Классные истории. Часть 2


        А нашего одноклассника Антошку Черткова переселяют в новый дом! А этот новый дом строился прямо на наших глазах! Метров в ста от старого. Ну, это прямо очень интересно! Идёшь, например, утром в школу, - у дома два этажа, а обратно бежишь из школы – уже два с половиной.

- Мы 20 лет его ждали! – серьёзным голосом сказал Антошка.

Как только развернулась большая стройка, наша дорога в школу немного изменилась. Раньше мы пробегали дворами, подхватывая друг друга по пути, а теперь мы свой маршрут стали прокладывать через стройку. Причём некоторым ребятам из нашего класса, которые живут прямо рядом со школой, приходилось делать дополнительный круг. Мы залезали на заборы, заглядывали в щёлочки и просто шли напролом.

Нас прогоняли все! От рабочего 25-ого разряда до главного инженера, ответственного за объект. А однажды они даже пришли к нам домой. Не всем коллективом, конечно; делегировали двух человек. Эти двое, преисполненные некими чувствами, говорили моему папе, что хотят и дальше жить в столице, в своих квартирах, и водить детей в школу и кружки, а не кардинально менять свою жизнь в худшую сторону из-за его, то есть папиного, мальчишки, который суёт свой нос в бак с эмульсионной краской.

Вот, врут же люди! – подумал я. Я к их баку вообще не подходил. Что я ненормальный что ли? В бак с краской зачем-то полез Антошка, а я только спросил, как закрепляют строительные леса. Причём самих лесов я не видел – они огорожены.

А однажды идём мы с Антошкой мимо стройки, а он мне говорит с гордостью:

- Вот там, на шестом этаже – моя квартира!

Я посмотрел, куда показывает Антошка. А там не то что его квартиры, там даже намёка на шестой этаж не было!

Я говорю:

- Антошка, какая квартира, третий этаж – и тот ещё не достроили!

Антошка посмотрел на меня свысока и говорит:

- Проектное мышление развивать надо!

Где-то за месяц до переезда Антошка сделался очень задумчивым. Постоянно бубнил себе что-то под нос и измерял линейкой невидимые предметы. Наконец, я не выдержал и поинтересовался, чего это с ним.

Оказалось, что у него дома стояли четырнадцать кораблей! Причём не каких-нибудь там игрушечных, а самых настоящих, модельных, в масштабе. Он их сам собирал из конструктора по схемам. И теперь, когда его родители готовились к переезду и паковали вещи, выяснилось, что эти корабли совершенно не влезают ни в какие коробки! То «мачта гнётся и скрипит», то для кормы места не хватает. 

- А у меня есть круизное судно под флагом Багамских островов! – среди вдруг возникшей в классе тишины раздался громкий шёпот Антошки.

Ребята захохотали, а учительница, которая в этот момент объясняла, как высчитывать скорость поездов, быстренько изменила условия задачи и вызвала Антошку к доске.

Теперь навстречу друг другу мчались не поезда, а шли круизное судно под флагом Багамских островов и тримаран под флагом Канарских островов, который, кстати, тоже есть у Антошки. Не знаю, встречались ли когда-нибудь эти суда в реальной жизни, и сколько времени им на это потребовалось, но Антошка решил эту задачу так, что они всё-таки встретились, причём через 52560000 минут!

- Это через сколько же дней они встретились? – полюбопытствовала учительница. – Или лет? – уточнила она.

Антошка задумался, потом начал рисовать на доске какие-то чёрточки, а потом прямо рукой, без тряпки, виновато стёр один нолик.

Ребята снова захохотали. Ещё бы! Калькулятор был у всех.

После уроков мы с Антошкой бегали, бегали, носились по улицам и оказались у него дома. Зрелище, конечно, завораживающее! Как только я перешагнул порог квартиры, я тут же попал под прицел двух пушек, расположенных на огромном корабле. Корабль начинался в коридоре, точнее на вешалке для пальто, а дальше он тянулся в комнату и зависал в верхней левой точке дверного проёма. На чём держался другой конец корабля, уже в комнате, я что-то не посмотрел.

- Это «Мэри Роуз», - с гордостью сказал Антошка. – Я его собирал ровно с шести до семи!

Я с большим недоверием посмотрел на Антошку.

- За один час управился? Быть такого не может!

- За какой час! – возмутился Антошка. – Я говорю, что собирал его целый год! Мне этот конструктор подарили на день рождения, когда мне исполнилось шесть лет, а собрал я его только к следующему дню рождения. И то папа помогал!

Антошка встал на табуретку и расправил паруса «Мэри Роуз».

- Вот, - продолжил он с гордостью, - а когда мне исполнилось семь лет, мне подарили корабль «Владыка морей». Вон он в комнате стоит. Проходи.

- А между двумя днями рождениями, - не унимался Антошка, - был Новый год, и тогда мне подарили сразу два конструктора – «Атлантика» и «Морской орёл», но с ними я управился быстро – у папы был отпуск до февраля, и ещё дедушка в гости приехал.

