Как был украден алтарь Мариацкого костёла


Прошло двенадцать лет, двенадцать лет неустанного труда, и, наконец, 25 июля 1489 года, в день св. Павла, при огромном стечении народа состоялось торжественное освящение алтаря в Мариацком костёле Кракова. Здесь же находился окружённый семьёй автор этого деревянного резного алтаря Вит Ствош. Каждый благоговейно приветствовал мастера, ибо совершилось чудо – алтарь был завершён и предстал во всём своём великолепии!

Алтарь, высотой 16 метров и шириной 11 метров, занимает почти весь пролёт нефа. Он посвящён богоматери, поэтому перед зрителем одна за другой развёртываются сцены из жизни Марии, испытанные ею скорби и радости. Среднюю часть алтаря занимают фигуры, изображающие успение и вознесение Марии. Эти сцены необычайно жизненны передачей чисто человеческих чувств – бережная нежность, с которой Христос прижал к себе мать, торжественная скорбь окружающих их людей. В сцене вознесения богоматери прекрасно выражено ощущение высоты, небесной глубины, которое создаётся как композиционным приёмом, так и великолепным скульптурным решением, когда вырезанные из дерева больше натурального роста фигуры кажутся легко парящими.

Ещё выше мы видим венчающую алтарь группу коронования богоматери, а над ней, устремляясь к сводам собора, высится ажурный готический шатёр.

Ещё никогда ни одному мастеру не удавалось достигнуть в деревянной скульптуре такой жизненной убедительности, такого художественного совершенства. Даже сцена успения богоматери решается необычным образом: она умирает не на ложе, но как человек, которого смерть застигла внезапно на ходу. Её оседающее лёгкое тело поддерживают могучие руки апостола Иакова, отчего фигура умирающей кажется особенно хрупкой и трогательной. А сколько сострадания, сколько потрясения в позах и лицах присутствующих апостолов! По сторонам этой центральной группы, будто подчёркивая её смысловую значительность, расположены рельефы с фигурами меньшего размера, повествующие о жизни Марии и её сына.

Вит Ствош сумел чудесным образом подчинить себе дерево и создать из него сцены полные трагического пафоса и лирической просветлённости. Когда закрываются обе створки, алтарь предстаёт в новом аспекте: его поверхность разделена на двенадцать прямоугольников с рельефными композициями. Здесь даны такие сюжеты, как «Встреча Иоакима с Анной», «Рождество богоматери», «Введение в храм» и другие. Каждая из этих фигур необычайно характерна, неповторима. В изображённых религиозных персонажах современники Ствоша, несомненно, могли узнать многих знакомых им людей. Как у настоящего большого скульптора, у него выразительны не только лица, но и позы фигур, даже руки, - юные и старые, подагрические, руки добрые, алчные, нежные, злые. Складки одежды – и те поражают нас эмоциональной взволнованностью, сочетанием ломких линий и упругих завитков. Жизненную выразительность пластики Ствоша подчёркивает и необычайно гармоническая раскраска и позолота фигур.

Алтарь – это целая повесть о людях XV века, об их психологии, костюмах, о красоте женщин и цветов, о животных и о старинных городах, написанных как фон для рельефов.

Виту Ствошу едва исполнилось 32 года, когда он начал работать над алтарём. Он родился и получил образование в Нюрнберге. Затем шли годы странствий, он надолго задерживается в Пассау и в мастерских различных художников, особенно у Николая Лейденского, но затем вновь возвращается в Нюрнберг. Нюрнберг в это время был процветающим торговым городом. Он славился своими ювелирами, в нём творили такие замечательные резчики по дереву, как Тильман Рименшнейдер и Адам Крафт.

До этого Вит Ствош был ещё неизвестным скульптором. Его жене Барбаре, подарившей ему восемь детей, приходилось не раз утешать нетерпеливого мастера, если ему не удавалось в совершенстве осуществить свой замысел. Он часто выходил на природу изучать живые модели… Знание человеческого тела помогало Ствошу придавать своим статуям выразительные позы, акцентировать яркие жизненные детали.

