Все предают всех и каждый каждого. Часть 2


В истории буржуазной дипломатии 30-е годы навсегда останутся пятном позора. Побуждаемые могущественными промышленниками и финансовыми корпорациями, представители монополий на правительственных постах и в дипломатическом аппарате буржуазно-демократических стран не только всемерно способствовали вооружению нацистской Германии, но и расчистили перед ней путь к агрессии. Додд с самого начала наблюдал, как складывалась и оформлялась политика «умиротворения» агрессора, увенчавшаяся уже после его отставки мюнхенским сговором. Но он не остался безмолвным наблюдателем, а разоблачил в своей книге эту политику, зловещий смысл и опасность которой прекрасно понимал. Многие страницы «Дневника» воспринимаются в годы после второй мировой войны как прямое предупреждение в адрес тех, кто в новых условиях стремится продолжать старый курс на возрождение германского милитаризма.

В тот самый день, когда был решён вопрос о назначении профессора Додда послом в Берлин, - 8 июня 1933 г. – в Париже состоялось конфиденциальное совещание между представителями США, Англии и Франции на переговорах по разоружению, происходивших в тот период в Женеве. От имени Соединённых Штатов выступал Норман Дэвис, от Англии – Иден и Лондондерри, от Франции – Даладье и Бонкур. Они договорились о закулисной сделке, смысл которой состоял в предоставлении Германии свободы вооружения.

Тогда Додд многого ещё не знал. Но чем дольше он оставался на своём посту в Берлине, тем больше фактов становилось ему известно. Он отзывается о Франции как о стране, «которая больше всего способствовала тому, чтобы Германия пошла по пути вооружения». Он приводит данные, проливающие свет на интриги так называемой клайвденской группы реакционных политиков Англии, в значительной мере подчинившей своему влиянию английское правительство и выступавшей за оказание всемерной помощи нацистской Германии. Мы находим в «Дневнике» подробности о закулисной стороне таких этапов «умиротворения», как соглашение в Стрезе в апреле 1935 г., которым европейские великие державы развязали фашистской Италии руки для агрессии против Эфиопии и дали понять Гитлеру, что они не намерены принимать никаких действенных мер к пресечению нарушений Версальского договора. Додд пишет об обстоятельствах, сопутствовавших заключению англо-германского морского соглашения от 18 июня того же года, по которому Британия пошла на существенные уступки Гитлеру в вопросе о вооружениях на море. Он приводит издевательские отзывы нацистских дипломатов о деятельности лондонского «комитета по невмешательству», который фактически предоставил фашистским державам полную свободу вмешательства в гражданскую войну в Испании на стороне Франко.

Разумеется, не «ошибки» Франции и Англии принесли победу Муссолини и Гитлеру, как пишет Додд 2 сентября 1936 г., а сознательная политика правящих кругов этих стран, политика предательства интересов мира в Европе и интересов собственных народов. Додд, впрочем, и сам понимает это. Позднее он прямо говорит, например, о «преступных действиях Хора и Лаваля, предавших Эфиопию» (имеется в виду соглашение Хора – Лаваля от 9 декабря 1935 г., санкционировавшее захват Эфиопии фашистской Италией).

В основе политики покровительства агрессору лежали слепой антикоммунизм, ненависть империалистов всего мира к Советскому Союзу. 19 декабря 1937 г. – за несколько дней до отставки Додда – английский министр иностранных дел Галифакс заявил Гитлеру на совещании в Берхтесгадене: «Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма». Передавая нацистам оружие и попустительствуя агрессии, реакционеры всего мира имели в виду вооружить Германию в первую очередь для войны против СССР и толкнуть её на Восток. Додд рассказывает в письме, с которым в начале июня 1935 г. к нему обратился один из руководителей «клайвденской группы» лорд Лотиан. По мнению Лотиана, «проблема» состояла в том, чтобы «обеспечить для Японии и Германии более важную роль в международной политике». «Он недвусмысленно дал понять, - пишет Додд, - что стоит за коалицию демократических стран, которая отвела бы от них всякий удар со стороны Германии и направила бы его на Восток. По всей видимости, его мало беспокоит, что это может привести к войне между Россией и Германией. Более того, он, кажется, видит в этом хорошее средство устранения трудностей, навязанных Германии Версальским договором».

