Вы явились посреди русских писателей… Часть 1


Знаменитый русский баснописец Иван Андреевич Крылов родился 2-го февраля 1768 г., в Москве. Отец Крылова был бедный армейский офицер, по обязанностям службы часто вынужденный переменять место своего жительства. И теперь также, вскоре после рождения будущего баснописца, отец его, в самый разгар Пугачёвского бунта, был переведён в Оренбург, куда за ним последовала и жена его, Мария Алексеевна, вместе с ребёнком.

В Оренбурге отец Крылова отличился при защите Яицкой крепости от Пугачёва. С окончанием же пугачёвщины, капитан Крылов перешёл в гражданскую службу, и получил в Твери место председателя губернского магистрата. Занятый службой, отец Крылова не имел времени заниматься воспитанием сына и все заботы о воспитании и образовании маленького Крылова падали на долю матери его. Мария Алексеевна, мать будущего баснописца, придумывала разные способы, чтобы заохотить ребёнка к учению. Так, например, когда он порядочно заучивал заданный ему урок, мать каждый раз в награду давала ему по несколько копеек. Привычка прятать накопленные деньги могла у ребёнка обратиться со временем в корыстолюбие, но благоразумие матери умело предупредить и это последствие: она указала сыну, как можно пользоваться деньгами, удовлетворяя некоторым потребностям жизни. И ребёнок охотно на собственный счёт покупал разные вещи, необходимые для его неприхотливого наряда. Таким образом ребёнок, благодаря умной распорядительности матери, и учился хорошо, и одет был прилично на одни и те же деньги. Заботясь о лучшем воспитании своего сына, Мария Алексеевна выхлопотала позволение у некоего богатого помещика Львова посылать своего Ваню на уроки к детям последнего, воспитанием и обучением которых заведовал учитель-француз. Однако, успехи маленького Крылова с иностранным учителем были не так счастливы, как с матерью, которая и здесь решилась употребить с пользою первоначальное своё средство: она заставляла сына повторять уроки при себе, давая ему в награду за терпение и прилежание по несколько копеек.

На одиннадцатом году, однако, пришлось бросить эти уроки, так как отец Крылова умер и семья осталась без всяких средств к существованию. Вдове не удалось даже выхлопотать себе и пенсии. Побуждаемая бедностью, мать Крылова записала сына подканцеляристом в калязинский уездный суд, откуда, вскоре затем, по просьбе матери, двенадцатилетнего мальчика перечислили канцеляристом в тверской магистрат, где недавно ещё председательствовал отец его.

Служба не отнимала много времени у юного Крылова, и свободные от службы часы будущий баснописец любил проводить на улицах и площадях, толкаясь среди простого народа и прислушиваясь к его говору, прибауткам и шуткам. И эти именно ранние впечатления, постоянно слышимый с самого детства склад чисто русской речи, простонародные рассказы, всё это способствовало тому оригинально русскому отпечатку, который впоследствии составил отличительную особенность басен Крылова, написанных в чисто народном духе.

Впрочем, не всё своё свободное от службы время молодой Крылов проводил в прогулках: мать заботилась о его дальнейшем воспитании и сама занималась с ним ежедневно, стараясь передать ему хоть те небольшие познания, которыми сама обладала. Много помогли также дальнейшему развитию мальчика книги, оставшиеся после отца. Книг этих был целый сундук, и молодой Крылов с усердием принялся за них, перечитывая их без разбора. Это усердное чтение возбудило в нём литературные наклонности, и на пятнадцатом году, он сочинил первое своё произведение – комическую оперу «Кофейница», написанную, конечно, подражательно, по образцу модных тогда комических опер.

Между тем, материальные обстоятельства семьи Крыловых становились всё хуже и хуже, и вдова, наконец, решилась отправиться в Петербург, где надеялась выхлопотать себе пенсию и найти для сына выгоднейшее место.

В 1783 году они прибыли в Петербург, где Крылову удалось получить место в казённой палате, с жалованьем в год по 25 руб. Чтобы постигнуть, как могли жить они при этих средствах, надо представить всю бережливость бедных людей, ограниченность их желаний и бывшую тогда чрезвычайную дешевизну во всём. О последней можно приблизительно судить по рассказу Крылова, что мать его платила тогда за прислугу женщине 2 рубля в год. Недолго, впрочем, Мария Алексеевна утешалась сыном. Ему суждено было одному прокладывать себе дальнейшую дорогу к счастью: в 1788 году, он лишился матери, о которой даже в старости не мог вспомнить без сердечного умиления.

