Мужской портрет Ганса Мемлинга и распродажа в Италии


Гитлер и Геринг любили посещать Италию, а затем бахвалиться в прессе и по радио тесной дружбой с фашистской Италией и её дуче Муссолини. На организуемых со всей помпой подобных встречах оба диктатора торжественно клялись в вечной дружбе. После того, как фашистская Италия была вовлечена нацистской Германией в захватническую войну, Гитлер и его приспешники ещё громче, чем прежде, кричали о неразрывной связи с итальянскими союзниками, о верности им.

Однако это не мешало Гитлеру, Герингу и по их примеру другим нацистским фюрерам обворовывать своих итальянских союзников. Нацистские главари во время официальных визитов в Италию не довольствовались одними дружественными заверениями и клятвами в верности. Они старались воспользоваться каждым подходящим случаем, чтобы пронюхать, где можно поживиться ценными произведениями искусства. В галерее Уффици во Флоренции сопровождающий Гитлера консультант обратил его внимание на некоторые произведения, в частности на «Портрет молодого мужчины с пейзажем» работы Ганса Мемлинга.

Этот совершенный по художественной форме портрет был выполнен пять столетий назад, сохранив нам облик молодого человека с вдумчивым и серьёзным взглядом. В его лице и осанке сквозят уверенность представителя молодой подымающейся буржуазии, пытливый интерес к миру, целеустремлённость. Мемлинг помещает молодого человека на фоне неповторимо прелестного пейзажа. Рихард Гаман писал, что для искусства Мемлинга типично «тихое пребывание фигур в пространстве», что созданная этим художником «новая праздничность построена на безмолвном благоговении и тихой сдержанности образов в сочетании с неизменной трогательной наивностью колорита».

Произведения нидерландских мастеров, известных в Италии, необычайно ценились во Флоренции. Поэтому в Малом зале нидерландской живописи в галерее Уффици и сегодня можно насчитать не менее пяти работ Ганса Мемлинга, выполненных им по заказу итальянцев.

Гитлер потребовал, чтобы ему передали портрет Мемлинга, чем поставил итальянские власти в затруднительное положение. Итальянское правительство, конечно, вынуждено было идти навстречу желаниям своих немецких союзников, но это противоречило интересам собственной страны. Однако Гитлер настаивал, а Муссолини не хотел разочаровывать своего друга. Наконец, министр иностранных дел граф Чиано (зять Муссолини), вопреки собственному убеждению написал министру просвещения Джузеппе Боттаи, в чьи функции входила также охрана памятников итальянского искусства, чтобы он не возражал против вывоза картин. Законы, запрещающие вывоз выдающихся произведений итальянского искусства, были изданы с согласия Муссолини. С его же разрешения нацистские главари получили возможность нарушать эти законы, ибо гитлеровская Германия всё ещё поражала воображение союзников своими молниеносными победами. Ещё был в силе союз двух фашистских государств, ещё дуче выполнял за счёт народа Италии все пожелания Гитлера и Геринга; они могли брать то, что им было угодно. Этим были недовольны даже члены итальянского фашистского правительства. Кабинет министров обсудил, какие меры следует предпринять для сохранения сокровищ итальянского искусства. В итоге был составлен список произведений искусства, вывоз которых строжайше запрещался под угрозой суровой кары. Остальные произведения искусства «второго и третьего разрядов» можно было свободно продавать как обычные товары и вывозить за границу. Однако ни Гитлер, ни Геринг, ни их скупщики не питали к подобного рода произведениям искусства никакого интереса. Им были нужны только те, из запретного списка, самого высокого качества, и они либо вымогали их в правительственных инстанциях по специальному разрешению, либо вывозили из Рима в Германию контрабандным путём – с дипломатическим багажом, без таможенного досмотра. Перелистаем найденные после войны документы архива Риббентропа, министра иностранных дел Германии. Мы можем обнаружить в нём множество документов с пометкой «секретно», дающих яркое представление о методах, которыми пользовались представители гитлеровской Германии, чтобы выкачать ценности искусства из союзной Италии.

