Судьба Гентского алтаря. Часть 2


В 1934-1935 годах многие граждане Гента, да, пожалуй, не только они, но и люди, проживающие за пределами города и даже государства, приняли живое участие в судьбе замечательного Гентского алтаря. Но к этому времени на Бельгию уже упала тень свастики. В Генте нам рассказали, что один из главарей бельгийских фашистов возымел желание преподнести Гитлеру в качестве подарка весь Гентский алтарь. Именно весь алтарь целиком – и не с копией, а с оригиналом «Праведных судий»! Поэтому он поручил лейтенанту Хенри Куну разыскать недостающую створку алтаря. Три года, как нас уверяли, искал лейтенант Кун «Праведных судий», и всё безрезультатно. Об этой операции он подготовил для своего начальника специальный отчёт, который, однако, после войны не удалось разыскать. Наверняка он был уничтожен бельгийскими фашистами в конце войны.

С нападением 10 мая 1940 года гитлеровской Германии на Бельгию и Голландию для Гентского алтаря снова наступил очень опасный период. «К волнующей истории алтаря прибавляется новая глава», - так начинается официальная публикация на французском языке… В этом издании говорится, что бельгийское правительство и власти Гента стали принимать меры для сохранения Гентского алтаря и других выдающихся произведений искусства уже с момента нападения гитлеровской Германии на Польшу – то есть с начала второй мировой войны.

В самом начале войны Гент получил первое указание министра просвещения о доставке алтаря Ван Эйков в безопасное место. Слишком долго придётся рассказывать о всех дискуссиях, предложениях и планах, возникших вокруг вопроса о сохранении этой бельгийской национальной святыни. Предлагалось отправить алтарь в Америку, сдать его в Национальный банк, спрятать в крипте собора или обеспечить его безопасность где-то в других краях.

Один из провинциальных архитекторов, член Королевского общества по охране памятников искусства и природы, 17 января 1940 года дал обоснование хранения алтаря в крипте как самом идеальном месте укрытия.

Кому-то пришла даже мысль отправить алтарь на хранение в Ватикан к римскому папе. Однако вступление Италии в войну на стороне немецких фашистов сняло это предложение. Наконец, в последние минуты приняли предложение французов – переправить Гентский алтарь в замок По, некогда принадлежавший Генриху IV. Картины алтаря были, согласно имеющемуся официальному сообщению, погружены 16 мая 1940 года на три грузовые машины транспортной конторы Штойрбаут в Генте. 17 мая в 3 часа дня, буквально за два часа до вступления гитлеровских войск в Гент, машины тронулись в путь. «Да хранит их господь», - такими словами заканчивается вышеупомянутое сообщение, составленное 31 мая 1940 года.

Сопровождать транспорт было поручено Франсу Копеянсу, взявшему на себя это поручение невзирая на его семьдесят лет. «Было подсчитано, - сообщал он, - что дорога по Франции до По займёт два дня. Но когда мы подъехали к Абвилю, мы не могли попасть в город, так как там уже были немцы. Нам пришлось добираться по другой, ещё не захваченной дороге… В По мы прибыли 26 мая после девяти нелёгких дней пути. Ящики были тотчас вскрыты и осмотрены Копеянсом и Моль-Ривом, реставратором замка По».

В замке По, расположенном на юге Франции, в зоне, ещё свободной от немцев, были собраны многие произведения искусства из Лувра, привезённые сюда, подобно Гентскому алтарю, на хранение. Директор государственных музеев доверился обещанию немецких оккупационных властей не трогать эвакуированные в замок По сокровища. По поводу Гентского алтаря имелось специального соглашение, подписанное министерством культуры вишистского правительства. В нём было оговорено, что Гентский алтарь может быть взят из дворца По только с совместного разрешения трёх персон, ответственных за его сохранность: представителя вишистского правительства, бургомистра Гента и немецкого уполномоченного. Но, как всегда, и в этом случае представители гитлеровской Германии нарушили соглашение и действовали вопреки обещаниям, не имея никакого разрешения от лиц, ответственных за Гентский алтарь.