Вскоре после приезда своего в Петербург и поступления на службу, в молодой голове Крылова образовался план извлечь какие-нибудь выгоды из первого своего сочинения. В Петербурге жил тогда иностранец Брейткопф, который содержал типографию, торговал книгами и занимался музыкой, как страстный её любитель и знаток. К нему решился обратиться Крылов с своею оперою «Кофейница». Опера, слова которой сочинены пятнадцатилетним юношей, показались Брейткопфу любопытным явлением. Он согласился купить её и предложил автору, в вознаграждение за труд, 60 руб. асс. Крылов не соблазнился деньгами: он взял от Брейткопфа столько книг, сколько их приходилось на эту сумму. Любопытен был выбор. Крылов, отказавшись от Вольтера и Кребилиона, предпочёл им Расина, Мольера и Буало. Это было основание библиотеки его и руководство для будущих его трудов. В подражание Расину, он увлёкся героями Греции и Рима; Мольер и Буало развили его сатирическое направление, которое в нём преобладало. Под влиянием этого чтения, а также частых посещений театра, Крылов опять взялся за перо и написал первую свою трагедию «Клеопатру» - ребяческое подражание французским трагедиям, которые Крылов успел перечитать. Однако, сам Крылов был иного мнения о своём произведении, и решил представить свою трагедию на суд знаменитого актёра Дмитревского. Дмитревский принял его ласково и сказал ему, что желает предварительно прочитать пьесу один. Крылов вообразил, что у Дмитревского не будет теперь никакого дела, кроме чтения трагедии его, и потому он почти каждый день наведывался, чтобы справиться о судьбе своего детища. К величайшему огорчению Крылова, в течение не только нескольких дней, но и нескольких месяцев, он всё не мог застать Дмитревского дома. Наконец, знаменитый актёр принял его, и объявил, что намерен читать трагедию вместе с автором. Чтение было необыкновенно продолжительно, потому что критик не пропустил без замечания ни одного действия, ни одного явления, даже ни одного стиха. Он совершенно ясно показал юноше-автору как ошибочен его план, от чего действие не занимательно, а явления скучны, да и самый язык разговоров не соответствует предметам. Это можно назвать первым курсом словесности, который Крылову удалось выслушать, и где примеры ошибок взяты были на каждое правило из его же трагедии. Крылов почувствовал, что легче написать новую трагедию, нежели исправить старую, что присоветовал ему и Дмитревский. Таким образом эта пьеса осталась навсегда в неизвестности.

Новая трагедия «Филомела» окончена была автором в 1786 году. Надобно думать, что Дмитревский и её осудил на забвение: иначе она явилась бы на тогдашнем русском театре, ещё крайне небогатом русскими пьесами.

В 1788 г., по смерти матери, Крылов определился на службу в кабинет Его Императорского Величества, откуда, по истечении двух лет, вышел в отставку с чином провинциального секретаря. Он втянулся уже в литературные занятия, попал в кружок Княжнина, и надумал сам сделаться издателем. Ему казалось, что периодическими изданиями и заведением собственной типографии можно приобрести всё: независимость, известность и деньги; ему казалось, что это положение спасёт его от жертв, сопряжённых со скучными занятиями по службе. Увлечённый этой мечтой, молодой Крылов, с 1789 по 1801 год, в течение двенадцати лет, оставался без казённой должности, работал для своих журналов, хлопотал по содержанию типографии и ревностно обогащал театр новыми пьесами.

В 1789 году, Крылов вместе с капитаном гвардии Рахманиновым начали издавать журнал «Почта Духов», который печатался в их собственной типографии. Это периодическое издание Крылова, разделённое первоначально на две части, выходило ежемесячно. Журнал, для своего времени, был довольно интересен: лёгкий, правильный и сильный язык, новые, оригинальные мысли до сих пор изумляют читателя в этом журнале восемнадцатого века. Однако, через год, за недостатком подписчиков, издатели прекратили издание своего журнала.

Но прекратив издание первого журнала, Крылов удержал типографию за собою и за своими компаньонами. Она доставляла им доход, а в скором времени понадобилась и для собственного его предприятия. С 1792 года, он приступил к составлению нового журнала, под названием «Зритель».

