Иван Берсенев, один из самых больших мастеров…


Гравюра XVIII века – преимущественно репродукционная. то есть такая, при создании которой мастер работает не по собственному эскизу, а переводит в оттиск картину или рисунок другого автора. Смысл такого творчества не всегда понятен современному зрителю. В наши дни, когда репродуцирование происходит при помощи разнообразных механических средств, столь же механической копией, лишенной творческих задач, может показаться и старая гравюра – а она оставалась репродукционной с XVI почти до начала XX века. Но это было бы несправедливо. На протяжении веков гравюра была предметом интереса и почитания для многочисленных любителей и ценителей, которые тонко улавливали индивидуальный почерк художника в том, как он передает богатый язык живописных мазков лаконичным языком штрихов гравюры. С такой, более прозорливой точки зрения, гравюра является чем-то вроде исполнительского искусства музыканта, в котором огромное значение приобретает техника, школа. Высокое мастерство гравера может доставить ценителю истинное наслаждение, и гравюра всегда была именно таким родом искусства – камерным по своему назначению, требующим внимательного рассматривания.

Среди русских граверов XVIII века – Иван Архипович Берсенев (1762-1789), один из самых больших мастеров, имя которого. несмотря на то что умер он совсем молодым, не потерялось за века рядом с именем его современника Григория Скородумова, гравера более яркой индивидуальности. Берсенев работал в самой трудной технике – в резцовой гравюре на меди. При этом способе не пользуются травлением, как при офорте, и мастер работает только резцом (грабштихелем), проводя линии, или пуансоном, выбивая точки на поверхности металла, чтобы получить более мягкие переходы тонов. Рисование резцом прямо на доске требует твердости руки – исправления здесь невозможны.

О Берсеневе известно мало. Он учился в гравировальном классе Академии художеств, который в те годы находился в чрезвычайно запущенном состоянии, будучи возглавляем слабым гравером и педагогом Степаном Ивановым. Берсенев выделялся среди учеников и был отмечен. Как значится в академических документах, «генваря 25 дня 1785 года по прошению академика Степана Иванова от службы академической уволить... обучение ж его класса препоручить до приискания искусного в гравировальном художестве учителя, ученику пятого возраста Ивану Берсеневу в рассуждении отличного его искусства и доброго поведения». В том же году Берсенев был отправлен продолжать свое художественное образование в Париж. В списке его вещей значатся 12 российских книг, 1 эстамп за стеклом, начатая медная доска, 14 поношенных рубах, 6 пар ношеных чулок, 2 пары ношеных башмаков. Бедность для академического пенсионера не очень редкая, но число книг необычайно велико. В ноябре Берсенев извещает Академию, что занимается «под смотрением королевского гравиора г-на Бервика».

Ш.-К.Бервик был известным гравером, хранителем классических традиций строгого, несколько суховатого гравирования резцом. Именно к нему Академия обычно посылала своих учеников. Берсенев делает большие успехи, несколько досок исполняет для Орлеанской галереи, посылает доски и в Петербург. По поручению Академии подбирает оригиналы для копирования в младших возрастах. Такова та сторона его жизни, что известна была Академии и теперь известна нам. Но не исключено, что была и другая. Возможно, Берсенев был из тех художников XVIII века, что своей жизнью предвосхищали образ жизни будущей романтической богемы (таким был и И.Ерменев). В начале 1789 года Берсенев умирает в Париже от чахотки, развитию которой, как ехидно замечает Ф.И.Иордан (будущий ректор Академии). немало способствовали «палерояльские красавицы». 10 февраля 1789 года «академический комиссионер г-н назначенный» М.И.Козловский сообщал в Петербург: «...как в рассуждении продолжительной его болезни не осталось чем и похоронить, то и принужден был все расходы заплатить своими деньгами...» Гравер Н.И.Уткин рассказывал впоследствии со слов Вервика, что тот горько плакал у постели больного Берсенева, считая его одним из лучших своих учеников, надеждой гравировального искусства.

Руку Берсенева мы знаем только по гравюрам (их более десятка), рисунков он не оставил. Гравюра и рисунок шли в то время разными путями. Среди берсеневских работ нет гравюр, выстраивающих летопись важнейших событий времени и жизни двора, как это было в первой половине XVIII века, и мало портретов – этим они отличаются от работ начала следующего столетия. Теперь гравюра всецело посвящает себя репродукции картин. Берсенев гравирует с оригиналов Тициана («Дьявол искушает Спасителя»), Доменикино («Св. Иероним»), Ван дер Верфа («Мария Магдалина»). Достойна внимания гравюра с этюда А. Лосенко «Андрей Первозванный», в которой Берсеневу удалось проявить свое отличное знание анатомии, тонко и тактично передать лосенковскую экспрессию. Среди портретных гравюр интересен «Портрет графини Орловой» с оригинала Ф. Рокотова – воспроизведение одного из известнейших его портретов. Точная, немного суховатая манера Берсенева не вступала в противоречие с тонкостью рокотовского образа, но мастер заострил торжественную величавость композиции, что вполне продолжает замысел живописца. Гравер как бы скромно отходит в сторону, лишь показывая произведение своего собрата. Но Берсенев развивает мотив овальной рамы портрета, прибавляет к ней объемный постамент с начертанными на нем стихами – не просто копирует рокотовскую работу, но изображает ее, даже подчеркивая то, что перед нами изображение уже запечатленного образа. И эта от себя добавленная, но исполненная смысла деталь говорит нам о том, что Берсенев был не только великолепным мастером гравюры, но и настоящим художником.

Е. Деготь 

На фото представлена работа Ивана Берсенева "Портрет графини Орловой"