Судьба Гентского алтаря. Часть 1


…живопись Гентского алтаря «выполнена на дубовых досках. Красочный слой составлен из натурального пигмента, связанного густеющим маслом. Взгляд зрителя отмечает декоративную уравновешенность, прозрачность красок, игру света, заботу о мельчайших деталях одновременно с великолепной обозримостью объекта в целом».

Перед нами – мир звонких чистых красок, буйно цветущей природы, несметного количества людей и небожителей, мир, в котором звучат музыка и пение, царствует ясное, просветлённое настроение. Главная тема алтаря – искупительная жертва Христа – решена без трагических сцен, в виде символического образа – белого агнца, с которым связаны смысловые и изобразительные моменты всей композиции. Сцена поклонения агнцу развёртывается на пяти нижних створках алтаря. Широкий зелёный луг, на котором стоит престол с агнцем, полон фиалок, одуванчиков, маргариток, лилий, ирисов и ландышей; несколько поодаль начинаются цветущие кущи. Иерусалим в глубине картины очертаниями башен напоминает готические соборы и сторожевые башни, известные художнику в жизни. Сотни людей направляются в торжественном шествии к центру картины – агнцу, окружённому ангелами в белых одеяниях. Здесь пророки, философы, мудрецы, апостолы, странники, мученики и множество других персонажей. Кажется, что этот многоликий поток человеческих образов неиссякаем. «Свет, заливающий всё пространство, пейзаж, простирающийся до далёкого горизонта, и повсюду индивидуальные портреты людей – такова сфера открытий эйковского (братья Ван Эйк, художники, жившие в XV столетии) искусства. Здесь глаз художника насыщается материальным богатством и блеском явлений в их индивидуальной неповторимости. К тому же, это ви́дение несёт в себе радость от нахождения и постижения бесконечного многообразия, от улавливания мало заметных и едва отличимых его особенностей. Однако это «многое» и «малое» всегда, и это самое существенное, подчинено целостному, большому пространственному единству всей картины. Мир зримого воплотился в космос, полноту которого впитывает в себя взирающий на него человек, не переставая им восхищаться; однако при этом он сохраняет собственную трактовку всех явлений. Лишь благодаря подобному пониманию всего сущего, с точки зрения человека, всему зримому может быть придан порядок». Так пишет в своей монографии о творчестве братьев Ван Эйк Герман Бенкен.

Монументальность алтаря особенно ощущается в изображениях верхнего ряда. Центральный образ этого ряда – бог-отец, сидящий в позе величавого спокойствия. По левую сторону от него – богоматерь, читающая книгу, справа – босоногий Иоанн Креститель. Их обрамляют по сторонам поющие (слева) и музицирующие (справа) ангелы. Разделённые створками, но обращённые друг к другу, завершают верхний ряд фигуры Адама и Евы.

…новый вид, который являл собой алтарь в закрытом виде. Здесь восемь створок. Две центральные створки фланкируют ангел и Мария. …характер новаторства художника, его отказ от старого и поиски нового в искусстве. В предшествующих алтарях, как правило, центральные створки занимало изображение главных святых; здесь в центре – окно с видом на улочку нидерландского города и часть комнаты со стенным шкафом, в нише которого висит металлический умывальник, а рядом – свежее полотенце. Две средних нижних створки занимают написанные в виде скульптурных изображений фигуры Иоанна Крестителя (слева) и Иоанна Евангелиста. По сторонам даны портреты заказчиков алтаря, слева – богатого гражданина города Гента, ставшего через год после завершения алтаря, в 1433 году, бургомистром Гента – Иосса Вейдта, справа – его супруги Изабеллы, урождённой Борлют. Супруги Вейдт заказали алтарь в дар гентской церкви св. Иоанна для фамильной капеллы.

…остаются открытыми многие вопросы, связанные с авторством алтаря… неясно, кто из двух братьев выполнял ту или иную часть. Существует множество искусствоведческих исследований, в которых методом стилистического анализа пытаются установить, какие створки алтаря выполнены Губертом, какие – Яном. Старинная полустёршаяся латинаская надпись на нижней раме закрытого алтаря гласит, что Губерт, старший брат, начал работу, а Ян завершил её 6 мая 1432 года. В надписи упоминается также имя заказчика.

Зная о совместном авторстве братьев, мы не можем не поражаться достигнутым ими в алтаре удивительным творческим единством и совершенством.

