Был сломан царский телефон…

Историческая закономерность или трагическая случайность?


          Выстрел в Сараево, которым был убит наследник австрийского престола, сразу показал, что дело идёт к мировой войне. Исследованием М.Н. Покровского установлено, что убийство произошло с ведома сербской охранки и по наущению из России, которая провоцировала войну. Но, с другой стороны, Австрия и Германия хотели того же. Об этом свидетельствует их поведение в те роковые дни, которые пережил мир после предъявления ультиматума Сербии до объявления Германией войны России. Австрийский император Фран-Иосиф сразу повёл дело к «умалению Сербии», как он писал Вильгельму. Немецкий посол в Вене Чиршка, желавший предостеречь свою союзницу «от необдуманных шагов», получил нагоняй от Вильгельма, который сам сделал при чтении его донесения пометки: «Кто его уполномочил на это? Это очень глупо» и т.д. Вильгельм с самого начала дал полную свободу своей союзнице, сетуя только, что она действует слишком медленно. Наконец австрийский совет министров, ободрённый поддержкой из Берлина, предъявил такие требования Сербии, которые она не могла принять, так как они уничтожали суверенитет сербского государства. Читая об этом донесении своего посла, Вильгельм делает весьма сочувственные пометки. Германия принимала все подготовительные решения на случай войны с Россией в то время, когда дипломаты заверяли друг друга о полном миролюбии. Уже составленный ультиматум медлили предъявить Сербии, ожидая, когда Пуанкаре покинет Питер, чтобы застать врагов порознь.

В своих воспоминаниях Сазонов, умный дипломат, старающийся обелить свою политику и поведение России перед войной, правильно резюмирует содержание австрийского ультиматума Сербии в следующих словах: «сломить Сербию, не считаясь с Россией». Кроме воспоминаний руководителей тогдашней политики имеется официальный фактический материал, который показывает, что с самого начала Австрия вела дело или к войне, или к уничтожению Сербии как суверенного государства. Если мы вспомним конфликт России с Германией в 1913 г. из-за назначения генерала Сандерса командиром, то станет понятно, что такая неуступчивость Австрии неизбежно вела к мировой войне. Австрия имела столько возможностей показать своё миролюбие и кончить дело без военного вмешательства, но она не использовала ни одной. Предложение о посредничестве «незаинтересованных держав» было отвергнуто в Берлине и не дало возможность локализовать конфликт. Если оно не было принято, то только потому, что в Берлине и Вене предпочитали дипломатическим разговорам на конференции более решительное средство – язык пушек.

Вильгельму без сомнения хорошо было известно от своего посла в Петрограде, что Россия не допустит территориального уменьшения Сербии и что намерение Австрии добиться её «умаления» неминуемо приведёт к войне с Россией. Граф Пурталес сообщал о своём разговоре с Сазоновым, который ему заявил: «Жизненные интересы России требуют, чтобы Сербия не превращалась в «вассальное государство Австро-Венгрии», «Сербия не должна стать Бухарой».

С этими заявлениями очень мало считались, так как боеспособность России германцами расценивалась не особенно высоко. Предложение Сазонова передать конфликт на рассмотрение нейтральных сторон было отклонено в Берлине и Вене. И всё больше укреплялось впечатление, пишет бывший немецкий посол в Англии, что Германия хочет войны при «всяких обстоятельствах». Однако Вильгельм хотел войны не при всех обстоятельствах. Он хотел её при условии, что Англия будет соблюдать нейтралитет. Как только выяснилось, что придётся воевать со всей Антантой, прыть немецкого императора поубавилась, но возврата назад уже не было.

         Заслуживает внимания поведение Англии. Точка зрения русской дипломатии совершенно ясна. С самого начала конфликта Сазонов держался того взгляда, что дело идёт к войне и другого выхода быть не может. Политика царского правительства находила полное одобрение во Франции. Но Англия держалась в тени, предоставив своим союзникам свободу действий. Она отказалась сделать заявление о решительной поддержке своих союзников, как это имело место во время франко-германского конфликта. Воспоминания Сазонова содержат дружеский упрёк за это англичанам. «Одного решительного заявления о солидарности великобританского правительства с Францией было тогда достаточно, чтобы «разогнать густо собиравшиеся грозовые тучи», пишет Сазонов. Если верить этому утверждению, совершенно непонятно становится поведение английской дипломатии, опытнейшей дипломатии в мире империалистов. Или она потеряла способность совершенно разбираться в событиях или, наоборот, так хорошо понимая логику развития конфликта и его последствия, как и Сазонов, она дала ему зайти так далеко, что не было возврата к мирному его разрешению.

И в России, и в Германии во главе событий стояли военные партии, сторонники быстрых решений.

28 июля Австрия объявила войну Сербии. На следующий день Россия мобилизовала 4 военных округа, мотивируя необходимостью защиты против Австрии. Надеяться в такой обстановке на возможность мирного исхода мог только сумасшедший человек. Как показывают воспоминания Сухомлинова и Сазонова, они и не надеялись, а подталкивали события до их конца.

В 2 часа дня 30 июля Янушкевич, начальник главного штаба, вызвал Сазонова к себе. У него же был и военный министр Сухомлинов.

Из воспоминаний Сазонова:

«Я застал обоих генералов в состоянии крайней тревоги. С первых же слов я узнал, что они считали сохранение мира более невозможным и видели спасение только в немедленной мобилизации сил империи».

Сазонов имел точно такое же мнение, поэтому и принял предложение обоих генералов уговорить Николая дать распоряжение о всеобщей мобилизации, которая уже фактически означала объявление войны. На следующий день была объявлена всеобщая мобилизация. Получив по телефону согласие Николая, Янушкевич сломал телефон, боясь, что Николай ещё одумается и отменит принятое решение.

На следующий день Германия мобилизовала армию и флот. Между Николаем и Вильгельмом продолжался ещё обмен телеграммами, но никто не придавал им значения, так как после объявления Россией мобилизации, пишет Пурталес, «для меня стало окончательно ясно, что война стала уже более неотвратимой». Последняя телеграмма немецкого правительства требовала в качестве гарантии мира остановки мобилизации, на что Николай не согласился, и 1 августа (19 июля) Германия объявила войну России, а через два дня и Франции.

Немецкие войска потекли в Бельгию, через которую лежал удобный путь для нападения на Францию. Нарушение бельгийского нейтралитета явилось благовидным предлогом для вступления в войну Англии под лозунгом защиты свободы и справедливости.

История ВКП(б) – том 3, 1929

(Государственное издательство)