Близорукая и предательская позиция империалистов Европы полностью разделялась реакционными кругами США, людьми типа Чарлза Крейна, миллионера, который после февраля 1917 г. занимался интригами в России, укрепляя американское влияние на временное правительство Керенского, а в 30-х годах, по словам Додда, «всё ещё с горечью отзывался о русской революции и был чрезвычайно доволен гитлеровским режимом в Германии». Додд явно недооценивает влияние этих кругов на курс Соединённых Штатов в международных делах и идеализирует американскую внешнюю политику. Между тем ещё весной 1933 г. Норман Дэвис лично заверял Гитлера в том, что США будут выступать за пересмотр Версальского договора в пользу Германии, а в своих докладах государственному департаменту предлагал предоставить Германии полную свободу действий. Излагая в январе 1934 г. точку зрения упомянутых кругов на страницах журнала «Форин афферс», Аллен Даллес, входивший в состав американской делегации на переговорах по разоружению, заявлял, что необходимо созвать в Европе «вторую мировую конференцию», задачей которой по отношению к Германии было бы «урегулировать её политические и территориальные проблемы», иными словами, удовлетворить притязания нацистов. Ни словом не обмолвился о каком-нибудь осуждении агрессивных действий гитлеровской Германии и политики подготовки к войне специальный представитель президента США Фуллер, приехавший в сентябре 1935 г. с «неофициальной миссией» в Берлин, где Додд организовал для него встречу с Шахтом. Сам Додд в какой-то мере идёт по тому же пути, считая «справедливыми» колониальные требования германского империализма. «Восстановление колониальных владений Германии, - заявил он Шахту 21 января 1936 г., - дело правильное и справедливое».

Летом 1935 г. в США был утверждён «закон о нейтралитете», принятый по инициативе реакционных политиков, группировавшихся под флагом «изоляционизма». Этот закон, запрещавший в случае войны передачу американского оружия любой из воюющих сторон, означал, по существу, отказ Соединённых Штатов в помощи жертвам фашистской агрессии. Уже осенью «закон о нейтралитете» был применён в отношении Италии и Эфиопии, что представляло собой лицемерное уравнение в правах агрессора и страны, подвергшейся неспровоцированному нападению. В своём «Дневнике» Додд отметил вопиющий факт нарушения американскими монополиями «закона о нейтралитете» в пользу агрессора. Крупный авиапромышленник полковник Эдвард Дидс, как пишет Додд 5 декабря 1935 г., «заключил сделку с немецкой фирмой на передачу ей американских авиационных патентов, с те чтобы эта фирма могла изготовить и продать Италии сотню самолётов, поделившись прибылями с американской фирмой». Узнав об этой сделке, Додд счёл своим долгом сообщить о ней в Вашингтон.

В обстановке нового экономического кризиса, начавшего в 1937 г., профашистские круги Америки усилили свою активность. 23 ноября 1937 г. эмиссары Гитлера Типпельскирх и Киллингер встретились в Сан-Франциско с группой американских реакционных политиков и бизнесменов (Ванденберг, президент компании «Дженерал моторс» Слоун, Ламмот Дюпон), которые обещали оказать гитлеровцам всемерную поддержку и высказали мнение о желательности установления в США фашистских порядков. Не без основания Додд пишет: «Факты говорят о том, что народы в Европе испытывают гнёт, но в Соединённых Штатах мы также видим довольно печальные свидетельства несправедливости, могущие в дальнейшем создать угрозу демократии». Среди самих сотрудников Додда в штате американского посольства в Берлине появляется всё больше пронацистски настроенных людей вроде советника (то есть второго человека в посольстве) Мейера, заигрывавшего с Герингом «куда усерднее, чем его предшественники – мистер Уайт и мистер Гордон», и через голову Додда предлагавшего заключить договор с Германией.

Этой влиятельной группировке вашингтонских политиков пришлись не по вкусу взгляды и действия Додда. Из записей в «Дневнике» явствует, что такие политики оказывают возрастающее давление и на президента Рузвельта, настаивая на отставке Додда. Атмосфера вокруг него сгущалась. Работники посольства, которые начали действовать за спиной Додда в духе, прямо противоположном его взглядам, хорошо знали, на кого следует ориентироваться: истинные правители США – американские монополисты – твёрдо взяли курс на всемерную поддержку и поощрение фашистского агрессора.

Додд рисует в своём «Дневнике» образ одного из представителей профашистского курса американских монополий – сенатора Бейли. «У этого человека, - пишет он, - просто поразительные взгляды. Он рассуждает точь-в-точь как национал-социалист… Он сторонник установления господства Германии над всей Европой, Соединённых Штатов – над обеими Америками, а Японии – над Дальним Востоком». Либеральные воззрения Додда, естественно, не устраивали людей типа Бейли, и против него в Вашингтоне была организована самая настоящая политическая травля. Реакционная печать выступала с клеветническими выпадами в его адрес, в госдепартаменте в Белом доме плелась сеть интриг. Эта травля в конечном счёте и привела к его отставке с поста американского посла в Берлине. Могущественные противники Додда настолько торопили вашингтонских политиков с его отстранением, что добились даже нарушения президентом Рузвельтом данного Додду общения отозвать его не раньше весны 1938 г. Президент предложил ему покинуть свой пост уже 1 января 1938 г., что было воспринято Доддом как прямое оскорбление.

