Триумф! Триумф! Великий Вагнер…


В конце января 1833 года Вагнер поехал в Вюрцбург, получив от местного Общества любителей музыки лестное предложение продирижировать там своей увертюрой. В Вюрцбургском театре пользовался большим успехом его старший брат Альберт – актёр, певец и режиссёр. Благодаря его содействию Рихард получил работу в театре. В его обязанности входило репетировать с хором и разучивать с певцами их партии. В Вюрцбурге он пробыл год, на практике изучил современный репертуар, типичный для провинциальных театров. К этому присоединилась работа дирижёра в Обществе любителей музыки (где исполнялись его произведения) и, конечно, композиция.

В Вюрцбурге Вагнер написал (за 5 месяцев) свою первую оперу «Феи», по сказке «Женщина-змея» итальянского драматурга XVIII века Карло Гоцци. Вагнер словно следовал совету своего любимого писателя Гофмана, который видел в этих «сказках для театра» богатейший источник сюжетов для опер. «Феи» Вагнера – произведение незрелое, несамостоятельное, в духе немецких сказочных опер того времени, о любви смертного и феи, с таинственными духами, фантастическими превращениями и счастливой развязкой.

В январе 1834 года Вагнер возвратился в Лейпциг, надеясь увидеть здесь «Фей» на сцене; однако опера была отвергнута дирекцией; безуспешными оказались и попытки сестры Розалии добиться постановки в Праге и Шредер-Девриент – в Дрездене («Феи» увидели свет рампы лишь через 5 лет после смерти Вагнера). Но это не обескуражило композитора: с новым приливом творческих сил он принялся за работу над второй оперой – «Запрет любви» по комедии Шекспира «Мера за меру», - законченной два года спустя. Это – резкий контраст «Феям»: вместо туманного царства духов – улицы итальянского города Палермо, охваченного вихрем карнавала, вместо «идеальной» фантастической любви – борьба за свободу простых человеческих чувств, весёлая насмешка над ханжеством и лицемерием. Если первое произведение написано в традициях немецкой романтической оперы, то во втором отразилось увлечение итальянской и французской комической оперой с их живостью действия, яркими характерами, стремительно развивающимися событиями из реальной жизни.

Музыкальная жизнь Лейпцига в эти годы находилась в расцвете. Здесь работали крупнейшие композиторы Германии – Шуман и Мендельсон, которые не только своим творчеством, но и общественно-просветительской деятельностью активно боролись за новое, передовое искусство. Феликс Мендельсон, возглавивший в 1835 году концерты Гевандхауза, пропагандировал серьёзную музыку, исполнял незаслуженно забытые произведения Баха и Генделя. Под его управлением постоянно звучали творения Бетховена, Шуберта, Шумана.

Роберт Шуман в 1834 году начал выпускать «Новый музыкальный журнал». В резких, остроумных статьях он высмеивал филистерство (мещанство), горячо поддерживал смелость и новаторство молодых композиторов. Он первый приветствовал гений Шопена, а на склоне лет «открыл» выдающегося немецкого композитора второй половины XIX века – Брамса. Шуман предложил Вагнеру сотрудничать в его журнале. Знакомство состоялось, и в течение ряда лет в «Новом музыкальном журнале» появлялись корреспонденции Вагнера. Однако дружбы и глубокого взаимопонимания между двумя великими современниками не было: несмотря на то, что Шуман и Вагнер, по существу, шли одним путём, к единой цели, и перед ними стояли общие задачи, они не сделались единомышленниками. Шуман обладал характером молчаливым и замкнутым. Бурный темперамент Вагнера неприятно поражал его и мешал сближению. О даровании Вагнера Шуману тогда ещё трудно было судить, однако и познакомившись с его зрелыми операми, Шуман остался к ним равнодушен. Вагнер, для которого основным жанром творчества становится опера, не интересовался произведениями Шумана, его фортепианными пьесами и романсами (единственная его опера «Геновева», написанная в 1848 г., не принадлежит к числу удач композитора).

