Право же, стоит поймать сачком гнома… Сельма Лагерлёф (1858-1940)


Шведская писательница Сельма Лагерлёф прожила очень долгую жизнь. Она родилась в дни Андерсена, чьё влияние на её творчество несомненно, а умерла, когда над Европой громыхала вторая мировая война. Её восьмидесятидвухлетняя жизнь была наполнена великим трудом и неустанной борьбой. Она боролась против войны, нищеты, отстаивала права женщин. В знаменитой речи на Мировом женском конгрессе в Стокгольме в 1911 году Сельма Лагерлёф спрашивала с гневом:

«Где то государство, в котором нет бездомных детей, где молодёжь не идёт к гибели, но где все юные граждане воспитываются в бодрости духа и здоровье, согласно их правам?

Где то государство, которое карает не из мести, но исключительно для того, чтобы воспитывать и исправлять, как это следовало бы делать всем умным и сознательным людям?

Где то государство, которое способно пестовать каждое дарование?

Где то государство, в котором неудачник окружён такой же заботой, как и преуспевающий?

Где то государство, которое не порабощает малые народности, не будучи в состоянии сделать их счастливыми?

Где то государство, которое не допустил гибели отдельных членом общества от нужды, пьянства и позорного образа жизни?»

Не правда ли, замечательные слова?..

Эта энергичная, бодрая жизнь начиналась очень печально. Маленькая Сельма, дочь отставного военного хуторянина из провинции Вермланд, была прикована к постели детским параличом. Болезнь развила в ней мечтательность, фантазию, помогшую обходиться без живых детских игр, способность к самоуглублению, болезнь пробудила и любовь к сказкам, легендам, которыми тешили маленькую затворницу хуторские старухи. Она так сжилась со сказкой, пронизавшей всё её творчество, что и автобиографию назвала «Сказка о сказке».

Но это куда позже. А пока надо было победить болезнь. Мужественный и целеустремлённый человек – при всей мечтательности и поэтической незащищённости, Сельма усилила недуг, получила образование и стала учительницей. Но все её помыслы с самых ранних лет были отданы литературе. Она долго вынашивала замысел своего первого большого романа «Легенда о Иёсте Берлинге» и десять лет писала эту странную книгу, ни на что не похожую и в шведской, и в мировой литературе, книгу, сразу сделавшую её знаменитой. «Иёста Берлинг» очень сложное произведение, здесь реальное перемешано с фантастикой, аллегории с житейщиной, а дурной, злой человек с такой лёгкостью оборачивается нечистым, словно это обычное бытовое явление. Похоже, высокообразованная Сельма Лагерлёф разделяла мнение хуторских старух, будто князь тьмы ходит среди людей, прикладывая руки ко всем злым делам, свершающимся на земле. Когда автор ломается и лукавит, читатель перестаёт верить даже очевидным вещам, когда автор искренен, читатель готов принять за истину самое невероятное измышление.

Романтический, трепетный, невероятный «Иёста Берлинг» надолго околдовал весь читающий мир. Сельма Лагерлёф написала ещё много романов, укрепивших её славу, принёсших все награды, какие только существуют, - Нобелевскую премию, кресло в Шведской академии (первая женщина, удостоенная этой чести), но ни один не превзошёл популярностью «Иёсту Берлинга». За исключением, пожалуй, детской книжки «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями». Признаюсь честно, талантливая, свежая, изобретательная и вместе бесхитростная история Нильса нравится мне куда больше многошумного «Иёсты», которым я восторгаюсь как-то холодно, издали. А вот прелестная сказка тепла мне и близка, как крошечному Нильсу тело гусака Мартина, на котором он облетел всю Швецию в стае мудрой гусыни Акки Кебнекайсе. Лагерлёф спела удивительно звонкую и чистую песню природе родной северной страны, песню дружбе и взаимопомощи всех добрых на земле. Эта книга порождена переполняющей сердце добротой и страстной жаждой движения. Мне думается, прикованная к постели девочка мечтала о таком вот чудесном полёте над лесами, долинами, горами, озёрами и морями, о пронизанном ветрами и солнцем пространстве, которого была лишена.

Взрослая Лагерлёф много путешествовала, объездила Европу, побывала в России, но никогда не летала. И всё же она изведала чувство полёта, когда писала о гусиной стае, рассекающей воздух могучими крыльями. И передала нам, читателям, это головокружительное ощущение.

Прочитав сказку о Нильсе, ты веришь, что сам летал на спине гуся, воздушные струи обтекали твоё тело и лицо, слезя глаза и наполняя восторгом душу…

Казалось бы, в большой повести Сельмы Лагерлёф легко читается мораль: надо быть добрым к животным и ко всем населяющим мир, иначе тебя постигнет участь Нильса: ты станешь карликом и… облетишь на гусиных крыльях полмира, узнаешь язык зверей и птиц, наглядишься неслыханных чудес. Право же, стоит поймать сачком гнома, чтобы в наказание получить волшебное путешествие и столько увлекательных приключений. Мораль «надо быть добрым» как-то всё-таки извлекается из сказки, но едва ли задерживается на ней читатель, только что переживший неслыханное счастье полёта. Да и Сельма Лагерлёф писала свою сказку не от учительского желания, а чтобы полетать на гусе.

Читая сказку, вы, как родных и близких, любите гусей, любите всех, кто помогал Нильсу: орла, белочку, даже раскаявшегося грешника ворона. Но так ли уж надо любить ворона и ненавидеть лисицу? А это вам тоже внушается образом злобного и мстительного лиса Смирре. Нет, это мелкая задача для такого большого писателя, как Сельма Лагерлёф. Душа читателя, омытая воздушными струями, взволнованная близостью тайной жизни, о которой она и не подозревала, стала ёмче, просторней, певучей. Вот чем одаривает сказка.

Юрий Нагибин 

Фото - Галины Бусаровой