В чём причины такой спешки? Додд склонен видеть в этом результат интриг нового кандидата на пост американского посла в Берлине Джозефа Дэвиса. Но факты опровергают это мнение. Дело отнюдь не в Дэвисе, а в том общем недовольстве, которое вызвала позиция Додда в наиболее реакционных монополистических кругах США, хорошо знавших, что назревают крупные события – подготавливается мюнхенская сделка с Гитлером.

     В этот «ответственный момент» они не желали видеть на посту американского представителя в Берлине человека, известного своими антифашистскими взглядами. Таковы истинные причины поспешной отставки Додда.

***

Отдавая должное политической проницательности, трезвости и прогрессивности воззрений Додда на ряд важнейших внешнеполитических проблем предвоенного времени, мы, разумеется, не должны забывать, что он сын класса буржуазии. Его кругозор во многих отношениях ограничен классовой принадлежностью. Особенно это нашло отражение в оценке Доддом советской внешней политики и внутренней жизни Советского Союза.

Некоторые критики Додда, пытаясь скомпрометировать его в глазах буржуазии, обвиняли его в симпатиях к коммунизму. В действительности Додд далёк от подобных симпатий. В «Дневнике» можно встретить немало записей, в которых он прямо отвергает «коллективистский строй», повторяет утверждения антисоветской пропаганды, совершенно превратно изображает внутреннее положение в СССР. Общая тенденция, характерная для оценки Доддом внутреннего положения в Советском Союзе, вытекает из того, что он воспринял один из главных тезисов антикоммунизма – о «тоталитаристском режиме», будто бы установленном в СССР. Введя термин «тоталитаризм», враги социализма рассчитывали обмануть людей баснями о «диктаторском характере» социалистического строя. Именно с такой «трактовкой» рабоче-крестьянской власти в Советском Союзе мы постоянно встречаемся в высказываниях Додда.

Справедливости ради надо, однако, отметить, что и здесь Додд не поддался целиком антисоветской пропаганде. В отличие от таких ярых антикоммунистов, как Буллит, являвшийся в 1934-1936 гг. послом Соединённых Штатов в Москве, Додд, говоря о «демократических странах», имеет в виду также и Советский Союз. Например, 5 декабря 1936 г. он записывает: «Мне представлялось, что Гитлер станет прислушиваться к голосу разума лишь в том случае, если все демократические страны, включая Россию, объединятся против него…»

Додд осуждает антисоветские происки некоторых политических деятелей Америки, в частности Буллита. Он сообщает, например, весьма интересный факт, говорящий о том, что представители американского империализма типа Буллита, не только толкали собственную страну на путь антисоветской политики, но прямо вмешивались в дела других стран, побуждая их к антисоветским действиям. Додд разоблачил вмешательство Буллита в переговоры о предоставлении Францией кредитов Советскому Союзу с целью их срыва. «Мне казалось, - замечает он, - неподобающим для американского посла в России срывать русско-французские переговоры».

При оценке взглядов Додда на политику Советского Союза в предвоенный период необходимо учесть расстановку сил в мире, и особенно в Европе, накануне второй мировой войны. Додд был одним из тех политических деятелей на Западе, которые хорошо понимали, что без поддержки Советского Союза западноевропейские государства не смогут противостоять фашистской агрессии. Он видел, что невозможно создать общий антисоветский фронт империалистических стран, включая и гитлеровскую Германию, ибо это предполагает отказ капиталистических государств с нефашистской формой правления от своего суверенитета и независимости. Додд полностью отдавал себе отчёт в том, что капиталистические государства распались на две группы: фашистский блок и его союзники, с одной стороны, и буржуазные страны с парламентской системой, против которых направлялась гитлеровская агрессия, - с другой. Для него не подлежало сомнению, что буржуазные государства с демократической формой правления должны объединиться с Советским Союзом перед лицом гитлеровских претензий на мировое господство.

Эта установка ясно выражена в записи, сделанной 18 ноября 1937 г., то есть через несколько дней после присоединения Италии к «Антикоминтерновскому пакту». «В условиях, - писал Додд, - когда так лихорадочно сколачивается единый фронт фашизма от Рима до Токио… подлинное сотрудничество между Соединёнными Штатами, Англий, Францией и Россией представляет собой единственный путь сохранения всеобщего мира». Несмотря на то что Додд неоднократно подчёркивает своё отрицательное отношение к коммунизму, он всё же настойчиво повторяет: «Для США, Англии и Франции очень важно объединиться с Россией и попросту заявить: «Довольно!».

И надо сказать, что Додд не был одинок в этих своих воззрениях. Достаточно напомнить о позиции министра иностранных дел Франции Луи Барту. Додд приводит слова посланника Голландии в Берлине, сказанные ему 26 сентября 1936 г.: «Если ваша страна, Англия, Франция и Россия не будут действовать совместно, чтобы сохранить мир, новая мировая война станет неизбежной».

