Высоким слогом. За выкуп расстанусь, пожалуй, с тобою


Иннокентий Анненский

Конец осенней сказки

Неустанно ночи длинной

Сказка черная лилась,

И багровый над долиной

Загорелся поздно глаз;

Видит: радуг паутина

Почернела, порвалась,

В малахиты только тина

Пышно так разубралась.

Видит: пар белесоватый

И ползет, и вьется ватой,

Да из черного куста

Там и сям сочатся грозди

И краснеют… точно гвозди

После снятого Христа.

 

Иннокентий Анненский

Первый фортепианный сонет

Есть книга чудная, где с каждою страницей

Галлюцинации таинственно свиты:

Там полон старый сад луной и небылицей,

Там клен бумажные заворожил листы,

Там в очертаниях тревожной пустоты,

Упившись чарами луны зеленолицей,

Менады белою мятутся вереницей,

И десять реет их по клавишам мечты.

Но, изумрудами запястий залитая,

Меня волнует дев мучительная стая:

Кристально чистые так бешено горды.

И я порвать хочу серебряные звенья…

Но нет разлуки нам, ни мира, ни забвенья,

И режут сердце мне их узкие следы…

 

Илья Эренбург

***

Когда в Париже осень злая

Меня по улицам несет

И злобный дождь, не умолкая,

Лицо ослепшее сечет, -

Как я грущу по русским зимам,

Каким навек недостижимым

Мне кажется и первый снег,

И санок окрыленный бег,

И над уснувшими домами

Чуть видный голубой дымок,

И в окнах робкий огонек,

Зажженный милыми руками,

Калитки скрип, собачий лай

И у огня горячий чай.

 

Фёдор Сологуб

***

Из чаш блистающих мечтания лия,

Качели томные подруги закачали,

От озарений в тень, из тени в свет снуя,

Колыша синевой и белым блеском стали.

По кручам выше туч проходит колея,

Высокий путь скользит над темнотой печали,

И удивляемся, - зачем же мы дрожали?

И знаю, - в полпути угасну ярко я.

По колее крутой, но верной и безгрешной,

Ушел навеки я от суетности внешней.

Спросить я не хочу: - А эта чаша – чья? –

Я горький аромат медлительно впиваю,

Гирлянды тубероз вкруг чаши обвиваю,

Лиловые черты по яспису вия.

 

Фёдор Сологуб

***

Холодный ветерок осеннего рассвета

Повеял на меня щемящею тоской.

Я в ранний час один на улице пустой.

В уме смятение, вопросы без ответа. 

О, если бы душа была во мне согрета

Надеждой на ответ, могучей жаждой света!

Нет и желанья знать загадки роковой

Угрюмый смысл, почти разгаданный судьбой. 

«Текут события без цели и без смысла, -

Давно я так решил в озлобленном уме, -

Разъединенья ночь над весями повисла, 

Бредём невесть куда, в немой и злобной тьме,

И тьмы не озарят науки строгой числа,

Ни звучные хвалы в торжественном псалме». 

 

Константин Бальмонт

Звёздные знаки

Творить из мглы, расцветов и лучей,

Включить в оправу стройную сонета

Две капельки росы, три брызга света

И помысел, что вот еще ничей.

Узнать в цветах огонь родных очей,

В журчанье птиц расслышать звук привета,

И так прожить весну, и грезить лето,

И в стужу целоваться горячей.

Не это ли веселая наука,

Которой полный круг, в расцвете лет,

Пройти повинен мыслящий поэт?

И вновь следить в духовных безднах звука,

Не вспыхнул ли еще не бывший след

От лёта сказок, духов и комет.

 

Константин Бальмонт

Лунный свет

Когда луна сверкнет во мгле ночной

Своим серпом, блистательным и нежным,

Моя душа стремится в мир иной,

Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.

К лесам, к горам, к вершинам белоснежным

Я мчусь в мечтах; как будто дух больной,

Я бодрствую над миром безмятежным,

И сладко плачу, и дышу – луной.

Впиваю это бледное сиянье,

Как эльф, качаюсь в сетке из лучей,

Я слушаю, как говорит молчанье.

Людей родных мне далеко страданье,

Чужда мне вся земля с борьбой своей,

Я – облачко, я – ветерка дыханье.

 

Валерий Брюсов

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски

В бледном отблеске луны;

Замерзают в льдинах сказки

О страданиях весны;

Светлых вымыслов развязки

В черный креп облечены,

И на празднествах все пляски

Ликом смерти смущены.

Под лучами юной грезы

Не цветут созвучий розы

На картинах Красоты,

И сквозь окна снов бессвязных

Не встречают звезд алмазных

Утомленные мечты.

