Перечитаем вместе. Аркадий Аверченко. Косьма Медичис


Бродя по Большой Морской, остановился я у витрины маленького «художественно-комиссионного» магазина и, вглядевшись в выставленные на витрине вещи, сразу же обнаружил в этих ищущих своего покупателя сокровищах разительное сходство с сокровищами в знаменитой гостиной Плюшкина.

Я даже не погрешу против правды, если просто выпишу это место из «Мертвых душ»:

«...Стоял сломанный стул и рядом с ним часы с остановившимся маятником, которому паук уже приладил паутину. Тут же лежала куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга в кожаном переплете, лимон, весь высохший, ростом не более лесного ореха (тут, на витрине, было полдюжины таких лимонов в банке из-под варенья), отломленная ручка кресел, кусочек сургуча, кусочек тряпки, два пера, запачканные чернилами, зубочистка, совершенно пожелтевшая, - а из всей этой кучи заметно высовывался отломленный кусок деревянной лопаты и старая подошва сапога».

Это, если вы помните, было у Плюшкина. Буквально то же самое красовалось на витрине, но с прибавкой небольшого крайне яркого плаката, стоявшего на самом выгодном месте, посредине... Плакатик изображал разноцветного господина, держащего в одной руке сверкающую резиновую калошу, а пальцем другой указывающего на клеймо фирмы на подошве: «Проводник».

Меня очень рассмешила эта ироническая улыбка нашего быта: резиновых калош нельзя достать ни за какие деньги, а хозяин магазина упорно продолжает их рекламировать.

Так как хозяин стоял тут же, у дверей своей сокровищницы, я спросил его:

- Зачем вы рекламируете калоши «Проводник»?

- Где? - удивился он. - Это? Помилуйте. Да это картина. Мы это продаем.

- Как продаете? Да кому ж это нужно...

- Покупают. Повесишь в комнате на стенке, очень даже украшает. Видите, какие краски!

В торгашеском азарте он снял с витрины господина, указующего перстом на сверкающую калошу, и преподнес это произведение к самому моему носу.

- Вот она, картинка-то. Купите, господин.

Я вспомнил свою петербургскую квартиру, украшенную Репиным, Добужинским, Билибиным, Ре-Ми, Александром Бенуа, - и рассмеялся.

- А в самом деле, не купить ли?

Раз наступает такая дикариная жизнь, что скоро будем ходить голыми, то для украшения наших вигвамов хорош будет и юркий господин, сующий под нос обязательно сверкающую калошу.

В этот момент к нам приблизился незнакомец в темно-зеленом пиджачке в обтяжку и соломенной шляпе-канотье...

Он на секунду застыл в немом восхищении перед господином с калошей, снял шляпу, самоуверенно обмахнулся ею и спросил:

- Что ж вы мне прошлый раз, когда я покупал картины, не показывали этой штуки? Занятно!

- Купите! Замечательная вещь, - захлопотал хозяин, почуяв настоящего покупателя. - Настоящая олеография! Это не то что масляные краски... Те пожухнут и почернеют... А это - тряпкой с мылом мойте - сам черт не возьмет!

- Цена? - уронил покровитель искусства, прищурившись с видом покойного Третьякова, покупающего уники для своей галереи...

- Четыре тысячи.

- Ого! И трех предовольно будет. Достаточно, что вы прошлый раз содрали с меня за женскую головку «Дюбек лимонный» - шесть тысяч.

- Та ж больше. И потом на картон наклеена - возьмите это во внимание!

- Ну, заверните. А фигур нет?

- То есть скульптуры? Очень есть одна стоящая вещь: «Диана с луком».

- Са́дит, что ли?

- Чего?

- Лук-то.

- Никак нет. Стреляет. Замечательный пре́дмет (хозяин сделал ударение на первом слоге) - настоящий, неподдельный гипс! Вещь - алебастровая!..

Когда меценат, закупив часть живописных и скульптурных сокровищ, довольный собой удалился, я сделал серьезное лицо и спросил:

- Скажите, фамилия этого нового покровителя искусств - не Косьма Медичис?

- Никак нет, совсем напротив: Степан Картохин. Они тут у портного в мастерах служат и огромные деньги нынче вырабатывают: до восьмисот тысяч в месяц! Известно, девать некуда, вот они в валюту все перегоняют - вещи покупают. И опять же искусство любят.

И почувствовал я, что все мы, прежние, до ужаса устарели со всеми нашими Сомовыми, Добужинскими, Репиными, Обри, Бердслеями, Ропсами, Билибиными и Александрами Бенуа.

Шире дорогу! Новый Любим Торцов идет!

Бумажки бьют из его карманов двумя фонтанами, и в одной руке у него сверкает всеми цветами радуги «Дюбек лимонный», в другой – «Покупайте калоши «Проводник»!

Ars longa, vita brevis!

(Искусство долговечно, жизнь коротка (лат.)

Фото - Галины Бусаровой