Додд осуждает французского и английского послов в Берлине именно потому, что они нереалистически оценивают обстановку и попадают под власть своих антисоветских воззрений. Из его записей следует, что послы Англии, Франции и некоторых других западноевропейских стран в соответствии с общей линией их правительств явно симпатизировали агрессивным устремлениям Гитлера и его антисоветским установкам, считая, что они приведет к войне между гитлеровской Германией и СССР и к «уничтожению коммунизма». В «Дневнике» раскрывается картина антинациональной предательской позиции французского и английского послов в Берлине, которая способствовала внешнеполитическим успехам Гитлера в предвоенные годы и подготовке фашистской Германии к агрессии против самих западноевропейских государств.

В записи от 20 июня 1937 г. Додд подробно излагает взгляды английского посла в Берлине Гендерсона, сменившего Фиппса на этом посту. По существу, Гендерсон полностью солидаризовался с гитлеровской программой захватов в надежде «сокрушить» таким образом ненавистный ему коммунизм, то есть уничтожить первое в истории социалистическое государство – Советский Союз. Гендерсон сказал буквально следующее: «Германия должна подчинить себе дунайско-балканскую зону, а это означает её господство в Европе… Франция утратила своё значение и не заслуживает поддержки. В Испании хозяином будет Франко». Англии и США Гендерсон отводил роль «господина морей». На континенте безраздельно должна была господствовать фашистская Германия. Это и привело бы, по мнению Гендерсона, к наведению «порядка» в Европе, то есть к уничтожению коммунизма и восстановлению всевластия империализма.

Додд заканчивает запись словами: «Интересно, в какой мере посол Гендерсон выражает точку зрения своего правительства? Что произойдёт с Англией, если Германия захватит все страны вплоть до Чёрного моря?»

Мюнхенский сговор, состоявшийся год с небольшим спустя, показал, что Гендерсон выражал интересы господствовавших в то время сил в Великобритании. А вторая мировая война продемонстрировала плоды такой политики для самих западноевропейских стран, в том числе и Англии. Большинство из них было оккупировано гитлеровцами, и если бы не героическая борьба советского народа и его вооружённых сил, к уничтожению которых столь страстно стремились гендерсоны, Англия тоже превратилась бы в колонию фашистской Германии и гитлеризм торжествовал бы полную победу над всеми народами Европы.

Большой заслугой Додда является то, что за антикоммунистической демагогией Гитлера он сумел разглядеть его истинные планы господства над всеми государствами и народами. Додд с иронией отзывается об антикоммунистической выставке, которая была организована гитлеровцами в рейхстаге. Выставка должна была продемонстрировать «всемирные козни» коммунизма и «обосновать» право фашистских стран объединиться в антикоминтерновский союз якобы лишь с одной целью – сокрушить коммунизм. Додд едко высмеивает цели и характер выставки. «Мне непонятно, - говорит он, - как мог разумный государственный деятель разрешить такую выставку». О самом «Антикоминтерновском пакте» он пишет с явным осуждением, подчёркивая его агрессивный характер. Отметив в день опубликования пакта, что его официально провозглашённая цель состоит в «пресечении коммунистической деятельности за пределами России», Додд далее записывает: «Но я думаю, что этот договор… содержит также соглашение о военном союзе этих государств против любой страны, которая не признаёт за ними права аннексировать другие территории и страны». Мы видим, что и здесь история оправдала оценки Додда.

Автор «Дневника», несмотря на то что он отвергает коммунизм, исходит из весьма важной политической установки, имеющей большую актуальность… Он считает, что попытки силой навязать какой-либо стране общественный строй, угодный другой стране, могут привести лишь к политическому хаосу и войне. Говоря об антикоммунистических разглагольствованиях Гитлера и Геббельса и призывах к «войне с коммунизмом», Додд замечает: «Невольно поражаешься их речам и очевидному убеждению, что Германия и Италия должны принудить все народы объединиться с ними для свержения государственного строя в России, как будто одна страна имеет право диктовать другой, какое правительство она должна у себя иметь».

Додд отвергает войну как средство решения исторического спора между социализмом и капитализмом. Более того, он предлагает исключить войну вообще как средство международной политики, понимая, какие беды она несёт человечеству и какую угрозу представляет вместе с тем для самого капитализма как общественного строя. В одном из своих выступлений перед фашистской аудиторией в Берлине Додд заявил, что, по его мнению, «войны не могут служить больше средством разумного решения каких бы то ни было проблем» и должны быть исключены из арсенала политических средств. Такой взгляд, несомненно, делает честь трезвости политических суждений Додда.

Д. Мельников, О. Накропин 

Фото - Галины Бусаровой