Поссе по поручению Гитлера объездил всю Италию. В его ведении находилась комиссия, в которой успешно «трудились» даже принцы и князья, чтобы утолить волчий аппетит Гитлера на итальянское добро. Один из них – брат посланника князя Бисмарка, в то время служившего в Риме, а после 1945 года ставшего депутатом боннского бундестага от аденауэровской партии ХДС. Другим скупщиком Гитлера был принц Филипп Гессенский, правнук британской королевы Виктории, племянник бежавшего в 1918 году в Голландию кайзера Вильгельма II и зять итальянского короля Виктора Эммануила. Этот яростный приверженец Гитлера, произведённый в 1933 году в группенфюреры СА, с двадцатых годов проживал в Италии. Являясь главным официальным представителем нацистской партии в Италии, к тому же будучи зятем короля, Филипп Гессенский с лёгкостью раздобывал разрешения на вывоз произведений искусства, значившихся в списке предметов, запрещённых для вывоза за границу.

На Геринга в Италии работал доктор Хофер, директор коллекции рейхсмаршала. У Хофера был целый штат агентов и закупщиков. Последние не отличались столь благородным происхождением, как гитлеровские принцы и князья, однако действовали столь же бесцеремонно, но порой, пожалуй, более ловко, чем их конкуренты.

Поссе приобретал в Италии памятники искусства для Гитлера, как всегда, в тесном контакте с Борманом. Он писал Борману 23 марта 1941 года о результатах своей поездки в Италию: «Довожу до Вашего сведения, что позавчера вернулся из поездки по Италии, длившейся 14 дней. Благодаря тому, что принц Филипп Гессенский подготовил почву (мы с ним дважды ездили в Рим, Турин и Геную), мне удалось приобрести для фюрера свыше 25 картин. Среди них имеются неизвестная великолепная картина кисти Тинторетто (датированная 1562 годом), полотна Морони, Сальвиати, Франческо Маццолы, Макрино д’Альбы (большой алтарь), Понтормо, произведения, выполненные художниками Строцци, Маратта, Кастильоне, Амигони, а также портрет работы Вальдена (около 1831), на котором в полный рост изображена в интерьере жена композитора Россини, и другие. Ведутся переговоры ещё о нескольких вещах, среди которых есть очень значительные. Должен сообщить, что я чрезвычайно удовлетворён своей работой с принцем Гессенским, ибо его прекрасный вкус, понимание искусства, а также его связи, содействовавшие приобретениям в Италии, достойны всяческой похвалы. Переведённые на мой счёт в Рим средства я израсходовал на новые приобретения в Италии. Вследствие этого я обратился к доктору Ламмерсу с просьбой пополнить счёт немецкого посольства в Риме».

В начале апреля 1941 года принц Филипп срочной телеграммой вновь вызвал Поссе в Италию для приобретения обнаруженных принцем шедевров. Поссе тотчас выехал и по прибытии в Рим немедленно отправился знакомиться с этими произведениями искусства.

Затем Поссе затребовал у Бормана необходимые для покупки картин средства. По указанию Бормана для него был отрыт новый счёт на полмиллиона марок, которыми он мог располагать по своему усмотрению.

Перед третьей поездкой в Италию Поссе писал Борману: «Согласно предварительной договорённости с принцем Филиппом Гессенским я отправляюсь 3 июня 1941 года приблизительно на неделю в Италию. В ночь с 3 на 4 июня специальный состав для вывоза картин из Италии будет стоять наготове в Мюнхене. Он проследует через Милан, Болонью, Флоренцию и Рим… Поскольку поездка по железной дороге из Дрездена в Мюнхен сопряжена с большими трудностями, я был бы Вам очень обязан, если бы представилась возможность доставить меня на самолёте из аэропорта Дрездена (Клоцше) в Мюнхен, с тем чтобы я мог успеть к отправке специального состава прилететь в Мюнхен 4 июня в 0 часов 40 минут». Борман тотчас исполнил просьбу особоуполномоченного Гитлера. Чтобы у того не было недостатка в средствах во время его третьего пребывания в Италии, он писал Поссе 28 июня 1941 года: «Я принял меры к тому, чтобы увеличить сумму в 13200000 лир (1650000 рейхсмарок), находящуюся в распоряжении принца Гессенского на особом счету немецкого посольства в Риме. В связи с этим я просил министерство иностранных дел дать указание, чтобы немецкое посольство пересылало счета сюда, в случае необходимости даже заблаговременно, с тем чтобы имперский министр экономики мог без задержки произвести перевод в иностранной валюте в кассу посольства. Прошу вас после оплаты счёта составить отчёт, приложить фотографии приобретённых произведений искусства и одновременно представить предварительные предложения об использовании каждого отдельного объекта». У Поссе не было недостатка в средствах, и он мог приобретать то, что ему было по вкусу.