В 1477 году Вит Ствош переселяется с семьёй из Нюрнберга в Краков. В этом переселении приняла участие немецкая община, добившаяся для своего земляка у совета города заказа на изготовление алтаря Мариацкого костёла. Из старинного договора мы узнаём, что совету для оплаты алтаря была выделена очень значительная для того времени сумма – 2802 гульдена. При этом заказчики заявили Ствошу, что он должен создать нечто выдающееся, потому что не так-то легко изыскать для алтаря такие большие средства.

Порой, когда работа продвигалась медленно или он был не удовлетворён тем, что сделал, список пожертвований стимулировал его к более активной работе. С какой любовью и самоотверженностью вступались за Ствоша члены немецкой общины в Кракове и другие граждане города! Среди них были дарители, имена которых сохранились: аптекарша Анна Бартоломеус и её сестра Марта завещали дом стоимостью в 200 гульденов, Маттиас Опочко пожертвовал 60 гульденов, Доротея Свешницкая к четырём маркам добавила серебряный пояс, серебряные ложки и серебряную утварь.

Пожертвования делались гульденами, грошами, марками из скромных сбережений мелких ремесленников и торговцев. Все они вносили свою лепту в сооружение алтаря, над которым так самоотверженно трудился Ствош. Тогда он ещё не подозревал, что алтарь станет величайшим его творением, знаменитым и широко известным за пределами города и страны. Напротив, в то время его часто терзали сомнения, особенно если кто-нибудь выражал неверие в реализацию его титанического замысла. Но преданность жены и брата были для него всегда большой моральной поддержкой; его брат, золотых дел мастер Маттиас, переселился в 1482 году в Краков, чтобы помогать Виту в качестве позолотчика. Работа нал алтарём Мариацкого костёла принесла Ствошу известность; он стал получать заказы, которые выполнял вместе со своими подмастерьями и учениками. Неизвестно, сколько он сделал в Кракове других, более мелких по сравнению с алтарём работ. Ствош работал так много, что уже через год после приезда в Краков смог приобрести дом и оборудовать настоящую мастерскую.

И вот в 1484 году наступил великий день в его жизни, когда в торжественной обстановке состоялся осмотр законченного вчерне алтаря. К радости не только маленькой немецкой общины, но и других собравшихся горожан, в этот день Ствош получил гражданство Кракова, был наречён «sculptor imaginum de Gracovia» и зачислен «старейшиной цеха искусств». 1 октября 1484 года ему была предоставлена советом города ещё одна привилегия – пожизненное освобождение от налогов.

Ствоша ожидают новые заказы, пожертвования становятся всё более щедрыми, а его настроение – всё более жизнерадостным. Стремясь найти новые средства выразительности, достигнуть ещё более высокого мастерства, он продолжает свою работу.

Наконец в 1489 году Вит Ствош окончательно завершил алтарь, ощутив, что с этого момента он, его творение и его заказчики связаны воедино. Ствош, конечно, знал, что никогда не смог бы завершить свой труд на таком высоком уровне, если бы не получал материальной поддержки и не ощущал твёрдой веры в его творческие возможности со стороны окружающих.

Мастер Фейт Штос, которого поляки назвали Витом Ствошем и признали своим гражданином, мог бы прекрасно творить и жить до конца дней в своём доме в Кракове. Он стал получать большие заказы. В 1492 году внезапно скончался польский король Казимир IV Ягеллончик и его вдова, Елизавета Австрийская, предложила Виту Ствошу изготовить рельефную плиту для надгробия в капелле св. креста собора на Вавеле.

К сожалению, нет никаких документов, которые могли бы пролить свет на обстоятельства, при которых Вит Ствош, столь вольготно живущий, столь высоко ценимый и всеми уважаемый в Кракове, покидает его и вновь возвращается в Нюрнберг. Ещё в период работы над алтарём он однажды надолго задержался в Нюрнберге, хотя там у него не было родни и вряд ли оставались друзья. Теперь, когда слава о его таланте дошла до королевского дворца в Вене, Ствош в 1496 году вместе с семьёй возвратился в Нюрнберг, где любимая Барбара умерла, оставив его одного с детьми.