В сентябре 1942 года, за два месяца до оккупации юга Франции, в замке По появился в сопровождении трёх офицеров профессор Эрнст Бухер, директор Баварских государственных музеев в Мюнхене. К дворцу подъехала грузовая машина с солдатами, и Бухер потребовал от начальства замка на основании распоряжения Гитлера немедленной выдачи Гентского алтаря. Это требование было подкреплено телеграммой министра культуры вишистского правительства, которое и в этом случае капитулировало перед требованием немецких фашистов. Не оставалось ничего иного, как выполнить указание и передать в руки нацистов алтарь Ван Эйков. Не помогли ни протесты бельгийских правительственных инстанций, ни выступления епископа и общественности Гента. Из замка По Бюхер привозит захваченный алтарь в Париж, в Зал для игры в мяч, служивший сборным пунктом конфискованных произведений искусства. Оттуда этот шедевр транспортируется в замок Нейшванштейн в Алльгау. Летом 1944 года его перевозят в главное хранилище для линцевского «музея фюрера», расположенное в соляных копях Альт-Аусзее в Зальцкаммергуте. Туда попадали, как явствует из доклада зондерштаба «изобразительное искусство» при эйнзацштабе Розенберга, и другие захваченные оккупантами в Бельгии произведения искусства.

Незадолго до освобождения Бельгии грабёж национальных сокровищ, проводимый в стране нацистами, достиг апогея. «Вечером 6 сентября 1944 года, - сказано в одном бельгийском документе, - группа немецких матросов вывезла из собора Богоматери несколько шедевров, составляющих славу города Брюгге: «Мадонну» Микеланджело, «Давида во славе», «Скорбящую богоматерь» Изенбранта и примерно десять других картин». Приказ о грабеже исходил из Берлина, от самого Бормана. И если мы познакомимся дальше с тем же бельгийским документом, то узнаем, что «Статуя и картины были вывезены на грузовике, затем погружены на корабль, с которого их должны были выгрузить в одном из портов оккупированной Голландии. В устье Шельды входили при плохой погоде, и несколько дней по городу ходили слухи, что корабль затонул. К счастью, этого не случилось. После многих происшествий шедевр Микеланджело воссоединился в Альт-Аусзее с шедеврами Ван Эйков и Дирка Боутса. Однако конец пути не явился концом опасных приключений. 10 апреля 1945 года четыре тяжёлых ящика, о которых говорили, что в них содержатся мраморные статуи, были внесены во внутренние помещения штолен. Вскоре выяснилось, что в ящиках были не мраморные фигуры, а самые настоящие бомбы». Нацистские заправилы хотели, если придёт конец их господству, «взорвать шахты, чтобы никто никогда больше не увидел погребённые под обломками бесценные творения искусства. Только исключительное самообладание горняков в сочетании с непредвиденными обстоятельствами помешало осуществлению этих планов».

Из данных официальных бельгийских сообщений может создаться впечатление, что спасение Гентского алтаря и других бельгийских художественных ценностей были чрезвычайно простым делом. Однако всё происходило иначе. «Непредвиденные обстоятельства» на самом деле оказались решительными действиями, предпринятыми в последние минуты участниками австрийского антифашистского Сопротивления. Об этом рассказал Зепп Плисес в книге «Партизан гор». Книга, выпущенная Немецким военным издательством в Берлине, повествует о борьбе, которой была посвящена вся жизнь австрийского рабочего-антифашиста, о том, каким опасностям приходилось ему подвергаться, какие свершать подвиги ради спасения сокровищ искусства. Величайшим преступлением являлся план бормановского поверенного гауптштурмфюрера СС Гельмута фон Гуммеля и его помощника из штаба Розенберга Шольца, согласно которому эти вандалы предпочитали уничтожить все собранные в Альт-Аусзее произведения искусства, нежели оставить их приближающимся союзникам и тем самым, как заявляли оба нациста, «отдать их в руки еврейских антикваров». С ними за компанию был и постоянно пьяный инспектор Глинц, который заявлял, что ему и приславшему его сюда в Альт-Аусзее гаулейтеру Эйгруберу совершенно безразлично, будет ли весь этот «хлам» сохранён или уничтожен. Поэтому он распорядился доставить из Инсбрука взрывчатые материалы и подготовил взрыв штолен, где хранились ценности.

Этот эпизод описан в книге Зеппа Плисеса: «10 апреля в Зальцбург прибыло несколько грузовиков с огромными, очень тяжёлыми ящиками. Они никак не могли подняться по скользкой дороге к хранилищу, и потребовался рудничный тягач, чтобы взять машины на буксир. Глинц сопровождал первый транспорт, где были четыре ящика, и дал указание, чтобы в каждое помещение с сокровищами было положено по ящику; таков категорический приказ гаулейтера».