Но не только Поссе и сиятельный принц рыскали по всем углам Италии. Закупщики Геринга тоже не теряли времени даром. Рейхсмаршал, получая колоссальные доходы от концерна «Герман Геринг Верке» и других промышленных предприятий, а также располагая средствами, которые нацисты выкачивали из временно оккупированных стран, мог себе позволить скупать в союзной Италии любые ценные произведения. С грифом «совершенно секретно» среди упомянутых нами документов хранится также письмо генерального консула Вюстера, написанное им в немецком посольстве в Риме 9 июля 1941 года. Письмо адресовано государственному советнику Грицбаху, начальнику штаба рейхсмаршала Геринга. Из него мы узнаём, что немецкое посольство выделило в распоряжение закупщика, работавшего на Геринга, пять с половиной миллионов лир на приобретение готических ковров. Другой совершенно секретный документ содержит запись одного из ведущих работников немецкого посольства в Риме, сделанную 6 августа 1941 года «о приобретении рейхсмаршалом Герингом двух старинных книг из коллекции маркиза Ди Баньо». Правда в этой записи указывалось, что согласно итальянскому законодательству разрешение на вывоз книг не вдаётся. Однако Геринг не отступал: по его настоянию немецкое посольство обратилось с просьбой к итальянскому правительству о выдаче разрешения на вывоз двух редких книг для «одного высокопоставленного лица в Германии». Итальянское правительство, ссылаясь на то, что в данном случае речь идёт о книгах абсолютно уникальных, ответило отказом. Геринг прекрасно понимал, что итальянцы правы, однако продолжал настаивать. Он просил через одного посредника выдать книги временно, на четыре недели. Затем Геринг пустил слух, что некое высокопоставленное лицо в Германии намерено преподнести одну из этих книг столь же высокопоставленному лицу в Италии. Трюк заключался в том, что Геринг намеревался предложить Гитлеру подарить одну из книг дуче. Какая издёвка была в этой акции: немецкий диктатор делает Муссолини подарок из итальянского достояния.

Подобными же методами Герингу удалось приобрести в Италии множество картин, рельефов, скульптур и других предметов искусства. Однако он уже не мог остановиться и продолжал дальнейшие закупки подобного рода.

Однажды, когда германский генеральный консул в Риме Вюстер обратился с очередной просьбой о разрешении на вывоз для Геринга, итальянский министр Боттаи возразил ему в такой резкой форме, что Вюстер вынужден был сообщить об этом в конфиденциальной записке имперскому министру иностранных дел от 15 августа 1941 года: «При этом министр Боттаи заявил, что за последнее время закупки предметов итальянского искусства немецкой стороной приобрели такой широкий размах, что, на его взгляд, необходимо наконец окончательно разобраться, в связанном с этим комплексе вопросов. Он беспрестанно получает от самых различных германских учреждений и деятелей просьбы об отдельных разрешениях на вывоз предметов искусства в Германию. Выдавая подобные разрешения, он постепенно наносит большой ущерб Италии, не получающей при этом взамен ничего равноценного. Нынешнее разбазаривание предметов итальянского искусства и их вывоз за границу, на его взгляд, приняли недопустимый характер».

Однако это письмо не помешало Гитлеру и Герингу продолжать хищническую скупку художественных сокровищ союзной Италии. 26 октября 1941 года Геринг ставит посла фон Макензена в известность, что его закупщик Хофер вновь приобрёл в Италии «девятнадцать картин, два ларя, четыре стола, скамью, шкаф, небольшой рельеф и терракотовую статуэтку». Приблизительно месяц спустя, 23 ноября 1941 года, Хофер сообщает рейхсмаршалу, что ему удалось приобрести ряд произведений из коллекции князя Контини во Флоренции. Посол Макензен сделал по поводу новых приобретений выговор Хоферу. К тому же посол жаловался, что Хофер вывозит из Италии приобретённые им для рейхсмаршала произведения искусства без официального разрешения. На это геринговский закупщик придумал ложное оправдание, будто бы Муссолини, при личной встрече на Восточном фронте, обещал Герингу разрешение на вывоз произведений искусства из Италии. В свою очередь, Макензен ответил Хоферу, что «содержание беседы между рейхсмаршалом и дуче во всяком случае совершенно неизвестно низшим инстанциям и в особенности министру просвещения Боттаи, в противном случае действия последнего, предпринятые после разговора, необъяснимы!».