И с Мендельсоном у Вагнера не установилось творческих контактов. В концертах Гевандхауза под управлением Мендельсона прозвучала лишь одна увертюра Вагнера; симфония же, посланная Мендельсону, осталась неисполненной. Вагнер почувствовал себя оскорблённым, хотя позже признавал незрелость этого произведения и не обращался к жанру симфонии, считая, что его призвание – опера. Однако и последующие нередкие встречи с Мендельсоном (почти до самой его смерти в 1847 г.) не привели к сближению. И музыка Мендельсона – более гармоничная и уравновешенная, не столь ярко новаторская, как музыка Шумана, - осталась Вагнеру чуждой.

Сезон 1834/35 года Вагнер провёл в Магдебурге, где дирижировал в небольшом оперном театре. Дела театра шли плохо, несмотря на энергию нового дирижёра, которого полюбили и публика и артисты.

Директор Магдебургского театра объявил себя банкротом. Перед закрытием театра Вагнер спешно поставил свою оперу «Запрет любви». Артисты только из уважения к нему взялись исполнить новое произведение. Однако на репетиции оставалось лишь 10 дней, партии разучивались наспех, все надежды возлагались на суфлёра. На премьере, состоявшейся 29 марта 1836 года, публика с трудом могла что-либо понять. Вагнер хотел раздать зрителям отпечатанные либретто, но полиция потребовала изменить название оперы, которое ей показалось слишком вольным. Вагнер надеялся на успех второго спектакля, однако он не состоялся: в зале находилось 3 человека, а за кулисами муж примадонны устроил сцену ревности, завершившуюся дракой. Так закончилась сценическая жизнь второй оперы Вагнера – больше «Запрет любви» на сцене не появлялся.

Покинув в мрачном настроении Магдебург, Вагнер долго не мог найти работу. Наконец он устроился дирижёром в Кенигсбергском театре… Через 2 месяца и этот театр потерпел крах. Вагнер обременён долгами, его преследуют кредиторы. С трудом ему удалось вернуться в Дрезден. Вскоре он получил предложение поехать в Ригу, где работал старый знакомый – Дорн: во вновь открывшемся Немецком театре есть место дирижёра. Вагнер был согласен на всё, хотя поездка в царскую Россию (которая представлялась ему холодной, как Северный полюс) вызывала у него опасения.

В Риге Вагнер провёл 1837-1839 годы Работа в маленьких провинциальных театрах всё больше тяготила композитора. Он убедился, что уже вторая его опера была слишком сложной для постановки в подобном театре. Композитор пытался, по совету директора, написать лёгкую комическую оперу на сюжет арабских сказок «Тысяча и одной ночи» - «Счастливое медвежье семейство», но бросил, почувствовав, что начинает писать музыку пошлую, тривиальную, рассчитанную на дешёвый успех. Материальное положение Вагнера не улучшилось, он всё больше запутывался в долгах. В письме к новому директору театра он писал: «Я готов взяться за любую работу – за исключением чистки сапог и таскания воды…».

Вагнер живёт на окраине Риги, в «Петербургском форштадте», мало с кем встречается, кроме товарищей по театру. Он занят сочинением оперы «Риенци последний трибун» по роману английского писателя Бульвер-Литтона. Редкие прохожие тихого предместья в изумлении останавливаются у дома купца Бодрова, со второго этажа которого доносятся нестройное пение и громкие звуки рояля. «Риенци» - большая 5-актная опера, рассказывающая о народном трибуне XIV века, поднявшем восстание в Риме и погибшем во время пожара Капитолия. В опере множество действующих лиц, грандиозные массовые сцены, шествия, битвы и пожары. Ясно, что её постановку невозможно осуществить на маленькой провинциальной сцене. И у Вагнера всё больше зреет решимость попытать счастье в Париже. «Риенци» написан по образцу господствующего во Франции жанра «большой оперы»; когда Вагнер работал над «Риенци», ему вспоминались и оперы Спонтини, и «Немая из Портичи» Обера, и «Вильгельм Телль» Россини, созданные для Парижа.

Мысль о Париже занимала Вагнера давно. Ещё в 1837 году из Кёнигсберга он послал своё либретто «Высокая невеста» в Париж, драматургу Скрибу, создававшему либретто почти всех ставящихся в театре «Большой оперы» произведений.

В Риге он брал уроки французского языка, которые помогли ему вписать французский текст в партитуру наполовину готовой оперы «Риенци». Наконец в июне 1839 года Вагнер покинул рижский театр, гастролировавший в Митаве. Тайно, без паспорта, ночью перешёл он границу вместе с контрабандистами, и в прусской гавани Пиллау сел на небольшое торговое судно, отправлявшееся в Лондон. Поездка по морю оказалась длительной и тяжёлой; разыгравшаяся буря, едва не погубив корабль, отбросила его к норвежским берегам, и лишь через три с половиной недели путешественники добрались до Лондона. Месяц спустя Вагнер приехал в Париж.