Я вошёл в комнату. Справа и слева стояли гигантские корабли! Они были длиннее диванов, а такие мелочи, как стулья и журнальные столики просто терялись среди массивных мачт и якорей.

- А круизное судно, то, что под флагом Багамских островов, – продолжал тарабанить Антошка, - мне подарили просто так! Безо всяких там дней рождения и Новых годов. Прихожу я, значит, домой после школы, а у меня на письменном столе – коробка с конструктором! Мама подарила. Чего ты стоишь? Садись давай!

И нырнув под «Атлантику», Антошка вытянул оттуда стул.

- «Британик» - это, конечно, моя мечта! – и вправду мечтательно сказал Антошка. – Я уже и Деду Морозу об этом писал, и своему дедушке, а «Британика» всё нет и нет!

Я заглянул в распахнутую дверь другой комнаты. Там на полу стояли ещё три корабля.

- А это совсем маленькие яхточки, - сказал Антошка.

«Маленькие яхточки» занимали добрую половину комнаты.

В общем, мы с Антошкой решили, что из просто больших коробок для переезда нам надо собрать ужасно большие коробки для кораблей.

Тут я услышал, как хлопнула входная дверь, и в квартиру вошёл Антошкин папа. Мама (Антошкина) ему тут же сообщила обо мне, ну что я у них дома.

- О, нашли время принимать гостей! – весело сказал Антошкин папа.

- Да это не гости, - возразила ему Антошкина мама. – Это Алёша Кузнецов.

- Из школы или со двора? – вдруг уточнил папа (Антошкин).

Антошкина мама тихо возмутилась:

- Ты бы с сыном чаще делами занимался, а не фрегаты собирал, тогда бы знал, кто такой Алёша Кузнецов.

Я, надо признаться, тоже не очень-то хорошо знал Антошкиного папу и даже не помнил, как его зовут. Поэтому, когда он вошёл в комнату, мы с интересом и любопытством посмотрели друг на друга.

- Константин Антонович, - представился он.

Значит, Антошку в честь дедушки назвали, - подумал я, - того самого, который «Атлантику» и «Морского орла» помогал собирать в новогодние праздники.

- Алексей, - громко и чётко произнёс я.

- Ну, что ж, очень приятно, - отозвался Константин Антонович и направился в сторону кухни. Там на него откуда-то сверху свалился якорь на цепи.

- О, май гот! – по-западному воскликнул он.

- Ой, мой якорь! Якорь мой! – завопил по-нашему Антошка и поскакал спасать свой корабль.  

         Потому что вслед за якорем грохнулась ещё и мачта, а паруса горделиво повисли на оконном жалюзи.

- Вообще-то у нас так не всегда! – неожиданно заявил Антошка, подхватывая паруса. – Такой раскардаш только в последнее время, в связи с обстоятельствами, - дипломатично подчеркнул он.

Ещё бы! – подумал я. – Конечно, не всегда! Каких-нибудь три-четыре года назад была, наверное, вполне себе нормальная квартирка. А теперь – судостроительная кампания собственной персоной!

На следующий день после школы сидим мы в Антошкиной комнате огромнейшие коробки для кораблей собираем. А Антошка всё время бубнит себе под нос, что вот ту тумбочку выкинуть надо, и вот этот стул тоже. Никому они не нужны, а без них кораблям просторнее будет. Мама Антошки строго ему возразила.

А я, чтобы поддержать Антошку, говорю:

- А вот в Италии перед самым Новым годом всё ненужное в окно выбрасывают! А уж когда в новый дом переезжают тем более…

Антошкина мама очень внимательно на меня посмотрела, будто бы хотела оценить мою степень ненужности у себя дома. 

- Любопытно, - наконец, сказала она, - и по каким же критериям оценивают эти вещи?

- Ну, как, - говорю я, - вот, например, не пользуются какой-нибудь вещью с мая месяца, и лежит она себе без дела, только место занимает…

Антошкина мама как-то по-сказочному усмехнулась и взглянула на Антошку.

- А неплохая традиция в Италии, да, Антон?

И медленно вышла из комнаты.

- Ну ты соображаешь, чего ты говоришь? – зашипел на меня Антошка и постучал по своей голове. – Я с твоими заморскими традициями двух третей вещей лишусь!

Я прямо застыл от изумления… Антошка, наконец-то, выучил дроби!

А ещё был случай, когда в один миг на моих глазах развернулось сражение за чемоданчик. Антошкина мама и Антошка имели прямо противоположные намерения. А тут ещё бабушка по телефону громко претендовала на то, чтобы забрать этот чемоданчик себе.

В общем, дело было так. Видавший виды чемоданчик был тайным хранилищем неизвестно чего у Антошки. А его мама хотела этот чемоданчик выбросить. И, скорее всего, она хотела его выбросить ещё до моих итальянских рассказов. Поэтому я тут не при чём! Но Антошка почему-то свалил всю вину на меня! А бабушка по телефону велела этот чемоданчик везти к ней домой, раз уж он Антошке так дорог.