Итальянское правительство было вынуждено положить на стол немецкому послу длинный список произведений искусства, вывезенных только за последние недели из страны для высоких персон гитлеровской Германии. В их число входили портрет кисти Ганса Мемлинга из Флоренции, картины Бернардо Строцци «Св. Катерина» и «Св. Цицилия», пейзаж работы Алессандро Маньяско, полотна Тьеполо «Ринальдо и Армида» и «Ринальдо и воины», «Мадонна с младенцем и святыми» Филиппо Маццолы, «Снятие с креста» Тинторетто, «Пьяный Силен» Луки Джордано, «Коронование св. Цицилии ангелами» Бернардо Каваллино и «Всадник из семьи Дориа» кисти Рубенса. Далее следуют стенной фриз, состоящий из одиннадцати частей, венецианской школы начала XVII века, «Прославление мадонны» неаполитанской школы XVIII века, римская мозаика «Похищение Европы» и, наконец, приписываемая Леонардо да Винчи картина «Леда с лебедем». Гитлер, заплативший за эту картину восемь миллионов лир, 12 мая 1941 года велел повесить её в своём доме в Мюнхене.

В начале октября 1941 года Боттаи обратился к германскому послу с просьбой принять генерального директора по вопросам искусства Лаццари. Лаццари вежливо, но настойчиво изложил германскому послу точку зрения итальянского правительства и при этом передал ему «аппунто» - памятную записку. В «аппунто», как информирует Макензен Риббентропа 7 октября 1941 года, «были изложены имеющиеся у итальянского правительства сведения о незаконных закупках предметов искусства, на вывоз которых требуется особое разрешение, а также сведения об уже состоявшемся или предстоящем вывозе этих предметов в Германию. Итальянское правительство, к сожалению, как явствует из «аппунто», широко информировано обо всём этом и даже осведомлено о том, что в хозяйственном отделе посольства спрятана часть этих вещей в упакованном виде, а другая часть (гобелены) перевезены в помещение генерального консульства в Милане». Далее посол Макензен в том же послании сообщает о том, что генеральный директор Лаццари упрекнул его за «заявление, которое я сделал Боттаи после моего возвращения с Восточного фронта о прекращении этих закупок (за исключением особых случаев, оформляемых лично мною), тогда как на самом деле этого не придерживаются». К своему посланию Макензен присовокупил также и «аппунто», переданное ему генеральным директором Лаццари от имени итальянского правительства. В этой записке, помимо упомянутых Макензеном упрёков, Лаццари сообщает, что экспедитором Чолли недавно были отправлены из Флоренции в адрес германской дипломатической миссии шесть тюков с гобеленами и девятнадцать ящиков с произведениями искусства, оцененными в четыре миллиона лир. Далее в «аппунто» говорилось, что итальянское правительство хорошо информировано о многочисленных закупках художественных произведений без предъявления их экспертному ведомству. Затем следовал перечень большого количества предметов. И хотя Макензен был великолепно обо всём информирован, он заявил Лаццари, что не имел представления об этом и в высшей мере поражён тем, что узнал. В письме, написанном на следующий день Лутеру – помощнику статс-секретаря имперского министерства иностранных дел, - Макензен жаловался, что итальянцы, к сожалению, слишком хорошо информированы о происходящем. Он указал на то, что последствия бесчисленных закупок произведений итальянского искусства, продолжающихся вопреки сделанному им итальянскому правительству официальному разъяснению, принимают чрезвычайно нежелательный для Германии оборот и что будет весьма нелегко выпутаться из этого трудного положения. Посол предложил затем несколько вариантов, как можно выкрутиться из этой нелёгкой ситуации. При этом он придумал лживый, но, по его мнению, блестящий спасительный вариант: поставить итальянцев в известность, что в больших ящиках с произведениями искусства нет вещей в адрес Гитлера и Геринга. Эти произведения искусства якобы закуплены по высочайшему повелению для украшения различных зданий, которые будут строиться немцами в Италии в послевоенный период, например, новое здание посольства, различные учреждения и павильон Всемирной выставки. Невзирая на протесты итальянских инстанций, гитлеровские и геринговские уполномоченные продолжали скупку. Склады посольства в Риме и консульства в Милане были завалены ящиками с итальянскими художественными произведениями, подготовленными к вывозу в Германию. Здесь же были спрятаны и тридцать три ящика с памятниками итальянского искусства, закупленными Хофером для Геринга. Министра иностранных дел Риббентропа это нимало не удивило. Можно предположить, что он посмеивался про себя, когда составлял в ноября 1941 года телеграмму с грифом «господину послу лично»: «В тех случаях, когда речь идёт о закупках господина рейхсмаршала, прошу Вас содействовать тому, чтобы впредь… выдавалось необходимое разрешение на вывоз и чтобы дальнейшее оформление и в остальном происходило в соответствии с пожеланиями господина рейхсмаршала». Однако в заключение Риббентроп предлагает немецкому послу в Риме «во избежание трудностей с итальянским правительством… больше не принимать на хранение в посольстве ящики, не запросив предварительно Берлин, чтобы удостовериться в законности и целесообразности подобного хранения».