Вагнер поселился на узкой улице, где слышался скрип повозок… в маленькой комнатке на четвёртом этаже в доме, где родился Мольер. Вначале ему казалось, что мечты его близки к осуществлению. Ещё на пути в Париж, в Булони, Вагнера любезно принял Мейербер – познакомился с законченными актами «Риенци» и снабдил молодого композитора рекомендательными письмами. Для постановки в Париже Вагнер выбрал «Запрет любви», как оперу, которая больше всего подходит к французским вкусам и может иметь успех. Директор одного из театров обнадёживал обещаниями, но вскоре театр прогорел и закрылся. Тогда Вагнер принёс в крупнейший театр Парижа – «Большую оперу» - эскиз либретто своей новой оперы «Летучий Голландец»: директор театра восхищается замыслом, но заказывает музыку не Вагнеру, а посредственному французскому композитору.

Наряду с переложениями Вагнер занимался литературным трудом: «Если я чувствовал своё унижение в аранжировках мелодий, которые заказывал мне Шлезингер (издатель), то за статьи для его газеты я ухватился, чтобы мстить за своё унижение. То, что я писал, было криком возмущения положением нашего современного искусства; меня уверяли, что это часто доставляло удовольствие читателям». Вагнер писал статьи о музыкальной жизни Парижа, о знаменитых исполнителях и новых постановках, а также создавал музыкальные новеллы. Одна из них – «Конец немецкого музыканта в Париже», заслужившая похвалу Гейне (он сравнивал её с рассказами Гофмана), рисовала бедствия молодого немецкого композитора и его смерть в нищете среди блеска и роскоши французской столицы.

Вагнер, в отличие от своего героя, не умер в Париже, но его положение было катастрофическим. Всё ценное заложено в ломбарде и продано. Не достав денег, Вагнер попал в долговую тюрьму и вышел из неё лишь через месяц.

Но ничто не сломило его волю к творчеству.

Уже здесь, в молодости, отчётливо появилась та черта характера, которая будет типичной для Вагнера на протяжении всей его долгой жизни: работать, работать неустанно, несмотря ни на что, находя в творчестве и радость, и долг, и забвение…

Потеряв всякую надежду увидеть свои оперы на сцене, Вагнер всё же закончил «Риенци», одновременно написал увертюру «Фауст» (одно из лучших произведений раннего периода) и в летние месяцы 1841 года, сняв дешёвую квартиру под Парижем, принялся за сочинение «Летучего Голландца». Был взят напрокат рояль, но в течение дня Вагнер не решался прикоснуться к нему, боясь, что он больше не музыкант: вдруг за бесконечно долгие месяцы писания статей и переложений чужих произведений он разучился сочинять?..

Всё яснее становилась Вагнеру изнанка музыкальной жизни Парижа: погоня за дешёвым успехом, угождение вкусам буржуазной публики, бездумная развлекательность вместо высоких идеалов. Символом продажного, буржуазного искусства стали теперь для Вагнера театр «Большой оперы» и творчество Мейербера, вызывавшее его резкие нападки.

В Париже Вагнер всё больше тоскует по родине. Он погружается в чтение немецкой истории, просит друзей достать ему немецкие народные легенды и сказания; именно они вдохновляют его на новые оперные замыслы. У Вагнера крепнет желание вернуться в Германию. Он предлагает свои оперы различным немецким театрам. Наконец, после долгих проволочек, «Риенци» принят к постановке в Дрездене, «Летучий Голландец» - в Берлине. 7 апреля 1842 года Вагнер покидает Париж. По пути в Германию он в первый раз увидел Рейн: «с радостными слезами на глазах поклялся я, бедный художник, в вечной верности моей немецкой отчизне», - писал он.

***

«Триумф! Триумф!.. День настал! Пусть он светит вам всем!» - так писал Вагнер своим друзьям о премьере «Риенци» в Дрездене 20 октября 1842 года. Безвестный музыкант, погибавший в нищете в Париже, он внезапно стал модным композитором, знаменитостью; газета поместила его автобиографию с портретом. Шумный успех «Риенци» был для Вагнера неожиданностью.