Альбрехт Дюрер восхищался творением братьев Ван Эйк. Он писал: «…это бесценная и превосходная картина, особенно хороши Ева, Мария и бог-отец».

Даже в вопросе личности заказчиков в литературе о творчестве Эйков не пришли к единому мнению. Некоторые утверждают, что такое выдающееся произведение было заказано какой-либо занимающей высокий пост личностью. Возможно, таким заказчиком являлся Вильгельм IV Виттельсбахский, граф фон Хеннегау, в чьи владения входили в те времена Голландско-Зеландские земли, а также и Гент.

Братья Губерт и Ян ван Эйк приступили к созданию Гентского алтаря в 1426 году. Это был период экономического расцвета городов. В те времена горожане и являлись основными носителями культуры, поэтому можно считать вполне вероятным, что заказчиком алтаря был богатый бюргер Иосс Вейдт. Бюргерство стремилось добиться такого же блеска и богатства, каким славился герцогский двор. В связи с тем, что богатые бюргеры старались, подобно знати, украсить свой быт, расцвели ремёсла, появились золотых дел мастера. Предпочтение отдавалось тем произведениям искусства, которые легко перевозились с места на место и в то же время свидетельствовали о богатстве их владельцев. Появились роскошные доспехи и оружие, драгоценности для женщин, появились чаши и бокалы и различная посуда из хрусталя или драгоценных металлов, богато отделанные золотом и самоцветами. Художники выполняли специальные эскизы для ковров, украшавших каменные стены домов или палатки в походах.

Под влиянием итальянского искусства часословы-молитвенники, предназначенные для домашнего потребления, стали иллюстрировать реалистическими сценами, утратившими религиозный характер и отвечавшими главным образом индивидуальным вкусам их заказчиков, - князей и богатых бюргеров. И, наконец, в это же время появляются и выполненные в реалистической манере небольшие станковые произведения живописи, которыми можно было пользоваться и дома и в дороге.

Входящие в герцогство Бургундское многие фламандские города разбогатели на ткацких ремёслах и торговле. Эти города превратились в основных заказчиков произведений искусства. Богатые бюргеры, подобно именитым светским и церковным персонам, стремились снискать почёт, становясь заказчиками алтарей, на которых они были изображены сами в виде донаторов. На этом основании мы можем и богатого бюргера Иосса Вейдта считать истинным заказчиком Гентского алтаря.

Этот замечательный складень, несущий в себе столько загадочного для искусствоведов и любителей искусства, не раз на протяжении столетий заставлял говорить о себе.

В 1566 году, когда началась освободительная война Фландрии против Испании и в Генте стало неспокойно, алтарь был перенесён в церковную башню св. Бавона. Позже его поместили ради сохранности в ратуше Гента. Однако городу грозила утрата складня в связи с тем, что Гент, ставший вновь протестантским городом, решил подарить его английской королеве Елизавете за предоставленные ею субсидии. Наследник заказчика алтаря Иоссе Трист энергично добивался, чтобы складень остался в Генте. В связи с тем, что город опять перешёл к католикам, в 1584 году алтарь вновь установили в соборе.

Почти два столетия алтарь пребывал в спокойствии. С конца XVIII века, как мы узнаём из архивных данных собора, начинается полная превратностей жизнь алтаря. В 1781 году австрийский император Иосиф II во время посещения собора св. Бавона остался недоволен слишком реальным изображением наготы Адама и Евы, и поэтому обе створки были сняты с алтаря и, к счастью, не уничтожены, а лишь перенесены в церковную библиотеку.

В 1792 году французские оккупационные власти отправили из Гента четыре центральные картины алтаря для парижского музея. Живопись алтаря настолько нравилась французам, что директор парижского музея мечтал приобрести и боковые створки. Он предлагал в обмен картины Рубенса, но власти Гента отказались от подобной сделки. Брат казнённого во время французской революции короля Людовика XVI жил вплоть до низложения Наполеона как эмигрант в Генте. Став королём Франции Людовиком XVIII, он, как бы в благодарность за хороший приём, возвратил городу в 1815 году четыре центральные створки алтаря, и таким образом все части складня вновь собрались в Генте.

Спустя некоторое время главный викарий собора св. Бавона, француз по национальности, сыграл с алтарём злую шутку. Во время отсутствия епископа он похитил несколько створок и самовольно продал брюссельскому торговцу. В 1821 году похищенные створки через антиквара Ньювенхёйса и английского коллекционера Солли приобрёл прусский король Фридрих Вильгельм III для Кайзер-Фридрих-Музеума в Берлине.