На первом этапе разграбления Италии между Гитлером и Герингом ещё не было столкновений из-за добычи. Сохраняемая видимость полного согласия не мешала Герингу затевать интриги против «его фюрера». Геринг, осведомлённый Макензеном о недовольстве итальянского правительства по поводу его бесконечных покупок, писал последнему 26 октября 1941 года: «Насколько мне известно, озабоченность итальянского правительства вызвана главным образом крупными закупками, которые принц Филипп Гессенский произвёл там для фюрера. При этом речь идёт частично о предметах искусства, входящих в перечень сокровищ, которые запрещено вывозить».

Разграбление итальянских памятников искусства приняло такой размах, что министр просвещения Боттаи в своей речи, произнесённой 9 мая 1942 года перед соответствующей комиссией фашистской палаты депутатов, вынужден был подробно остановиться на вопросе о вывозе художественных сокровищ в Германию. Он заявил, что теперь считает себя обязанным, опираясь на законы военного времени, полностью запретить всяческий вывоз произведений искусства. И чтобы избежать кривотолков, министр Боттаи лично поставил в известность гитлеровских дипломатов Макензена и Вюстера о том, что его речь в охрану итальянского художественного достояния была санкционирована Муссолини.

Однако даже принятый по этому вопросу закон в итальянском парламенте не прекратил грабежа художественных ценностей Италии. Нацистские главари находили всё новые лазейки для утоления своей необузданной алчности. Должно быть, Гитлер очень гордился приобретением триптиха «Чума во Флоренции» работы австрийского художника Ганса Макарта. Этой вещью Гитлер был обязан доносу своего особоуполномоченного Поссе. Поссе в сентябре 1940 года поставил в известность Бормана, что картина Макарта, облюбованная Гитлером, находится во Флоренции в собственности Ландау-Финали, еврейской семьи, состоящей в родстве с Ротшильдами. Он сообщил, что тщетно пытался купить картину в этой семье и поэтому просит Бормана «добыть её дипломатическим путём», то есть добиться от итальянских властей её конфискации. Борман последовал этому совету. Он информировал Поссе: «Согласно нашему приказанию вилла во Флоренции конфискована. Предприняты соответствующие меры для приобретения картины». Некоторое время спустя Муссолини преподнёс своему другу Гитлеру конфискованный триптих «Чума во Флоренции». В акты «музея фюрера» картину записали как «подарок дуче».

Можно выделить два этапа в процессе разграбления художественных сокровищ Италии. Первый, когда союз Италии и гитлеровской Германии казался нерушимым. В это время приобретения в Италии могли делать только Гитлер, Геринг и их ближайшие приспешники; никто другой не осмеливался перебегать им дорогу. Второй этап начался со дня свержения Муссолини, 25 июля 1943 года, после чего союз двух фашистских государств распался и гитлеровская Германия вступила в войну со своим бывшим союзником. Теперь нацистским фюрерам не было необходимости прикрываться легальными документациями, они могли открыто грабить, как это делалось на всех завоёванных ими землях. Гитлер послал в Италию зондеркоманду по разграблению произведений искусства «Наследие», орудовавшую до этого на Востоке. Эсэсовцы из «Наследия» не могли действовать по заранее составленным планам, как это делалось в других странах, ибо это был уже конец военного периода Италии, фронт был уже прорван. Поэтому они действовали поспешно и ожесточённо. В хаосе, возникшем во время отступления гитлеровских дивизий из Италии, немецким офицерам и солдатам представилась возможность по примеру вышестоящего начальства воровать подвернувшиеся под руку произведения искусства.