Восьми колоссальных бомб хватило бы на взрыв такой силы, который полностью уничтожил бы штольни соляных копей. Благодаря доблести австрийских партизан преступление было предотвращено.

В той же книге рассказано, как австрийские антифашисты, рискуя жизнью, спасали награбленные в разных странах Европы и спрятанные в соляных копях сокровища искусства.

По мере приближения окончания войны группа партизан становилась всё более многочисленной и активной. Энергичные и сознательные люди объединили их в Комитет действия группы сопротивления «Зальцбург», всеми средствами препятствующий осуществлению взрыва. Они организовали смелую вылазку, при которой был захвачен нацистский ортгруппенлейтер из Альт-Аусзее, работник копей, хорошо осведомлённый о готовящемся взрыве. Когда союзные войска были совсем близко, от имени Комитета действия был выделен посредник, начавший переговоры с Кальтенбруннером, к тому времени уже скрывавшимся неподалёку от Альт-Аусзее. Из страха перед находящимися так близко от Альт-Аусзее союзными войсками, продолжающими стремительно продвигаться вперёд, а также под нажимом партизан Кальтенбруннер приказал убрать ящики с бомбами, а команду взрывников взять под стражу. Но Эйгрубер самовольно повелел произвести взрыв. Однако работники отказались повиноваться, ни одна рука не шевельнулась. Партизаны одержали победу – произведения искусства остались невредимы.

Третья американская армия, продвигаясь через Баварию и граничащие с ней территории Австрии, обнаруживала в этих местах множество хранилищ с награбленными фашистами художественными ценностями. 8 мая 1945 года армия достигла Альт-Аусзее с находящимися в соляных копях хранилищами, спасёнными от уничтожения австрийскими бойцами движения Сопротивления. Прикомандированные к армии уполномоченные по охране памятников архитектуры, произведений искусства и архивов взяли на себя отправку награбленных нацистами ценностей в специально организованные союзниками в Германии хранилища, где осуществлялся уход за вещами и отправка опознанных предметов их владельцам. Из бывших оккупированных гитлеровской Германией государств посылали специалистов, которые устанавливали в этих хранилищах подлинность произведений искусства, похищенных в их стране. Представители Бельгии, разыскивавшие свои художественные произведения, обнаружили в Мюнхене Гентский алтарь вместе с другими сокровищами искусства.

В официальном сообщении Бельгии о возврате похищенных художественных ценностей содержались сведения о том, что 20 августа 1945 года специальным самолётом в Брюссель была доставлена самая почитаемая страной реликвия – Гентский алтарь. «Столь быстрый возврат был осуществлён в результате успешного специального обмена телеграммами между генералом Эйзенхауэром и посланником Соединённых Штатов в Брюсселе господином Чарльзом Сойером. Некоторое время спустя вернулись на родину «Мадонна» Микеланджело и «Тайная вечеря» Боутса. Третий транспорт прибыл в феврале 1946 года, и после него транспорты стали прибывать всё чаще».

Нацистские фюреры не ограничивались, разумеется, одним Гентским алтарём; из оккупированных ими западных стран они вывезли бесчисленное множество предметов искусства. В 1941 году эйнзацштабом Розенберга в Брюсселе было организовано специальное бюро, занимавшееся только сокровищами, награбленными в Голландии и Бельгии. Бюро являлось филиалом парижского центрального сборного пункта в Зале для игры в мяч дворца Тюильри, где были сосредоточены все художественные ценности из Франции и других оккупированных западных государств. Самым рьяным посетителем сборного пункта был Геринг, который приходил сюда отнюдь не для того, чтобы просто наслаждаться искусством. Среди выставленных вещей он выискивал те, которые хотел заполучить. Добыча сортировалась: особо ценные произведения предназначались для Гитлера и для «музея фюрера» в Линце, другие, не уступающие им по значению, попадали в коллекции Геринга, остальное распределялось между прочими нацистскими заправилами. Лучшие вещи оккупанты отправляли в Германию.

Трудно сказать, где добыча была богаче – во Франции, в Бельгии или в Голландии.

