Рубенс. Я человек мирных вкусов и заклятый враг войн


В 1621 году окончилось перемирие с Голландией; несколько раньше началась Тридцатилетняя война в Германии; в 1625 году были окончательно прерваны дипломатические отношения между Испанией и Англией. Южные Нидерланды опять были втянуты в водоворот военных действий; международная ситуация обострялась с каждым часом; за кулисами велась сложнейшая дипломатическая игра, в основе которой нередко лежали совершенно произвольные династические расчёты. В это время выступает Рубенс. В противовес прожжённым профессиональным дипломатам у него есть совершенно чёткая политическая концепция: он – сторонник мира, сторонник возобновления дипломатических отношений с Голландией и Англией; не разделяя крайностей воинственной политики испанского двора, он стремится укрепить блок между абсолютизмом и крупной буржуазией и гарантировать последней столь необходимое для её хозяйственного развития мирное существование.

«Для себя я хотел бы, - пишет Рубенс, - чтобы весь мир был в мире и мы могли бы жить в веке золотом, а не железном». «Я человек мирных вкусов и заклятый враг войн, тяжб, столкновений и ссор». Эта борьба за мир была начата Рубенсом уже в 1623 году, когда он вёл тайные переговоры с одним своим родственником, занимавшим видное государственное место в Голландии, о новом перемирии между южными и северными провинциями. В 1625 году Рубенс познакомился в Париже с всесильным английским министром, герцогом Букингемским, и его поверенным в делах, Жербье, причём есть все основания думать, что именно здесь он начал нащупывать почву для улучшения взаимоотношений между Испанией и Англией. Последовавший вскоре за тем полный разрыв между обеими странами прервал на время все дипломатические переговоры. В 1627 году переговоры вновь возобновляются. Под величайшим секретом Рубенс встречается в Голландии с Жербье, чтобы продолжать переговоры. Официальным поводом их поездки является якобы их горячий интерес к искусству. Они посещают мастерские художников, осматривают достопримечательности, а тем временем тайком обсуждают условия перемирия. Интересно, что немецкий художник и историограф Зандрарт, работавший в это время в мастерской Хонтхорста, имел случай познакомиться здесь с Рубенсом. В своей «Teutsche Academie» он приводит несколько фактов, бросающих яркий свет на его художественные вкусы. По поручению Хонтхорста молодой Зандрарт, ничего не подозревавший об истинных целях рубенсовского путешествия, сопровождал мастера в течение 14 дней при его разъездах по Голландии. Подробно описывая любезность и обходительность знаменитого художника, Зандрарт одновременно указывает, кого из голландских живописцев отметил своим вниманием Рубенс. И вот мы узнаём, что он хвалил «Nachtstucke» Хонтхорста, благородный рисунок Блумарта и ландшафты Пуленбурга, заполненные маленькими изящными фигурками. Иначе говоря, Рубен не проявил никакого интереса к реалистической, чисто буржуазной струе голландского искусства, представленной такими мастерами, как Франц Гальс, как родоначальники «тонального» пейзажа Зегерс и Гойен и только начинавший свою карьеру Рембрандт. Законченные вкусы «романиста» толкали Рубенса к итальянизирующим мастерам голландской живописи, наиболее соответствовавшим его художественным запросам. Буржуазный реализм был для него слишком «грубым», он не находил отклика в переродившемся в дворянина буржуа.

Голландские переговоры Рубенса и Жербье остались безрезультатными. Чтобы сдвинуть их с мёртвой точки, в 1628 году Рубенс был призван, по настоянию известного полководца и друга Рубенса, маркиза Спинола, в Мадрид: более либеральные придворные круги делали на Рубенса ставку как на дипломата. Рубенс проживал в Мадриде в королевском дворце, изучал и копировал произведения столь любимого им Тициана, работал в библиотеках и проводил время в обществе 29-летнего придворного живописца Веласкеса. Лишь в апреле 1629 года, после того как было сломлено противодействие всесильного графа Оливареса, Рубенс отправляется, в качестве посланника эрцгерцогини Изабеллы, в Лондон для завершения испано-английских переговоров о мире. В Лондоне Рубенса ожидает блестящий приём. Все ищут возможности познакомиться с прославленным художником, Кембриджский университет жалует его почётным титулом magister in artibus, Карл I дарит ему бриллиантовое кольцо, усеянный бриллиантами аграф и шпагу и заказывает плафоны для парадного зала в Уайтхоле (плафоны эти были водворены на место в 1635 году). В ноябре 1630 года старания Рубенса, несмотря на происки Франции, увенчиваются, наконец, успехом: заключается долгожданный мир. Филипп IV хотел после этой дипломатической победы Рубенса назначить его своим послом в Лондон, но принуждён был отказаться от этой мысли из-за оппозиции испанских грандов, которые считали неудобным, чтобы человек, живущий за счёт изделий своих рук, представлял интересы испанского короля при иностранном дворе.

В 1630 году Рубенс возвращается в Антверпен. В 1631-1632 годах он ведёт переговоры с принцем Оранским в Маастрихте и Люттихе о перемирии с Голландией. Но тут, впервые, он терпит неудачу. Рубенс был ярым приверженцем эрцгерцогини Изабеллы и тончайшим образом выполнял все её директивы, а в это же время группа брабантской знати, ставившая себе задачей скинуть испанское владычество, вела с принцем Оранским тайные переговоры относительно отпадения южных провинций от Испании. Так как Рубенс был для них нежелательным соглядатаем, то они стремились всячески его очернить. Разочарованный Рубенс вернулся в Антверпен и после смерти эрцгерцогини, в 1633 году, никогда больше не возвращался к политике. От последней у него остался горький осадок. В одном из своих писем к Пейреску он пишет, что «возненавидел дворы» и что долгий опыт научил его, «как медлительны государи, когда им приходится платить, и насколько легче им творить зло, чем добро». Столь привлекательная на расстоянии придворная обстановка, манившая своим блеском художника, оказалась, при ближайшем рассмотрении, полной лжи и мишуры. Перед глазами Рубенса прошли все главнейшие политические фигуры Европы первой половины XVII века: дегенеративный Филипп IV, этот жалкий отпрыск Габсбургского дома, фанатичный до жестокости и религиозный до фанатизма; грубый, бессердечный граф Оливарес, всюду сеявший страх своими казнями и дыбами; слабый, бесхарактерный Карл I; фатоватый, надушенный герцог Букингемский; тщеславная, глупая Мария Медичи; властный, волевой, безжалостный кардинал Ришелье. Всех их знал художник, все они отпечатались в его памяти. И поэтому, когда его однажды спросили, отчего он имеет такие грустные глаза, Рубенс коротко ответил: «Они видели слишком много людей».

В. Лазарев

На фотографии представлен "Автопортрет Рубенса с Еленой Фоурмен и их ребёнком"