Казалось, горе сломит мастера, но он продолжает работать. Вскоре Ствош в родном городе попадает в большую беду. Виной тому были высокопоставленный лица из совета города Нюрнберга, которые в угоду влиятельным господам несправедливо осудили его. Процесс о сумме, ссуженной Витом Ствошем одному купцу для торговых сделок, привёл к тому, что мастер не только потерял свои деньги, но был ложно обвинён в подделке документов и брошен в тюрьму. И даже здесь, в кромешной тьме, Ствош всё ещё уповал на справедливый приговор, однако не дождался его. Алчные до денег купцы оказались заодно с высокими господами из совета города, и Вит Ствош был осуждён на публичное поругание. С этой минуты Ствош был надломлен морально и физически. «Отцы» города Нюрнберга не оказали ему никакой поддержки.

В 1512 году Ствош пытается найти защиту у императора Максимилиана I. И хотя император оказал ему милостивый приём, но ничем не помог скульптору, так как Нюрнберг считался свободным городом. В Нюрнберге знали о том, что Максимилиан I сочувственно отнёсся к опозоренному скульптору, но когда император, вскоре посетивший город, заметил отсутствие Ствоша на официальном торжестве и спросил о причине его отсутствия, старейшины промолчали, ибо они не пригласили Ствоша. Тогда Максимилиан сам посетил до пострадавшего.

Несколько лет спустя, в 1516 году, итальянский торговец шёлком Рафаэль Торричани уговорил своего друга богатого купца Тухера использовать своё положение и связи для того, чтобы знаменитого скульптора вновь приняли в общину Нюрнберга и исправили совершённую по отношению к нему несправедливость. Рафаэль Торричани не мог понять, как получилось, что именно с мастером, чьи произведения широко известны, чей дом посетил сам император, так жестоко обошлись в Нюрнберге. Торговец шёлком умолял Тухера, одного из самых именитых горожан Нюрнберга (он имел доступ к государственным бумагам, из которых ему было известно о несправедливом приговоре, вынесенном Ствошу), оказать личную поддержку несчастному, вопреки приговору. Влиятельный господин, вняв советам друга, посетил Вита Ствоша и даже заказал ему деревянный резной подсвечник с изображениями сцен из жизни богоматери, чтобы украсить алтарь церкви св. Лоренца, но и это не помогло Виту Ствошу, он по-прежнему для всей городской общины и даже для своих товарищей по призванию оставался опозоренным изгнанником, стал для них никем и ничем.

Служившие  нацистским главарям немецкие искусствоведы прекрасно знали цену Краковскому алтарю. В донесении Борману от 14 декабря 1939 года Поссе подчёркивал, что алтарь Вита Ствоша относится к ценнейшим памятникам Польши, которые необходимо конфисковать.

Для похищения Мариацкого алтаря была выделена зондеркоманда унтерштурмфюрера СС профессора Паульсена. Последний получил от шефа гестапо и управления имперской безопасности Гейдриха приказ об отправке алтаря в Германию. Но Паульсену не удалось выполнить задание: алтаря в Мариацком костёле уже не оказалось. Польские патриоты своевременно спрятали его. Под наблюдением профессора Карола Эстрейхера алтарь был аккуратно разобран польскими искусствоведами на отдельные части. Затем все детали статуй, рельефов и орнамента заботливо упаковали и в ночь на 30 августа 1939 года погрузили на пароход, доставивший тяжёлые ящики в Сандомир, где они были спрятаны в подземных коридорах местного собора. В Мариацком костёле остался только пустой остов алтаря. Паульсен пришёл в неистовство. Однако он получил от Гейдриха приказ о вывозе в такой категорической форме, что не мог смириться с фактом исчезновения алтаря. Он организовал розыск, при этом эсэсовцы не останавливались перед пытками и убийствами, прибегали к обману и подкупам, чтобы выяснить место укрытия алтаря. Видимо, с помощью предателей Паульсену удалось обнаружить тайник. В начале октября 1939 года он появился в Сандомире со своей командой и извлёк ящики из подземелий собора. Так была завершена первая часть операции. Далее предстояло переправить большие ящики, из которых четыре весили по 800 кг, в Германию. «Перевозка фигур Фейта Штоса сопряжена, однако, со значительными затруднениями, - жаловался Паульсен в письме от 5 октября 1939 года штурмбанфюреру СС Кайзеру. – Перемещение войск задерживает движение автотранспорта. Одна автомашина по пути в Сандомир опрокинулась около Кельце… Из-за плохого состояния дорог нельзя использовать прицепы; по соображениям безопасности движение допустимо только днём. Сегодня с первой партией груза я благополучно прибыл в Краков. А завтра мною будут вывезены из Сандомира вторая и третья – последняя партия груза».