Красноречивым свидетельством масштаба грабительской деятельности фашистов в оккупированных западных странах является составленный самими нацистами «рабочий отчёт» зондерштаба «изобразительное искусство» при эйнзацштабе Розенберга. В нём сообщается, что с октября 1940 года по июль 1944 года зондерштабом было «заинвентаризовано» 21903 художественных предмета. Среди них: живопись маслом, пастель, акварель, рисунок – 5281; миниатюра, стекло, эмали, книги, рукописи – 684; скульптура, терракота, медальоны, плакетки – 583; мебель, имеющая художественно-историческую ценность – 2477; гобелены, ковры, вышивки, коптские ткани – 583; предметы декоративно-прикладного искусства – фарфор, бронза, фаянс, майолика, керамика, украшения, монеты, изделия из драгоценных камней – 5825; изделия искусства Восточной Азии – бронза, скульптура, картины, ширмы, оружие – 1286; произведения античного искусства – скульптура, бронза, вазы, украшения, геммы, терракота – 259. «Число этих предметов ещё возрастает, - говорится в «рабочем докладе», - за счёт продолжающейся на Западе конфискации и за счёт предметов, требующих научно-инвентарной обработки, что задерживается в связи с нехваткой специалистов».

Этот «рабочий доклад» был представлен Розенбергом Гитлеру и Герингу; в нём отмечалось, что «цифры не могут отразить истинной ценности всех захваченных произведений искусства, имеющих чрезвычайную художественную и материальную значимость. В коллекцию Ротшильда входят картины, ценная мебель XVII и XVIII веков, гобелены, произведения античного искусства, ренессансные украшения – предметы такой индивидуальной неповторимости, что их нельзя встретить на художественном рынке и поэтому они не поддаются никакой оценке. В узких рамках данного доклада невозможно раскрыть художественное значение коллекций. Среди собранных здесь картин, пастелей и рисунков имеются несколько сотен произведений самого высшего качества, являющихся вершиной европейского искусства, которыми мог бы гордиться любой музей. Среди них находятся достоверно установленные и подписанные полотна Рембрандта ван Рейна, Рубенса, Франса Хальса, Вермеера Дельфтского, Веласкеса, Мурильо, Гойи, Себастьяно дель Пьомбо, Пальмы Старшего и пр. Первое место среди прочих изъятых произведений искусства принадлежит живописи знаменитых французских мастеров XVIII века, к которой относятся выдающиеся работы кисти Буше, Ватто, Риго, Ларжильера, Натье, Фрагонара, Патера, Данлу и Де Труа. Эта коллекция по своему составу может соперничать с крупнейшими музеями Европы. В ней в большом числе имеются вещи ранних французских мастеров, которые были недостаточно представлены в лучших немецких музеях. Значительную часть коллекции занимают шедевры мастеров голландской живописи XVII-XVIII веков. Здесь в первую очередь можно назвать произведения Ван Дейка, Саломона Рейсдаля и Якоба Рейсдаля, Ваувермана, Терборха, Яна Веникса, Габриэля Метсю, Адриана ван Остаде, Давида Тенирса, Питера де Хоха, Виллема ван де Вельде и других. В состав собрания входят также великолепные вещи английской живописи XVIII века и начала XIX века, представленные произведениями Рейнольдса, Ромнея и Гейнсборо. Из немецких мастеров особо выделяются Кранах и Амбергер. В ценностном выражении ещё большее значение, пожалуй, имеет коллекция французской мебели XVII-XVIII веков. Речь идёт о сотнях произведения прекрасной сохранности, в большинстве случаев подписанных, выполненных известнейшими мастерами, начиная с эпохи Людовика XIV и кончая эпохой Людовика XVI».

Данные «рабочего доклада» создают потрясающую картину открытого грабежа сокровищ искусства в западных странах, однако они не затрагивают тех художественных произведений, которые агенты Гитлера, Геринга и других высокопоставленных нацистов добывали самыми грязным способами для коллекций хозяев. Порой обходились угрозами Зейсса-Инкварта, в других случаях пугали револьвером, иногда прибегали к ещё более жестоким мерам.

«Три войны пережил алтарь, трижды наш добрый город ликовал, встречая его из изгнания. Пламя не коснулось его и время его пощадило».

Рут и Макс Зейдевиц 

На фотографии представлен фрагмент Гентского алтаря