Образы и контуры. Пьеса. Часть 2


Действие 5

Национальный Художественный Аукцион.

Ленуар (подхватывая Коллера под руку): Месье Коллер, рад Вас видеть в числе первых приглашённых. Надеюсь, Вы не забыли о нашем уговоре?

Коллер (улыбаясь проходящим мимо посетителям): Ну, месье Ленуар, за кого Вы меня принимаете, разумеется нет.

Пиньон (подходит к беседующим): О, господа, какая встреча! (С волнением.) Месье Коллер, оказывается базисную стоимость полотен ставил не Дефразн, а некто Браян. Чем Вы можете это объяснить? Да и не среди организаторов, и не среди приглашённых нашего с Вами общего знакомого, как я вижу, тоже нет.

Коллер (с сожалением в голосе): Да, да, месье Пиньон, но сейчас не стоит об этом.

Раздосадованный Пиньон отходит в сторону.

Ленуар (очень тихо): Где Дефразн? Он не может внезапно появиться?

Коллер (невозмутимо): Что Вы, месье Ленуар? Я нашёл для него дело по душе. (Иронично усмехнувшись.) Он будет заниматься им вплоть до следующего аукциона.

Ленуар (раздражённо): Что, что Вы ему предложили?

Коллер: Прелестного натурщика, которому он, как профессиональный искусствовед, моментально дал очень высокую оценку. Видите, месье Ленуар, всё банально до предела, не стоит беспокоиться.

Ленуар: А как же его честь, совесть, репутация, которыми так дорожит Дефразн?

Коллер: Вообще-то я думал, что мы отвлекаем Дефразна от этого аукциона-бутафории как раз именно для того, чтобы он сохранил за собой свою безупречную репутацию, которая в дальнейшем Вам может очень пригодиться.

В другом конце зала. Браян и Делабель.

Браян: Да, аукцион обещает быть захватывающим. Десятки шедевральных произведений, сотни жаждущих их людей и миллионы, миллионы, миллионы…

Делабель: В своё время художественный аукцион сыграл немаловажную роль в моей жизни, и я вынужден был пойти  на  некоторый  отчаянный  шаг, сулящий для моей    коллекции    пейзаж    Делюфо    1730-ого    года. 

Тогда я был просто одержим творчеством этого художника. Я продавал всё: антиквариат, драгоценности, в конце концов, усадьбу, оставленную мне в наследство, и всё это ради того, чтобы завладеть всеми картинами Делюфо. А их у него было восемьдесят три. И вот, когда моя коллекция насчитывала восемьдесят две работы, тогда-то и появился аукционщик с тем самым единственным пейзажем, которого мне не хватало. Запросил неоправданно высокую цену за свои услуги или… выполнить одно поручение. Первый вариант на тот момент я уже позволить не мог, поэтому пришлось выбрать второй.

Браян (заинтересованно): И что же теперь?

Делабель (с лёгкостью в голосе): Теперь всё отлично. В один прекрасный момент мне разонравился художник Делюфо, я нашёл коллекционера из Италии, который с удовольствием приобрёл у меня все его восемьдесят три полотна.

Браян: Поразительно. Однако Вы теперь один из самых значимых коллекционеров Франции – более трёхсот полотен… Неужели после всего пережитого Вам нравится это занятие? И какими художниками Вы теперь интересуетесь?

Делабель: Занятие нравится. А художников с их полотнами я больше не воспринимаю, иногда мне даже кажется, что я их ненавижу. Единственная картина, которая вот уже многие годы вызывает во мне все чувства, на какие я способен – это «Булонская поляна» Ажеконе, я приобрёл её как раз на сумму, вырученную за коллекцию Делюфо. Очень дорого… Но это же Ажеконе!

Неподалёку от выхода того же зала. Жанрик достаёт из кармана крошечный прозрачный флакон с сиреневым гелем и осторожно показывает его подошедшему Ленуару.

Жанрик (озираясь): Месье Ленуар, посмотрите, пожалуйста, вот на это. Я потратил не один месяц, чтобы добиться именно такого оттенка сиреневого цвета.

Ленуар (практически равнодушно): Вот как? И что же это?

Елена Чапленко

Фото - Галины Бусаровой