После высадки западных союзников в Италии весь Апеннинский полуостров превратился в большой военный рынок. В это время многие итальянские музеи начали эвакуацию принадлежащих им ценностей в отдалённые монастыри и замки. Одним из крупнейших центров хранения эвакуированных из итальянских музеев ценнейших произведений искусства был монастырь Монте Кассино. Хранилища произведений искусства располагались в Монтаньяне, в бомбоубежищах Кастель Поппи и в Кампо Торес. Эти места хранения в канун решающих сражений лежали ещё за линией немецкого фронта. Немецкие дивизии при отступлении расхищали множество предметов искусства из ближайших хранилищ. Так, исчезли в июле 1944 года при отступлении 362-й немецкой пехотной дивизии из хранилища Монтаньяно 307 картин, принадлежащих Уффици и другим флорентийским галереям. В августе 1944 года солдаты и офицеры 305-й пехотной дивизии, отступая, ограбили хранилище в Кастель Поппи.

Во время военных действий монастырь Монте Кассино подвергся обстрелу. Поэтому немцы заявили, что они якобы хотят под своей охраной вывезти из монастыря хранящиеся там произведения искусства и передать их в Ватикан. Когда в конце 1943 – начале 1944 года 160 грузовых машин направились в Рим, многие художественные ценности пропали при перевозке. Немалую часть прихватили с собой эсэсовские офицеры и, чтобы прикрыть своё воровство, подарили Герингу ко дню рождения две ценные работы старых мастеров. Шестьдесят ящиков, украденных во время перевозки, частью попали в собрание Геринга, частью были отправлены на сборный пункт «музея фюрера» - в хранилище Альт-Аусзее.

Число увезённых из Италии в Германию памятников искусства в разных источниках даётся по-разному. В книге о разграблении памятников искусства, выпущенной в Мюнхене издательством «Листферлаг» в 1966 году, со ссылкой на документы вашингтонского архива, приводятся данные о том, что гитлеровскими войсками во время отступления было украдено из Италии 3600 произведений искусства, «многие из которых стоили целое состояние». Поскольку Италия длительный период была союзницей Германии, то за ней долгое время не признавалось права на получение репараций от Германии. Только в 1948 году она получила права (аналогичные государствам-победителям) на возврат похищенных нацистами художественных ценностей. …существовало мнение, что приобретённые по поручению Гитлера и Геринга произведения были закуплены легально и поэтому они должны остаться в Германии. Лишь в 1953 году правительство Аденауэра было вынуждено возвратить Италии также и эти произведения искусства. Это решение является подтверждением того, что произведения искусства, приобретённые с помощью угроз и вымогательств в первый период разграбления Италии, также являются объектами величайшего в истории грабежа, учинённого нацистскими заправилами.

Для приёма возвращённых вещей была организована специальная правительственная комиссия. Комиссию возглавил Родольфо Сивьеро. Комиссия долгие годы разыскивала пропавшие вещи. Это было нелегко, так как они не раз сменили владельцев.

Летом 1959 года в Палаццо Венециа в Риме проводились переговоры между ФРГ и Италией о тех произведениях искусства, которые исчезли из Италии во время войны. При этом, как сообщала пресса, было установлено, что в Италию возвращено около 3000 произведений, которые «попали в Германию незаконно или в результате политических закупок». Указывалось также, что 600 вещей всё ещё не возвращены. Родольфо Сивьеро выпустил с помощью своих сотрудников каталог исчезнувших из Италии произведений искусства на 555 страницах.

Вскоре после окончания войны американские оккупационные власти в Баварии возвратили итальянскому правительству «Портрет молодого мужчины с пейзажем» работы Ганса Мемлинга вместе с тридцатью другими художественными произведениями.

Родольфо Сивьеро и возглавляема им комиссия продолжили розыск затерявшихся шедевров итальянского искусства…

Рут и Макс Зейдевиц

На фото представлена работа Ганса Мемлинга