Валерий Брюсов

Ассаргадон

Я – вождь земных царей и царь, Ассаргадон.

Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.

Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.

Египту речь моя звучала, как закон,

Элам читал судьбу в моем едином взоре,

Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.

Владыки и вожди, вам говорю я: горе.

Кто превзойдет меня? Кто будет равен мне?

Деянья всех людей – как тень в безумном сне,

Мечта о подвигах – как детская забава.

Я исчерпал до дна тебя, земная слава!

И вот стою один, величьем упоен,

Я, вождь земных царей и царь – Ассаргадон.

 

Николай Гумилёв

***

Нас было пять… мы были капитаны,

Водители безумных кораблей,

И мы переплывали океаны,

Позор для Бога, ужас для людей.

Далекие загадочные страны

Нас не пленяли чарою своей,

Нам нравились зияющие раны,

И зарева, и жалкий треск снастей.

Наш взор являл туманное ненастье,

Что можно видеть, но понять нельзя,

И после смерти наши привиденья

Поднялись, как подводные каменья,

Как прежде черной гибелью грозя

Искателям неведомого счастья.

 

Осип Мандельштам

Пешеход

Я чувствую непобедимый страх

В присутствии таинственных высот.

Я ласточкой доволен в небесах,

И колокольни я люблю полет!

И, кажется, старинный пешеход,

Над пропастью, на гнущихся мостках

Я слушаю, как снежный ком растет

И вечность бьет на каменных часах.

Когда бы так! Но я не путник тот,

Мелькающий на выцветших листах,

И подлинно во мне печаль поет;

Действительно, лавина есть в горах!

И вся моя душа – в колоколах,

Но музыка от бездны не спасет!

 

Осип Мандельштам

Казино

Я не поклонник радости предвзятой,

Подчас природа - серое пятно.

Мне, в опьяненьи лёгком, суждено

Изведать краски жизни небогатой.

Играет ветер тучею косматой,

Ложится якорь на морское дно,

И бездыханная, как полотно,

Душа висит над бездною проклятой.

Но я люблю на дюнах казино,

Широкий вид в туманное окно

И тонкий луч на скатерти измятой;

И, окружён водой зеленоватой,

Когда, как роза, в хрустале вино, -

Люблю следить за чайкою крылатой!

 

Иван Бунин

Кондор

Громады гор, зазубренные скалы

Из океана высятся грядой.

Под ними берег, дикий и пустой,

Над ними кондор, тяжкий и усталый.

Померк закат. В ущелья и провалы

Нисходит ночь. Гонимый темнотой,

Уродливо-плечистый и худой,

Он медленно спускается на скалы.

И долгий крик, звенящий крик тоски,

Вдруг раздается жалобно и властно

И замирает в небе. Но бесстрастно

Синеет море. Скалы и пески

Скрывает ночь – и веет на вершине

Дыханьем смерти, холодом пустыни.

 

Михаил Струве

***

Поникнув воспаленными крылами,

Багряный лик в последний раз блеснул.

Соленый ветр с залива потянул,

И дым чернее стал над кораблями.

Не прогремят тяжелыми цепями

Лебедки быстрые. Умолкнул гул.

Кипучий рейд недвижимо заснул.

Спят корабли, зарывшись якорями

В надежное властительное дно

Им дальний путь в морских пустынях снится,

Изгибы волн и облаков руно.

И в этот час, когда совсем темно,

Хочу бесшумно, как ночная птица,

Под парусом в неверный путь стремиться.

 

Владимир Набоков

Страна стихов

Дай руки, в путь! Найдем среди планет

пленительных такую, где не нужен

житейский труд. От хлеба до жемчужин --

все купит звон особенных монет.

И доступа злым и бескрылым нет

в блаженный край, что музой обнаружен,

где нам дадут за рифму целый ужин

и целый дом за правильный сонет.

Там будем мы свободны и богаты...

Какие дни. Как благостны закаты.

Кипят ключи кастальские во мгле.

И глядя в ночь на лунные оливы

в стране стихов, где боги справедливы,

как тосковать мы будем о земле!

 

Николай Оболенский

***

Запенились волны, опасны и зыбки,

Закинул в пучину свои невода,

Попалась сегодня туда вместо рыбки

Царевна-мечта, хороша, как звезда.

Белее роз белых, серебряных лилий,

А губы – как спелый и сочный гранат.

Зеленые очи испуг затаили,

Кристаллики соли в короне горят.

Рассыпались кос золотые каскады,

Рукам ее нежным сетей не порвать,

Запуталась, бьется и просит пощады,

«За выкуп расстанусь, пожалуй, с тобою

Хотел бы я песню хоть раз услыхать,

Пропетую гордой царевной-рабою!»

Фото - Галины Бусаровой