к нему детям и внукам.

Успех «Князя Серебряного» в его народности.

В «Князе Серебряном» А.К. Толстой отразил народные, то есть трудового народа, взгляды на жизнь, отобразил его надежды, заблуждения и в общем-то, несмотря ни на что, оптимистическое мировоззрение, которое в поэзии ярче и точнее всех выразил Н.А. Некрасов: «…Вынесет всё – и широкую, ясную // Грудью дорогу проложит себе…»

А.К. Толстой отдавал себе отчёт, что его роман, который, как он сообщает сам в одном письме, «…писал… с тщанием и любовью так, как будто не существовало цензуры», отнюдь не проводит официальную монархическую идеологию.

Прежде всего недовольство цензуры могло вызвать изображение царя Ивана IV жестоким деспотом, тогда как по официальным цензурным канонам следовало изображать царя лишь в положительном свете. «Забавно было бы, если бы цензура ко мне придралась и встала бы на защиту Ивана Васильевича, - иронизировал Толстой, закончив роман и передавая его в цензуру, - но в конце-то концов нет ничего невозможного за пределами чистой математики».

Впоследствии царская цензура действительно ставила препятствия распространению «Князя Серебряного», запрещая многочисленные его инсценировки для представления в театрах. Роман она не могла запретить потому лишь, что он был посвящён царице, и та, видимо польщённая посвящением, взяла его под своё покровительство.

Но, обратив внимание на трактовку образа царя Ивана Грозного, цензура не заметила более сильного взрывчатого вещества, заложенного в романе, которое прекрасно почувствовал читатель-простолюдин.

Главное в романе, как неоднократно подчёркивал сам А.К. Толстой, не изображение зверств и преступлений Ивана Грозного, а русское общество той эпохи, мышление и поведение различных общественных групп.

Толстой бросает обвинение тогдашнему обществу: «Простим грешной тени царя Иоанна, - пишет он на последней странице романа, - ибо не он один несёт ответственность за своё царствование; не он один создал свой произвол, и пытки, и казни, и наушничество, вошедшее в обязанность и в обычай. Эти возмутительные явления были подготовлены предыдущими временами, и земля, упавшая так низко, что могла смотреть на них без негодования, сама создала и усовершенствовала Иоанна…»

Как бы иллюстрируя слова о нравственном падении общества, А.К. Толстой проводит перед читателем целый ряд приближённых и слуг царя, исполнителей (а порой становящихся и жертвами) его кровавых замыслов. Это – бояре, дворяне и попы, которые освящали авторитетом церкви жестокие расправы над невинными, осуждали тех, кто не хотел быть палачом: «И Левкий, и все попы слободские, - говорит сын Малюты Скуратова отцу, - мне на духу в великий грех ставили, что я к вам не мыслю».

Характерно, что в это ряду нет образов простого народа. Простой народ в другом лагере.

Правда, и среди бояр были люди, которым претило палачество царя. В романе это – боярин Морозов, князь Серебряный. Но понятия даже этих честных людей извращены и несут на себе печать рабской психологии.

В ответ на рассказ Морозова о том, что Иван Грозный казнил не злодеев и врагов, «а всё верных слуг государевых: окольничего Адашева… с малолетним сыном; трёх Сатиных; Ивана Шишкина с женою да с детьми; да ещё многих других безвинных», на лице Серебряного «выразилось негодование», и он ответил так, как в течение многих столетий отвечали самые слепые в своей вере в царя русские мужики: «В этом, знать, не царь виновен, а наушники его».

Но и сам Морозов в общем-то недалеко ушёл от тёмного царелюбивого мужика, хотя знал несравненно больше него. «Грозен был Иван Васильевич, - говорит он, - да ведь сам бог поставил его над нами, и, видно, по божьей воле, для очищения грехов наших, карал он нас».

Такова философия лучших представителей знати.

Этой холопской философии А.К. Толстой противопоставляет здравый смысл народа в отношении ко всему происходящему.

Вполне определённо разграничивает он эти два взгляда в сцене освобождения из царской тюрьмы заключённого туда безо всякой вины и ожидающего смертной казни князя Серебряного.

Атаман Ванька Перстень пробирается в тюрьму и предлагает князю Серебряному бежать. Но тот отвечает, что бежать не может, так как «обещал царю не выходить из его воли и ожидать… суда его».

Подобная рабская покорность возмущает Перстня.

«- Боярин! – вскричал Перстень, и голос его изменился от гнева, - издеваешься ты, что ли, надо мною? Для тебя я зажёг Слободу, для тебя погубил своего лучшего человека, для тебя, может быть, мы все наши головы положим, а ты хочешь остаться? Даром мы сюда, что ли, пришли? Скоморохи мы тебе, что ли, дались? Да я бы посмотрел, кто бы стал глумиться надо мной! Говори в последний раз, идёшь али нет?

- Нет! – отвечал решительно Никита Романович и лёг на сырую землю.

- Нет? – повторил, стиснув зубы, Перстень, - нет? Так не бывать же по-твоему! Митька, хватай его насильно! – И в тот же миг атаман бросился на князя и замотал ему рот кушаком.

- Теперь не заспоришь! – сказал он злобно.

Митька загрёб Никиту Романовича в охапку и, как малого ребёнка, вынес из тюрьмы».

В этой сцене князь Серебряный нарисован почти сатирически. Но А.К. Толстой нигде не изображает в сатирическом плане людей из народа, потому что народ, как он верил и изобразил, - та главная, та светлая сила, что противостояла гнёту деспотизма.

А.К.Толстой заканчивает роман проникновенными словами благодарности тем «честным людям», которые «являлись нередко как светлые звёзды на безотрадном небе нашей русской ночи», которые «устояли в добре» и чья жизнь «не прошла даром, ибо ничто на свете не пропадает, и каждое дело, и каждая мысль вырастает, как древо».

Ненависть к деспотизму и вера в могучую, неуничтожаемую силу добра и справедливости как основную нить, связывающую исторические эпохи, - вот те черты, которые привлекали, привлекают и будут ещё долго привлекать сердца читателей к роману А.К.Толстого «Князь Серебряный».

Вл. Муравьёв   

Фото - Галины Бусаровой