Один из его товарищей по театру так рисует душевное состояние композитора во время премьеры:

«Я целый вечер не отходил от Вагнера и не знал, чему мне больше радоваться – восторгу публики или удивлению Вагнера перед воздействием его музы… Вагнер смеялся и плакал одновременно, обнимал всех и в то же время обливался холодным потом». Когда на следующий день он хотел приняться за сокращение оперы – спектакль длился 6 часов, - то певцы энергично запротестовали. Через 2 с половиной месяца, 2 января 1843 года, состоялась премьера другой вагнеровской оперы – «Летучий Голландец» под управлением самого композитора – и тоже с успехом. Вагнеру предложили занять место дирижёра Дрезденского театра. После пробного исполнения «Эврианты» Вебера он получил наконец – в 30 лет – солидное постоянное место.

Однако сам Вагнер принял это место после больших колебаний и сомнений. «Какой ужас охватывает меня, - писал он вскоре по приезде в Дрезден, - когда я думаю, что мне предназначено банальное, скучное «счастье», из-за которого мне придётся искать удовольствие в общении – вместо кур и коз – с придворными советниками и ослами…» Вагнер боялся потерять свою свободу художника, погрязнуть в мелочных закулисных интригах, столкновениях с дирекцией, с певцами, которые привыкли к театральной рутине и будут противиться его нововведениям.

Дрезденский театр – один из лучших оперных театров Германии, помещавшийся в недавно построенном прекрасном здании, сулил большие художественные возможности. Правда, после смерти Вебера за его пультом стоял посредственный дирижёр и композитор, но оркестр обладал выдающимися музыкантами, и среди певцов были известные имена: Вильгельмина Шредер-Девриент, тенор Тихачек, с успехом выступавшие в вагнеровских операх. Шредер-Девриент вообще очень сочувственно отнеслась к молодому композитору и, узнав о его денежных затруднениях, пришла ему на помощь.

Решение Вагнера принять место дирижёра и обосноваться в Дрездене объяснялось не только желанием отдохнуть от скитаний, вырваться из тисков нужды и обеспечить себе материальную возможность спокойно творить. Он мечтал – как несколькими годами позднее Лист и Веймаре – сделать Дрезден крупнейшим музыкальным центром, возродить забытые произведения, поднять вкус публики. И Вагнер с жаром принялся за работу.

Он исполнял творения великих оперных реформаторов второй половины XVIII века – Глюка и Моцарта, большое внимание уделял операм Вебера.

…Вагнер отдал художественный долг… кумиру своей юности. Весной 1846 года, преодолев упорное сопротивление оркестра, после тщательных репетиций, Вагнер продирижировал Девятой симфонией Бетховена. Эта музыка всегда вызывала у Вагнера глубочайшее душевное волнение, и он вспоминал впоследствии, как часами просиживал с нотами в руках, готовясь к репетициям: «Если бы кто-нибудь подсмотрел, как, сидя над раскрытой партитурой, я изучал её и изыскивал способы для наилучшего её исполнения, он увидел бы, что всё моё существо потрясается вздохами и рыданиями, и мог бы спросить себя: прилично ли королевскому саксонскому капельмейстеру вести себя подобным образом?». 8 лет назад эта симфония провалилась в Дрездене, ещё раз подтвердив сложившееся у публики и даже многих музыкантов мнение, что последние произведения Бетховена – плод больной фантазии выжившего из ума, глухого композитора. Вагнер сумел добиться подлинного энтузиазма у исполнителей и огромного успеха у публики; этому способствовали и статьи, опубликованные Вагнером перед концертом, где он разъяснял смысл и значение бетховенской симфонии. После концерта многие подходили к Вагнеру поблагодарить его за то, что он открыл им величайшее творение Бетховена. Среди них находился 16-летний Ганс Бюлов, студент-юрист Лейпцигского университета, будущий знаменитый дирижёр и пианист, который ещё после премьеры «Риенци» был готов стать на колени перед Вагнером.