14 октября 1939 года сотрудник Гейдриха отметил в одном служебном документе: «Унтерштурмфюрер СС профессор Паульсен возвратился сегодня в Берлин после успешного выполнения особой миссии (доставка краковского алтаря Фейта Штоса (из Сандомира)…»

Ящики с разобранным алтарём Мариацкого костёла были размещены в подземных помещениях государственного банка в Берлине. Тогда ещё не знали, для кого предназначается этот колоссальный алтарь. Вокруг вопроса, где установить алтарь, начались споры между грабителями. Вмешался Поссе и как особоуполномоченный Гитлера заявил, что алтарь будет служить украшением линцевского собрания и должен быть зарезервирован для «музея фюрера». Однако похищенный в Польше алтарь не давал спокойно спать и другим грабителям памятников искусства – каждый мечтал заполучить его для себя или своих хозяев.

Наконец пришли к единому мнению: установить алтарь в Нюрнберге – ведь скульптор там родился, провёл часть жизни. Нацисты негодовали по поводу того, что поляки якобы присвоили себе творчество нюрнбергского мастера. Однако они словом не обмолвились о том, как опозорили его в Нюрнберге, поставили клейма, они не вспомнили о бедственной жизни мастера, до последнего своего часа боровшегося, хотя и безуспешно, за свою честь. Нацистский обер-бургомистр Либель был в восторге от предложения, ибо это должно было принести славу и известность как Нюрнбергу, так и ему самому. Другие нацистские главари поддержали идею, присовокупив, что Нюрнберг был к тому же местом нацистских партийных съездов. И тогда Либелю и всем остальным стало казаться, что не может быть иного решения, как поместить Мариацкий алтарь после окончания войны в церковь св. Лоренца в Нюрнберге, для которой по заказу Тухера Вит Ствош вырезал деревянный подсвечник. И ни разу не вспомнив о бесчестии, нанесённом в этом городе великому скульптору, нацистский обер-бургомистр предложил считать церковь городским собором и сделать из неё «музей Фейта Штоса». Гитлеру понравилось предложение. В мае 1940 года ящики прибыли в Нюрнберг, где их разместили в подземельях дворца. Но дело не дошло до установки алтаря, ибо Нюрнберг сильно бомбили и поэтому часть ящиков была вывезена из города. К счастью, те ящики, которые оставались в Нюрнберге, не пострадали, и всё же это величайшее художественное произведение находилось под угрозой уничтожения.

Однако нацистам, строившим различные планы экспонирования алтаря в Германии, ни разу не пришла в голову мысль о возвращении Мариацкого алтаря его истинным владельцам. Только после окончания войны все ящики были найдены и собраны вместе в Кракове. В мае 1946 года, когда обнаружились все 2000 деталей алтаря, польские искусствоведы приступили к его реставрации: необходимо было предохранить деревянные статуи от порчи, одновременно была удалена позднейшая закраска статуй и под ней обнаружилась замечательная первоначальная роспись. Алтарь находился в таком тяжёлом состоянии, что на его восстановление ушёл не один год. Наконец, после завершения реставрационных работ, проделанных профессором Слонецким, была организована специальная выставка на Вавеле, где алтарь был показан в отреставрированном виде. В 1957 году алтарь Вита Ствоша вернулся на своё прежнее место – в Мариацкий костёл Кракова, для которого он был создан скульптором около пятисот лет назад.

Рут и Макс Зейдевиц  

На фотографии представлен фрагмент Мариацкого алтаря работы Вита Ствоша