Из числа современников по литературе, самое близкое лицо к Крылову в это время был драматический писатель Клушин (умер в 1804 году). Клушин участвовал и в содержании типографии его, помещавшейся в нижнем этаже дома Бецкого, и в наполнении «Зрителя» статьями. Это был человек с несомненным комическим дарованием. Крылов, даже в старости своей, вспоминал о нём с удовольствием, и отзывался всегда с похвалою. Прекратив издание «Зрителя», они решились, с 1793 года, печатать, в общей их типографии, новый журнал, «Санкт-Петербургский Меркурий», и означать на нём имена обоих редакторов. Крылов, с каждым преобразованием периодических изданий своих, видимо стремился к совершенствованию их, заботясь о занимательности содержания и расширении программы, имея в виду потребности современной публики.

Издание «Санкт-Петербургский Меркурий» продолжалось, как и прежние журналы Крылова, только год. Клушин отправился за границу, а Крылов опять посвятил себя драматургической деятельности и написал для театра ещё три пьесы: комедию «Худо быть близоруким», оперу «Американцы» (обе 1800 года) и комедию «Услужливый» (1801). С этого времени Крылов навсегда покинул издание журналов. Только в 1835 году, по просьбе Смирдина, не принимая никакого участия в журнале, он позволил напечатать, в объявлении о «Библиотеке для Чтения», будто он взялся быть в том году его редактором. Театр ещё долго привлекал к себе всё внимание Крылова, и подстрекал его деятельность. От сочинения трагедий отказался он вовремя; но тем сильнее пристрастился он к комедиям в прозе, быстро поставляя их одну за другою. Обильно было это время и мелкими стихотворениями Крылова. Много напечатано было их и в его «Санкт-Петербургском Меркурии». Стихотворения эти в некоторых местах прекрасны, по отделке языка, по движению мыслей, и явно показывают силу таланта Крылова.

С 1795 по 1801 год, Крылов как бы исчезает. Ни на одном из его сочинений не осталось заметки, по которой можно было бы отнести его к этому шестилетию. На службе он тогда не состоял. Литератор уже с известным именем, молодой человек, успевший образовать в себе несколько талантов, за которые любят в свете (Крылов недурно рисовал и превосходно играл на скрипке), драматический писатель, вошедший в дружеские сношения с первыми артистами театра, журналист, с которым были в связи современные литераторы, Крылов и сам не мог заметить, как ускользал от него год за годом посреди развлечений столицы. Он участвовал в приятельских концертах первых тогдашних музыкантов, прекрасно играя на скрипке. Живописцы искали его общества, как человека с отличным вкусом. В дополнение пособий по литературе, Крылов выучился по-итальянски и свободно читал книги на этом языке. Ему не было уже чуждо и высшее общество столицы, где в тогдашнее время радушно принимались люди с талантами. Но, к сожалению, в этом же избранном обществе, Крылов встретил одно занятие, недостойное умных и талантливых людей, занятие, поглощающее незаметно массу времени, именно страсть к картёжной игре. Крылов заплатил дань и этой слабости. Он отыскивал сборища, в которых предавались игре с самозабвением. Он готов был съездить в другой город, если узнавал, что там найдутся товарищи по игре. Никто не замечал, конечно, чтобы Крылов жаден был к деньгам: но в молодых летах он играл с увлечением страсти.

Однако, такая бездейственная жизнь наскучила, наконец, Крылову. Вступить в службу вновь ему уже не было трудно. В нём готовы были теперь принять участие самые значительные лица. В 1801 году, он удостоился покровительства императрицы Марии Фёдоровны. Государыня поручила его рижскому военному губернатору, князю Сергею Фёдоровичу Голицыну. Тогда Крылову было тридцать два года. Поэт занял место секретаря при новом своём начальнике. Живя в городе, который был для него чужим, он мог бы пристраститься к делам службы, но привычка к занятиям литературным, а ещё более к игре в карты, не оставила его и здесь. Рассказывают, что в последнем отношении, на некоторое время, он был даже очень счастлив, выиграл много денег, которые, как это обыкновенно оканчивается, он скоро все проиграл. Насмешливый ум его отозвался в Риге шуткой-карикатурою, известной только в рукописи под названием «Триумф». Основанием карикатуры этой служит смешной выговор русских слов, произносимых немцами. Впрочем, Крылов никогда и не думал пускать эту пьесу в публику. Она огласилась так же, как оглашается всё недоступное печати – переходя из рук в руки в рукописи.