Створки с Адамом и Евой в 1861 году купило правительство Бельгии за 50000 франков.

Мечта жителей Гента – собрать из Брюсселя и Берлина недостающие части алтаря, чтобы восстановить его в таком виде, как его сделали братья Ван Эйк, - продолжала оставаться только мечтой.

Во время первой мировой войны алтарные картины вновь подверглись большой опасности. Вступившие в Бельгию в 1914 году кайзеровские войска не отличались бережным обращением с произведениями искусства. В Лувене они сожгли библиотеку, из церкви св. Петра были похищены створки триптиха «Тайная вечеря» работы Дирка Боутса и переданы затем в Кайзер-Фридрих-Музеум, а оттуда в Старую пинакотеку Мюнхена. Ещё тягостней оказалась судьба Мехелена, чудесного средневекового городка в провинции Антверпен. Собор св. Ромбоута и музеи этого города славились многочисленными произведениями великолепной живописи. Главный алтарь церкви св. Иоанна «Поклонение волхвов» был выполнен Рубенсом; его же кисти принадлежит алтарь в церкви Богоматери – «Чудесный улов». Многие из этих произведений были украдены немецкими войсками. Поэтому имелись опасения, что немецкие милитаристы собираются присоединить спрятанные в Брюсселе и Гене створки Гентского алтаря к тем, которые уже имеются в Кайзер-Фридрих-Музеуме. И действительно, немецкие офицеры совместно с немецкими искусствоведами пытались всеми имеющимися в их распоряжении средствами разыскать своевременно спрятанную живопись Гентского алтаря, с тем чтобы конфисковать её и отправить в Берлин. Подробный отчёт о трудностях, испытанных бельгийскими патриотами в период первой мировой войны при спасении алтаря от захвата его немецкими оккупантами, мы находим в документах городского архива Гента.

Инициатором акции спасения створок Гентского алтаря являлся хранитель сокровищницы собора св. Бавона каноник Ван ден Гейн, археолог и историк по призванию.

Перед вступлением немецких войск в Гент этот человек с помощью четырёх гентских граждан перенёс картины алтаря в пустующий дворец епископа; самого епископа и бургомистра города он не поставил об этом в известность. Пятеро гентских граждан были единственными людьми в городе, осведомлёнными о местонахождении алтарных картин. Перед отправкой алтаря каноник испросил на то разрешение у соответствующего бельгийского министра, проживавшего вне зоны немецкой оккупации. Настоятеля собора он заверил в сохранности алтаря, но не сообщил о его местонахождении. Ибо, рассуждал он, чем меньше людей будут знать об этом, тем меньше будет опасность обнаружения алтарных створок немецкими оккупантами, приступившими к их розыску тотчас после занятия Гента. И всё же в епископском дворце они не могли долго оставаться, поскольку существовала угроза обыска дворца. Каноник с помощью четырёх доверенных лиц заказал четыре деревянных ящика, в которые ночью были заботливо уложены и к тому же ещё закутаны толстыми шерстяными одеялами створки алтаря. На следующее утро заколоченные ящики погрузили на повозку тряпичника, а сверху замаскировали их металлическим ломом, старой мебелью и тряпьём. …провезли этот груз среди бела дня по улицам Гента, не привлекая внимания проезжих и прохожих, в специальное место укрытия. А чтобы избавиться от расспросов оккупантов, хранитель сокровищницы собора Ван ден Гейн заручился официальной бумагой от министра искусства и наук, которой духовенство собора св. Бавона уведомлялось, что створки алтаря вручены чиновнику министра, уполномоченному отправить их в Англию.

После вступления кайзеровских войск у каноника стали выпытывать, кому из чиновников бельгийского министра переданы для отправки створки алтаря. Тот ответил, что он не был знаком с чиновником и фамилии его не знает. Ван ден Гейна всё время допрашивали, оказывали на него давление, однако от него ничего не добились. О четырёх его помощниках оккупанты ничего не ведали. 18 октября 1915 года немецкий военный начальник Гента в весьма резкой форме потребовал у епископа города указать тайник с алтарными картинами. Поскольку епископа специально не информировали об этом, он не солгал, сказав, что не знает, где спрятана алтарная живопись. Однако её нельзя было считать в безопасности, так как в частных домах Гента начались обыски и конфискации. Два дома, в которых были спрятаны створки алтаря, тоже могли подвергнуться обыску, и поэтому каноник тайно вместе со своими доверенными перенёс их в феврале 1918 года в дом, где они были гарантированы от конфискации.