Дирижёрская деятельность не поглощала Вагнера целиком. Основные силы он отдавал творчеству. Годы пребывания в Дрездене оказались очень плодотворными. После постановки опер «Риенци» и «Летучий Голландец» он написал ещё две – «Тангейзер» (1843-1845) и «Лоэнгрин» (1845-1848). «Тангейзер» также был поставлен в Дрездене с большим успехом 19 октября 1845 года, с участием Тихачека, Шредер-Девриент и 17-летней племянницы Вагнера Иоганны (дочери его брата Альберта).

В этот период родились замыслы почти всех опер, которые композитор создавал на протяжении своей жизни. Закончив «Тангейзера», он задумал комическую оперу «Нюрнбергские мейстерзингеры», созданную 20 лет спустя, а после «Лоэнгрина» написал либретто оперы «Смерть Зигфрида», которая впоследствии явилась частью гигантской тетралогии «Кольцо нибелунга». И только замыслы наиболее своеобразного произведения – «Тристан и Изольда» и последней оперы – «Парсифаль» - ещё не возникли в воображении Вагнера, хотя с героями «Парсифаля» он познакомился в эти же годы, работая над «Тангейзером» и «Лоэнгрином».

Оперы Вагнера начали завоёвывать популярность и на других немецких сценах: на протяжении 40-х годов «Риенци» ставился в Берлине, Касселе и Риге, «Тангейзер» в Веймаре. Все эти успехи создали Вагнеру не только друзей и почитателей, но и врагов. В печати Вагнера-дирижёра постоянно обвиняли в неуважении к традициям, искажении классиков, его оперы находили скучными и непонятными, а его идеи реформы театра – фантастическими и невыполнимыми. Вагнер с трудом преодолевал привычную театральную рутину исполнителей и публики, но противодействия директора театра – чиновника, ничего не понимавшего в искусстве, он сломить не мог. «Летучий Голландец», несмотря на успех, был снят с репертуара после четырёх спектаклей, а когда в 1848 году Вагнер представил в театр только что законченного «Лоэнгрина», - его не приняли к постановке.

В борьбе за новое искусство Вагнер чувствовал себя в Дрездене одиноким. Мендельсон, стремившийся объединить лучшие музыкальные силы Германии вокруг организованной им в 1843 году в Лейпциге консерватории, не поддержал начинаний Вагнера. Шуман, которому Вагнер послал партитуры «Летучего Голландца» и «Тангейзера», оценивал их столь же отрицательно, как и «Риенци». С 1844 года Шуман жил в одном с Вагнером городе и часто с ним встречался, но и здесь, как 10 лет назад в Лейпциге, каждый шёл своим путём.

Неожиданное понимание и поддержка пришли из Веймара. Там с 1848 года руководителем музыкальной жизни города стал Лист, променявший головокружительную карьеру виртуоза-пианиста на скромную деятельность композитора, дирижёра и критика, пропагандиста всего нового, передового. На протяжении своей долгой жизни Лист постоянно поддерживал талантливых музыкантов в разных странах: Глинку и композиторов Могучей кучки – в России, Сметану – в Чехии, Грига – в Норвегии, Альбениса – в Испании, Сен-Санса – во Франции; Шопену он посвятил специальную книгу, а Берлиозу и Вагнеру – статьи.

Первая встреча Вагнера с Листом состоялась в конце 1840 года в Париже. Вагнер вместе со многими другими поклонниками и просителями пришёл в отель к Листу, надеясь на помощь и покровительство молодого Листа (Листу ещё не было тридцати лет), но уже прославленного пианиста. Лист только что вернулся из артистического турне по родной Венгрии, где пользовался исключительным успехом. Он принял всех, по обыкновению, очень любезно, но Вагнер сумел сказать несколько ничего не значащих фраз и не рискнул обратиться с просьбой о помощи. Единственным результатом этого знакомства было приглашение на концерт Листа, и Вагнер ещё раз увидел знаменитого пианиста, окружённого восторженно аплодирующими дамами, исполняющего блестящие и довольно поверхностные виртуозные пьесы, приспособленные к вкусам великосветской публики. Вагнер ушёл с концерта с затаённой горечью и разочарованием и больше с Листом в Париже не встречался.