На другой год новой службы своей, Крылов произведён был в чин губернского секретаря, а на третий ещё раз покинул службу. Правда, ему больше и делать было ничего в Риге: князь Голицын попал в немилость и отправился к себе в деревню, в Саратовской губернии. Привыкнув к Крылову и полюбив его, он уговорил поэта переселиться с ним в новое его местопребывание. Без родства, ничем не связанный, мало заботясь о будущем, может быть, и любопытствуя взглянуть на деревенскую жизни вельможи, поэт охотно принял его предложение. Там оставался Крылов три года. Несмотря на дружеское к нему отношение князя, положение его в доме вельможи нельзя было назвать совсем приятным для Крылова. В многолюдном доме знатного человека никак не избегнешь мелких досад, случайных столкновений с такими людьми, которые, не умея вполне оценить достоинство писателя, смотрят на него как на бесполезного нахлебника. Впрочем, Крылов нашёл способ отвратить от себя всякий упрёк в тунеядстве. Время, остававшееся праздным от деревенских забав, собраний, гастрономических занятий, он употреблял на пользу детей князя, обучая их тому, в чём чувствовал себя сведущим. Так прошли для Крылова первые годы того славного в истории России александровского времени, на скрижалях которого ярко сияет и его имя. В 1806 году, он отправился, через Москву, к старым приятелям своим и к старым занятиям в Петербург, дружески распростившись с князем Голицыным, который и сам на следующий же год должен был покинуть деревню, избранный в главнокомандующие третьей области земского войска.

Во время непродолжительного своего пребывания в Москве, Крылов познакомился случайно с Дмитриевым. Желая ближе сойтись с ним, Крылов, в свободное время, перевёл из Лафонтена две басни: «Дуб и трость» и «Разборчивую невесту» и снёс их знаменитому тогда баснописцу. Дмитриев, прочитав их, нашёл перевод Крылова чрезвычайно удачным и начал уговаривать будущего соперника своего не покидать этого рода поэзии, который, по его мнению, более других удался ему, и может со временем составить его славу. Крылов последовал совету, и в Москве же перевёл ещё из Лафонтена басню «Старик и трое молодых». Переводы Крылова отражали только идею французского баснописца, остальное всё было чисто оригинальное, русское, крыловское.

По возвращении своём в Петербург, Крылов по-прежнему предался страсти к театру. Три его новые пьесы для сцены, которые напечатаны были в 1807 году, были, вероятно, подготовлены им прежде – быть может, ещё во время пребывания его в гостях у князя Голицына. Комедии «Модная лавка» и «Урок дочкам», выражают сильное негодование поэта на слепое пристрастие русских к французам и к их языку, но довольно трудно разгадать, чем соблазнился Крылов, при сочинении волшебной оперы своей, «Илья Богатырь», явившейся тоже в 1807 году в печати и на театре.

В Петербурге в это время издавался журнал, под названием «Драматический Весник». В нём явилось несколько новых басен Крылова и одно стихотворение, довольно оригинальное по содержанию своему, и тем ещё замечательное, что оно было последнею данью его другим родам поэзии, кроме басен, за исключением двух, трёх коротеньких стихотворений, помещённых им уже гораздо позже в альманахе «Северные Цветы», по дружбе его к издателю этого альманаха, барону Дельвигу. Стихи, на которые указано выше, названы «Послание о пользе страстей». Вскоре затем явилось его замечательное стихотворение «Пушки и паруса».

Этот период времени в жизни Крылова ознаменован также имевшим довольно большое влияние на его дальнейшую судьбу тесным знакомством с А. Н. Олениным, в доме которого все тогдашние русские литераторы находили радушный приём и участие. Среди литературных гостей Оленина, Крылов занимал почётное место, но уже не как драматический писатель, а как известный баснописец.

По справедливости можно сказать, что, для истинной славы своего таланта и для истории литературы русской, Крылов родился только когда ему минуло сорок лет, т.е. в период его знакомства с Олениным. В это время он сознал своё назначение, устремив всю поэтическую деятельность свою на один род, именно на басню, и басня его полна и мудрости и грации. И вот, в 1808 году, вышло первое издание его «Басен», в числе 23. Это был блистательный год в истории русской литературы. Книга была раскуплена нарасхват.

М. Н. Никольский 

На фотографии представлен портрет Ивана Крылова, выполненный А. Орловским