У зелёной ветки. Ганс Христиан Андерсен. Писарь


Жил-был чиновник, и ему по должности полагалось красиво и чётко писать. Дело своё он знал хорошо, а вот писать красиво и чётко не умел; тогда он дал объявление в газету, что ищет человека с красивым почерком. Таких людей объявилось хоть пруд пруди! Одними их именами можно было доверху набить бочку. А нужен был только один, и чиновник, не долго думая, нанял первого попавшегося; и верно, почерк у того был, что у живой машинки чистописания. Чиновник был мастер своего дела. И теперь, когда писарь перебелял его бумаги чёткими, красивыми буквами, все говорили:

- Написано отменно!

А писарь, который сам по себе и полскиллинга не стоил, рассудил по-своему:

- Писал-то эти бумаги ведь я!

Наслушавшись за неделю, что говорит народ, он возгордился и сам захотел занять должность чиновника.

Ему бы впору быть хорошим учителем чистописания; надев белый галстук, он имел бы вполне пристойный вид за чайным столом в обществе, а он вдруг вздумал переплюнуть всех других писарей.

Стал он писать о художниках и о скульпторах, о поэтах и о тех, кто сочиняет музыку. Он нёс несусветную околесицу, а когда чересчур завирался, то на другой день писал, что-де вышла опечатка. А между тем всё, что бы он ни писал, была одна сплошная опечатка. Ведь вся его сила была в почерке, но вот беда: в том, что напечатано, красивого почерка-то не разглядишь.

- Захочу – вознесу, захочу – растопчу! – бахвалился писаришка. – Сам чёрт мне не брат! Я, если хотите, маленький господь бог, а подумать, так не такой уж и маленький!

Всё это, конечно, был бред, и он-то его и доконал, о чём появилось сообщение в газете. Быть может, его другу, который умеет сочинять сказки, и следовало немного приукрасить всю эту скучную историю. Но о жизни этого писаришки, о жизни, заполненной всякой чепухой, мерзостью и вздором, как ни старайся, хорошей сказки не напишешь.

Перевод Л. Брауде 

На фото представлен портрет Г.Х. Андерсена работы Карла Хартманна