Вскоре немецких оккупантов изгнали из Бельгии, и живопись Гентского алтаря им не досталась. В конце ноября 1918 года сокровище перенесли из укрытия в собор св. Бавона.

Жители Гента, все бельгийские патриоты и любители искусства были счастливы, видя главные створки алтаря вновь на своём месте. Генту после войны были возвращены также и боковые створки, приобретённые Пруссией в 1821 году для Кайзер-Фридрих-Музеума в Берлине. Бельгийское правительство потребовало включения в Версальский договор пункта о возврате Германией створок Гентского алтаря из Кайзер-Фридрих-Музеума в качестве компенсации за уничтоженные и повреждённые во время войны немецкими оккупантами сокровища бельгийского искусства. Об этом говорится в статье 247 Версальского договора: «Германия обязуется поставить Лувенскому университету в течение трёх месяцев, которые последуют за просьбой, которая будет о том сделана через посредство Репарационной комиссии, рукописи, инкунабулы, печатные книги, карты и предметы коллекций, соответствующие по числу и ценности сходным предметам, уничтоженным при сожжении Германией Лувенской библиотеки. Все подробности, касающиеся этой замены, будут определены Репарационной комиссией.

Германия обязуется передать Бельгии через посредство Репарационной комиссии в течение шести месяцев, которые последуют за вступлением в силу настоящего договора, чтобы позволить ей восстановить два великих произведения искусства:

1. Створки триптиха «Агнец божий», написанного братьями Ван Эйк, находившиеся ранее в церкви св. Бавона в Генте, а в настоящее время в Берлинском музее.

2. Створки триптиха «Тайная вечеря», написанного Дирком Боутсом, находившиеся ранее в церкви св. Петра в Лувене, из которых две находятся теперь в Берлинском музее, а две в Старой пинакотеке в Мюнхене».

В 1920 году Германия возвратила Бельгии боковые створки алтаря. Итак, пошло свыше ста лет, прежде чем все части Гентского алтаря были снова собраны в соборе св. Бавона. Похищенные во время войны из церкви св. Петра створки триптиха Дирка Боутса также были возвращены в Лувен.

Однако не более четырнадцати лет все части Гентского алтаря, к радости его почитателей и друзей искусства, оставались объединёнными в соборе. Утром 11 апреля 1934 года по городу пронёсся слух: сегодня ночью украли одну из створок алтаря, на месте не оказалось «Праведных судий».

На протяжении столетий из поколения в поколение передавали жители Гента рассказы о трагических судьбах любимого алтаря. Поэтому они были потрясены новым происшествием, надолго сохранив его в своей памяти.

Два маститых гентских учёных посвятили этому событию толстую книгу, а более молодой директор гентского архива изустно сообщил нам все подробности. Вокруг происшествия строились самые разные предположения. Но вот однажды епископ Гента получил письмо, где говорилось, что похищенная створка будет возвращена, если епископ положит в назначенное место миллион бельгийских франков. Вор зашёл так далеко, что в подкрепление достоверности своего письма предложил, чтобы кто-либо явился в камеру хранения железнодорожного вокзала и получил по приложенному к письму документу половину створки. Однако на вымогательство не поддались. Второе письмо, присланное месяц спустя с тем же требованием выкупа, было также оставлено без ответа. Казалось, на этом всё дело с похищенной алтарной картиной и закончится. Но тут новая сенсация взбудоражила город. С неким Кудертиром, всеми уважаемым гентским гражданином, во время многолюдной мессы в соборе случился тяжёлый сердечный приступ. На смертном одре он признался: «Одному мне известно, где находится картина, я её похититель!». И уже совсем невнятно добавил, что он спрятал «Праведных судий» в столе. Обыскали все ящики и зазоры стола, перевернули всё в доме, обследовали чердак, искали в стенах, под деревянной обшивкой, перекопали весь сад – всё напрасно, створки нигде не было. …не нашли ничего, кроме писем, из которых явствовало, что этот всеми уважаемый и считавшийся богатым человек, испытывая денежные затруднения, пытался выпутаться из них с помощью выкупа за похищенную алтарную картину. Наконец, отказались от поисков, а взамен исчезнувшей картины заказали её копию художнику Ван дер Фекену.

Рут и Макс Зейдевиц 

На фотографии представлен фрагмент Гентского алтаря