Никита Филаретов. Интервью с солистом

Театра оперы и балета им. Д. А. Хворостовского


РГ«МиЛ»: Расскажите, пожалуйста, о том, где Вы родились и выросли? Когда Вы стали интересоваться музыкой?

Никита Филаретов: Я родился в центральной части России, в городе Владимире. Сколько себя помню, всегда тянуло к музыке в любых её проявлениях. В 1998 году транслировали по каналу Культура финальный тур конкурса Чайковского, где тогда играл молодой Денис Мацуев. И я, слушая его выступление и указывая бабушке пальцем на телевизор, сказал: «Хочу играть также...». В 6 лет меня приняли в Детскую музыкальную школу №1 им. С.И.Танеева на фортепианное отделение в класс Е.П. Барковской. От природы в детстве у меня музыкальные данные были обычного уровня, «звёзд с неба не хватал», но у меня было огромное желание заниматься музыкой, слушать музыку, играть на фортепиано. Заканчивая музыкальную школу уже в классе И.В. Марковой, я совершенно не думал, что свою жизнь свяжу с музыкой уже на профессиональном уровне. После окончания средней школы №39 г. Владимира я поступил во Владимирский Авиамеханический колледж на экономическое отделение. И потом уже параллельно совмещал учебу в музыкальном колледже на вокальном отделении в классе Ольги Лопуховой. В это время я точно для себя решил, что хочу заниматься академическим вокалом профессионально. Потом Москва, Российская Академия музыки им. Гнесиных, и сейчас я солист Красноярского театра оперы и балета им. Д. А. Хворостовского.

РГ«МиЛ»: Под какие партии из ведущих мировых опер наилучшим образом подходит Ваш голос? У Вас есть партия-мечта?

Никита Филаретов: У меня высокий бас, но я всегда хотел быть тенором. Опера для тенора – это всегда любовь, нежность, нега, страсть. Это мне ближе по душе. А у басов всегда роли отцов, дедушек, королей. Партия мечта? У басов она у всех одинаковая – «Борис Годунов». Это не просто партия в опере, это – роль! Настоящая театральная роль с безумно сложной вокальной партией.

РГ«МиЛ»: Что представляет собой Ваша концертная деятельность вне театра?

Никита Филаретов: Когда приезжаю на свою Родину в город Владимир, я стараюсь везде петь, если есть такая возможность. Во Владимире у меня своя публика, которая приходит на мои сольные концерты и отдельные выступления в общей концертной программе.

РГ«МиЛ»: Насколько опасно перестраивать голос с оперного звучания на музыку более лёгкого жанра? Каков риск невозврата к классике?

Никита Филаретов: Опера и классическая эстрада всегда шли параллельными путями. Многие выдающееся советские оперные певцы пели эстрадный классический репертуар. И многим это удавалось делать на высшем уровне. Иосиф Кобзон, Муслим Магомаев, Юрий Гуляев и другие изначально получили классическое образование в направлении именно академического вокала. Это образование им давало огромные возможности для выражения всех нюансов и тончайших граней эстрадной классической песни. Жанр советской песни для меня очень близок. Я с детства слушал вместе с мамой и бабушкой пластинки советских песен. Моя мама – Нэлли Станиславовна – большая поклонница выдающейся певицы – Народной артистки СССР Людмилы Георгиевны Зыкиной. Перестраивать манеру пения на эстрадную я никогда не хотел. Да и зачем? Академическим голосом советские классические песни будут звучать более богато и красиво. Риск невозврата к классике? Каждый оперный певец должен уметь петь весь классический репертуар, в том числе и эстрадный.

РГ«МиЛ»: В чём заключается главная сложность камерного пения?

Никита Филаретов: Камерная музыка – это первый жанр, который я узнал, начав заниматься академическим пением. Романсы не требуют настоящего оперного голоса, но при этом сложны своей глубиной и философией. Романс примерно по времени идёт 3-5 минут.