Они встретились через два года в Берлине, куда Вагнер поехал вместе со Шредер-Девриент. Лист участвовал в придворном концерте. Он подробно расспрашивал артистку об успехе только что поставленной в Дрездене опере «Риенци» и об её авторе, с которым хотел познакомиться. Шредер-Девриент напомнила Листу о первой встрече с безвестным немецким композитором в Париже. Смущённый Лист признался, что совсем не помнит его. Вагнер был покорён его искренностью и простотой обращения, благородством и обаянием, как и все, кто близко знакомился с Листом. Летом 1844 года Лист приехал в Дрезден, чтобы послушать «Риенци». Вагнер встретил его за кулисами, и Лист восторженно отозвался об опере. В своих концертных поездках по разным странам Европы он пропагандировал «Риенци», исполняя отрывки, и с таким восторгом говорил об этой опере, что многие отправлялись в Дрезден, чтобы увидеть её на сцене.

В марте 1848 года, когда Лист проездом из Вены в Веймар вновь посетил Дрезден, он встретился с Вагнером у Шумана. Они музицировали и спорили об искусстве. Вскоре Вагнер приехал к Листу в Веймар. Эти кратковременные встречи заложили основу большой дружбы, продолжавшейся до самой смерти Вагнера. 18 февраля 1849 года под управлением Листа в Веймаре впервые прозвучал «Тангейзер», а 28 августа следующего года благодаря огромным усилиям Листа и также под его управлением состоялась премьера «Лоэнгрина».

***

Вагнер достиг всего – признания, славы, обеспеченного положения, счастья… Оперы его ставились на многих сценах и постепенно завоевали успех у публики различных стран. Но, добившись всех жизненных благ, композитор не успокоился; он не считал выполненной свою высокую миссию. Вагнер с новыми силами принялся за осуществление своей мечты – началась многолетняя борьба за создание специального театра, в котором его оперы должны получить образцовое сценическое воплощение.

Эта идея зрела у Вагнера давно. Ещё в Дрездене, мечтая о реформе театра, он задумывался об организации особых зрелищ, не похожих на привычные спектакли «королевской оперы». Постепенно мечта начала облекаться в конкретную форму. Мирясь с постановками своих опер 40-х годов на обычных сценах, Вагнер чувствовал, что грандиозный замысел тетралогии «Кольцо нибелунга» на них осуществить нельзя. Работая над «Кольцом», композитор представлял себе, каким должен быть этот театр.

Пусть здание «театра для торжественных представлений» не будет роскошным, сооружённым по проекту знаменитого архитектора, с изящными колоннами снаружи и богатой росписью, позолотой лож внутри. Пусть это театр будет возможно более простым, даже деревянным – но зато подлинно народным, построенным на средства всей нации, где слушателем бесплатных представлений станет народ. Местом для своего театра Вагнер хотел выбрать не столицу какого-либо немецкого государства и вообще не крупный центр, а небольшой городок, где легче преодолеть привычную театральную рутину и исполнителей, и публики.

Борьба за свой театр была долгой и упорной. Берлин и Вена, Лондон и Чикаго предлагали Вагнеру место для постройки театра. Особенно выгодными были предложения молодого международного курорта Баден-Баден. Но Вагнер остановил своё внимание на ничем не примечательном небольшом баварском городке Байрейте, находящемся севернее Нюрнберга.

22 мая 1872 год, в день рождения Вагнера, состоялась закладка здания невдалеке от города на высоком холме. Проливной дождь не помешал собраться на это торжество многочисленным его поклонникам. Вечером Вагнер дирижировал в старом театре Девятой симфонией Бетховена. В ней приняли участие лучшие исполнители Германии.

…На открытие Байрейтского театра приезжали из России и Англии, Франции и Америки. Среди русских музыкантов присутствовали П. Чайковский и Ц. Кюи, посылавшие свои корреспонденции в московскую и петербургскую газеты о ходе представлений.

***

Вагнер оставил глубокий след в истории музыки XIX века. Его деятельность была чрезвычайно многогранной. Он был не только композитором, но и драматургом – либретто всех 13 опер написаны им самим. Начиная с 40-х годов, Вагнер не обращался к готовым литературным источникам, а перерабатывал сюжеты различных народных легенд, трактуя их по-новому, своеобразно. Он был одним из крупнейших дирижёров и, наряду с Берлиозом и Бюловом, явился создателем современного дирижёрского искусства.

А. Кенигсберг

Редакция газеты «Мир и Личность»

выражает благодарность

Ленинградскому отделению Издательства «Музыка»

за возможность познакомить читателя

с судьбой великого Вагнера 

Фотография - Рихард Вагнер