Был ещё такой день, когда Антошкина мама велела всем собрать их личные вещи, чтобы спокойно, без шкафов и холодильников, перевезти их на отельной машине. А Антошка, уверенный в том, что его личными вещами являются исключительно корабли, ничего больше собирать не стал, и мы просто сидели и играли в ноутбук.

Неожиданно в дверях появился Антошкин папа. На плече у него висела японская кинокамера, в одной руке он держал кейс, а в другой – компактный чехол для одежды, внутри которого был чёрный выходной костюм.

- Я готов! – заявил Антошкин папа.

- Это что, все твои личные вещи? – Антошка очень удивился. Потом оглядел свои четырнадцать коробок до потолка и, выдохнув, сказал: - Я тоже готов. А где мама?

А их мама в это время проставляла порядковые номера на своих коробках. Помимо прочего, её личными вещами оказались два сервиза – на шесть персон каждый, вазы, все книги в квартире – от «Колобка» до «Тактики ведения инженерной разведки начала ХХ века», и бытовая техника по мелочи – там чайник, кофейник, утюг…

Я, конечно, подумал, что книга про разведку всё-таки Антошкиного папы, но оказалось – ничего подобно. Книга принадлежала Антошке. Ему её подарила бабушка на позапрошлый день рождения, когда Антошка собирался стать разведчиком. Правда, с разведкой у него тогда что-то не сложилось… И он переквалифицировался сначала в химика-практика, а затем – в инженера-конструктора морских судов, коим и является по сей день.

А тут в середине недели ближе к вечеру к подъезду подъехало такси, из которого вышла Антошкина бабушка.

- Ну, - бабушка сразу перешла к делу, - где чемоданчик? Где аппарат воздушной разведки? Давай, Антоша, быстрее грузим всё в такси.

На бедном таксисте не было лица. «Вот ведь угораздило меня, - наверное, думал он, - принять заказ от агента разведки!» А тут ещё Антошка «подлил масло в огонь» - говорит:

- Бабушка, хорошо, что ты приехала! У нас полная передислокация разведывательного отдела!

Позывной «Бабушка» в Антошкином исполнении прозвучал устрашающе. На фоне «Бабушки» померкли все – от «Крёстного Отца» до «Агента 007».

А бабушка тем временем сворачивала шнур подслушивающего устройства. То, что этот агрегат был игрушкой на нём написано не было, а вот словосочетание «Подслушивающее устройство» - крупными буквами. Папки с грифом «Совершенно секретно», по-простому, бабушка запихнула в хозяйственную сумку. Туда же она отправила и стопку фотокарточек с особо опасными агентами контрразведки. Потом бабушка села в такси на переднее сидение рядом с водителем, пристегнулась, и помахала Антошке рукой. В последний момент Антошка успел пропихнуть ей в открытое окошко машины четыре пистолета. Таксист, видимо, перепугавшись не на шутку, вдруг заявил, что в детстве тоже довольно-таки сносно стрелял из таких же.

- Ой, да куда ж я их? – с простодушием, как и положено засекреченному суперагенту, сказала бабушка.

И, покрутившись на сиденье, распихала пистолеты по карманам пальто.

Ещё, как бы между прочим, бабушка заметила, что у неё дома после Антошкиного папы (тоже, кстати, неплохой позывной – «Антошкин папа») остался целый артиллерийский склад.

На том такси отправилось в путь. 

На следующий день я стал свидетелем стратегической битвы за ложки! Обычные такие ложки, которыми едят первые блюда. Антошкина мама собирала в коробку столовые приборы, а Антошка в дикой панике скакал вокруг. Оказывается, наряду со всеми, в коробку были брошены две ложки от разведывательной радиостанции.

- Сам виноват! – сказала Антошкина мама. – Нечего было разведывательную технику разбрасывать где попало!

И решительно закрыв коробку, вынесла её из кухни.

Антошка в отчаяние присел на стул.

Я говорю:

- Ну, чего ты? Так бывает! Одну станцию запеленговали – другую соберёшь!

Антошка приободрился. Он отыскал какие-то половники, и начал мне демонстрировать, как это работает. С разной частотой Антошка стучал половником об половник и переводил мне на русский язык шифрованное радиосообщение. Я ничего не понял, но было здорово!

Переезжали в субботу. Туда-сюда сновали грузчики, прибывали всё новые и новые грузовики, мелькали мебель и коробки. Из одного подъезда вынесли чёрный полированный рояль времён, наверное, Бетховена, не моложе. И, как это ни странно, нынешние владельцы этого раритета следом не бежали и «Ой-ой-ой, осторожнее! Это же рояль!» грузчикам не кричали. Как будто бы хотели с чистой совестью его случайно потерять во время переезда.

И тут я заметил Антошку с папой. Они вдвоём, забегая то справа, то слева, вытаскивали трёхметровую коробку из подъезда. А вытащив, подхватили её с обеих сторон и бодрым шагом, на зависть грузчикам, таранившим шкаф, направились к новому дому.

Елена Чапленко

Фото - Галины Бусаровой