Перечитаем вместе. Виктор Ардов (1900-1976). Трагедия в цирке. У них. У нас


У них

Старый, желчный жонглёр Угано отнял от лица гримировальный карандаш и в зеркало посмотрел на свою партнёршу.

- Смотри, Лючия, - сказал он, - сегодня я опять видел, как ты стояла в конюшне с этим смазливым Базилио Стаканос из летающей четвёрки! Лучше не выводи меня из себя!

Красавица Лючия промолчала, только лицо её вспыхнуло внезапным румянцем.

«Эге! – злобно подумал Угано. – Очевидно, дело зашло далеко, пора уже действовать!

Днём за кулисами цирка царит причудливый полумрак. Но вот в полутьму эту уверенной походкой прошёл в рабочем трико Базилио Стаканос – красавец из труппы «Четыре летающих чёрта».

Глухое рыканье, раздавшееся поблизости уборной Стаканос, не тревожило артиста: тут в просторной своей клетке помещался берберийский лев Цезарь. Все знали об этом.

Но никто не знал, что лев был не один. Сгорбленная фигура старого жонглёра Угано, казалось, колдовала над клеткой хищника. Чуть-чуть брякнул замок. Скрипнула дверца клетки… и старый Угано исчез, как бы растаяв во тьме…

Царственное животное подняло голову и принюхалось: сквозь полуоткрытую дверь уборной труппы Стаканос до льва доносился лакомый и острый запах здорового человеческого пота. Гигантская кошка двинулась к раскрытой двери клетки…

- О-ла-ла! – раздался в этот момент весёлый фальцет. – А что здесь делает мой кисанька?

Талантливый клоун Теодор – большой друг животных – по своей привычке принёс льву кости после завтрака. Вдруг клоун увидел раскрытую дверь клетки… Захлопнуть её и навесить на петлю замок было для него делом одной минуты. И, только исполнив это, добродушный комик сказал:

- О мой кис-кис, не советуй тьебе выходить сьгодня на прогульять: погода не есть такой хорошь, ты замочишь лапки!

Откуда-то послышался звук, похожий на скрип зубов.

Под куполом, у самых окон, сквозь которые скупо просеивался свет, едва достигая галёрки, поблёскивали трапеции труппы Стаканос. Внезапно из-за ступеней винтовой лестницы вынырнул старый Угано.

- Проклятый клоун! – прошептал он, - Кто его просил запирать льва? Ну, хорошо же! Посмотрим, кто выручит тебя теперь, красавчик Базилио!

В руках Угано сверкнул напильник, и жалобно запищал перепиливаемый трос трапеции.

Выступление четвёрки Стаканос близилось к концу. Сейчас Базилио должен был делать завершающий всё выступление перелёт с одной трапеции на другую. Тревожно замолк оркестр. Сквозь дырочки в занавесе, скрывающем от публики закулисную часть цирка, глядели на Базилио жонглёр Угано и его партнёрша Лючия, уже одетые и загримированные для своего выхода.

Послышалась дробь барабана. Базилио плавно отделился от трапеции, на которой стоял. Секунда – и ловкие руки акробата схватили перекладину другой трапеции.

Но что это?.. Один из тросов этой второй трапеции обрывается… Базилио, не ожидая толчка, теряет равновесие. Руки его разжимаются, и он падает… падает с высоты пятидесяти футов…

Общий стон в публике. Страшный женский вопль за кулисами... И вот уже товарищи выносят с арены ногами вперёд безжизненное тело, которое минуту назад было таким упругим и ловким!..

- Два Угано два – на манеж! – кричит шпрехшталмейстер, едва улеглось волнение.

Старый Угано сбрасывает на руки униформы плащ, прикрывающий его блестящий костюм. Но что происходит с Лючией?

- Я не могу… я не могу работать! – шепчет она, и на её страдающем лице – слёзы.

Шталмейстер сердито щёлкает бичом.

          - Без фокусов, мадам! Завтра – болейте сколько угодно. А сейчас – на манеж!

Лючия покорно пудрит заплаканное лицо. Неестественная улыбка морщит её губы… Оркестр начинает бойкую польку…

А в глазах старого Угано злорадный блеск…

- На манеж! На манеж!..

У нас

Старый желчный жонглёр Угано отнял от лица гримировальный карандаш и в зеркало посмотрел на свою партнёршу.

- Смотри, Люська, - сказал он, - сегодня ты опять трепалась в конюшне с Васькой Стаканос! Мне это не нравится.

- А мне нравится, - зевнув, отозвалась Люся.

- Что нравится?

- Всё. Стоять с ним в конюшне нравится. Разговаривать нравится. И сам Васька нравится. Я с ним ещё, может быть, распишусь!

- Ладно, ладно! – злобно сказал Угано. – Мы тоже не лыком шиты…

Люся пожала плечами.

Откуда-то рядом с уборной Стаканос слышалось страшное рыкание. Жонглёр Угано постоял и решительно открыл дверь.

- Входи, чёрт паршивый, чего стоишь? – прорычал грозный голос.

Угано подошёл ближе, протянул руку и сказал:

- Председателю месткома наше!

- Ну, здорово. Чего тебе?

Угано оглянулся. Зашептал:

- У меня, понимаешь, есть сомнения насчёт Стаканос. Он, по-моему, не член профсоюза. Взносов не платит, активист никакой… Не нужен мне, говорит, ваш Рабис!.. Не мешало бы снять его с работы.

Предместкома густым басом пророкотал:

- Снять – это не разговор. А хвост накрутим, если подтвердится.

Угано убеждающе заметил:

- Лучше бы снять. Он ведь от масс совсем оторвался.

- Ничего, дорвётся обратно… Скажи лучше, как у тебя дело с кассой взаимопомощи?

Под куполом у самых окон, сквозь которые скупо просеивался свет, поблёскивали трапеции Стаканос. Внезапно из-за ступеней винтовой лестницы вынырнул старый Угано.

Жонглёр долго рассматривал трапеции и тросы. Наконец он испустил восклицание радости. Погрозив пальцем вниз, на манеж, старик стал спускаться.

А через десять минут он сидел в кабинете директора цирка и говорил:

- Мне что, Пётр Устинович?.. Я человек посторонний, неответственный. А вам придётся отвечать. Эти Стаканос нахально работают на перетёртой трапеции. Не дай бог, что случится, охрана труда с кого спросит? С вас, Пётр Устинович. Скажут: чего спала дирекция? А я сам видел: в четырёх местах – ржавчина, на самих трапециях – трещины…

- Вы правы, - вдумчиво произнёс директор, - мы для Стаканос закажем новую аппаратуру. А пока пусть работают партерную акробатику, ну, хоть в свердловском цирке…

- Зачем же в свердловском, - не скрывая радости, сказал Угано, - можно и в томском. А не то – во Владивостоке хорошо бы программу укрепить…

Вечером перед выходом на арену Люся Угано долго прощалась с Васей Стаканос, отбывающим в Томск. Когда она подошла к своему партнёру, грустная и заплаканная, старый хитрый Угано сказал:

- Ты не больна, Люсечка, нет? А то потребуй, чтобы тебе дали бюллетень. Теодор и Коко нас свободно сегодня заменят. Я с ними сговорился, и Жинжик не возражает…

Глаза старого Угано блестели…

На фото представлена старинная цирковая афиша