И за это маленькое количество времени нужно успеть «нарисовать» картину, заложенную авторами, передать ту глубину чувств, которую заложили композитор и автор стихов. В этом и есть основная сложность исполнения камерной музыки. Романс – это монолог. Он требует интимности, внутреннего понимания смысла, глубины чувств и нюансов. Все свои сольные концерты я пел со своим лучшим музыкальным другом, потрясающей пианисткой, доцентом Российской Академии им. Гнесиных Анной Крымской. И именно с ней мы спели огромное количество камерной музыки многих русских композиторов: от Глинки до Свиридова, Шапорина.

РГ«МиЛ»: Вы проходили мастер-классы у одних из лучших представителей оперного искусства. Что Вам дал каждый из этих уроков в плане творческого развития?

Никита Филаретов: Елена Образцова – выдающееся певица XX века, Народная артистка СССР. Встреча с ней перевернула многое в моём понимании жизни и нахождении в профессии певца. Главное её пожелание было – «Пой музыку. Ноты никому не нужны...». Я был на мастер-классах многих выдающихся певцов, но наибольший вклад в меня всё-таки внесла Елена Васильевна Образцова. Я до сих пор не могу поверить и признать, что её больше нет с нами. Она для меня останется всегда такой же веселой, жизнерадостной, хулиганистой. Никогда не забуду её анекдотов, которые я часто вспоминаю и рассказываю другим.

РГ«МиЛ»: В чём заключается Ваша деятельность по вопросам культуры Владимирской области? Какие задачи стоят перед Вами в настоящее время?

Никита Филаретов: К сожалению, я сейчас уже мало и редко бываю во Владимире. На расстоянии очень тяжело заниматься какими-либо творческими и культурными проектами. Тем более, сейчас сменилась власть... В новую команду я пока не вошел. Есть много идей, проектов, которые бы я хотел воплотить на территории Владимирской области. Надеюсь, в будущем руководство области меня услышит. Я очень люблю Владимирскую область. Это моя Родина. Всегда буду стараться приезжать и петь для своей многочисленной публики. Приятно находиться на той сцене, где тебя признают и любят.

РГ«МиЛ»: Перед какой публикой выступать наиболее волнительно?

Никита Филаретов: Однозначно перед своей публикой в городе Владимире, которая меня знает в разном репертуаре. Я очень уважаю каждого зрителя, который пришёл ко мне на концерт. Всегда после концерта даю автографы и фотографируюсь с каждым желающим, сколько бы ни было народу.

РГ«МиЛ»: Чего, в большей степени, следует опасаться, выходя на сцену в рамках спектакля и в рамках сольного исполнения?

Никита Филаретов: В спектакле каждый солист оперы «связан» рамками интерпретации режиссёра и дирижера, а в сольном концерте на сцене только я, и могу делать всё что я хочу.

РГ«МиЛ»: Какими особенностями обладает церковное пение, и какие его главные отличия от оперы?

Никита Филаретов: Я с 18 лет начал петь в церковном хоре. Сразу попал в Архиерейский хор Свято-Успенского Кафедрального Собора города Владимира. Благодарен судьбе, что так случилось. Благодарен регенту Татьяне Оганян и Роману Климентовскому, которые научили меня церковному пению во всех его проявлениях. Для меня это особая школа. В пении на клиросе совершенно не нужно оперного голоса. В богослужении главное вера в Бога, молитва со смирением и покаянием. Опера – это жанр страстей и дерзновения. Придя в храм хочется молиться, исповедоваться, причащаться и просто отвлечься от всех мирских забот и проблем.

РГ«МиЛ»: Любовь (нелюбовь) к классической музыке – это, в большей степени, внутренняя предрасположенность личности, или установки общества, в котором эта личность формируется?

Никита Филаретов: Я считаю, что это, прежде всего, внутренняя предрасположенность личности. Нельзя научить любить классическую музыку. Или человек её понимает или нет.

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Никиту Филаретова

за интересный рассказ

Фото - и видеоматериалы - из личного архива Никиты Филаретова