Лев Кишкин. За чтение книг с журналами 20 руб. серебром


Данных о работе Библиотеки для чтения Смирдина, как таковой (число и социальный облик читателей, характер активного спроса, годовой книгооборот и т. д.), до нас, к сожалению, дошло немного. По одному из экслибрисов (наборному), видимо более позднему, можно узнать об условиях пользования библиотекой. После заглавного текста «Из Библиотеки для чтения А. Смирдина» и номера (№...) по «Росписи...» на нем сказано: «За год 10 руб. сереб. За полгода 6. За 3 месяца 4. За месяц 2. За чтение книг с журналами 20 руб. сер. Новые книги держать не более двух недель». Плата за пользование книгами Смирдина была не слишком высокой, если вспомнить, что вышедшее в 1830 году отдельной брошюрой второе издание второй главы «Евгения Онегина» стоило, например, 5 рублей.

Среди читателей библиотеки, как можно думать, были многие участники «смирдинского новоселья», а также и те, с кем в разное время книгопродавец так или иначе сотрудничал, кого издавал (Н. А. Полевой, В. Т. Нарежный, Ф. Н. Слепушкин, П. В. Анненков, И. И. Панаев, А. И. Галич, А. В. Никитенко, А. С. Яковлев, а также В. И. Даль И. П. Мятлев, В. А. Соллогуб, П. И. Григорьев, Н. И. Надеждин, В. Г. Бенедиктов и др.). Трудно представить, чтобы лавку и библиотеку Смирдина не посещали Белинский, Лермонтов, Некрасов, Тургенев. Почти наверняка в Библиотеке для чтения на Невском бывал Ф. А. Кони. Могли входить в число ее читателей и А. И. Герцен, и Ф. М. Достоевский, и Д. В. Григорович, и многие другие. Достоверно известно, что книгами из библиотеки Смирдина, когда они уже перешли к Крашенинникову, пользовались Н. Г. Чернышевский и А. Н. Пыпин. Уже одного этого перечня (а специальные изыскания безусловно могли бы его расширить) достаточно, чтобы представить себе значение и место библиотеки Смирдина в русской духовной жизни своего времени. Так же как и все его книжное дело, она сыграла исключительно важную роль в привлечении внимания читающей России именно к русской книге, в том числе и к изданным самим Смирдиным произведениям Пушкина, Державина, Крылова, Жуковского, Марлинского, Вяземского, Давыдова, Баратынского, Ершова, Слепушкина и др. О составе библиотеки мы уже отчасти говорили. Надо еще только заметить, что, кроме подавляющего большинства русских авторов и многих запрещенных изданий, библиотека включала в себя и переводные книги на русском языке. Помимо произведений Новикова, Радищева, Пнина, ряда декабристов и всех сколько-нибудь заметных писателей-современников, в ней были русские переводы Петрарки, Э. Роттердамского, Горация, Монтескье, Вольтера, Руссо, Дидро, Лессинга Шиллера, Гете. Это – если говорить только о художественной литературе.

О количестве книг библиотеки Смирдина позволяет судить ее «Роспись...» (1828). В нее, вместе с двумя прибавлениями (1829, 1832), входило 12036 названий, в то время как в библиотеке В. А. Плавилыцикова в 1820 году их насчитывалось только 7009. Продолживший «Роспись...» Смирдина и издавший еще два прибавления к ней (1852, 1856), с сохранением нумерации и имени бывшего владельца библиотеки, П. И. Крашенинников довел число последовательно пронумерованных названий до 18364, а с добавлениями – до 18772 экз. Эта цифра характеризует расширение библиотеки Смирдина за период с 1832 по 1847 год и позднее, когда она уже принадлежала П. И. Крашенинникову. Откликнувшийся на последнее прибавление к «Росписи...» (1856) Чернышевский писал: «В настоящее время количество книг в библиотеке восходит до восемнадцати тысяч четырехсот названий; если принять в соображение число изданий одной и той же книги, показанных в каталоге под одним номером, и многотомные издания, особенно журналы, то число томов втрое и вчетверо превзойдет цифру названий и представит такое собрание русских книг, которое может уступить в обширности только русскому отделу Публичной библиотеки». Словно бы предвидя судьбу библиотеки Плавильщикова – Смирдина – Крашенинникова, он замечает: «Пользоваться этой библиотекой очень удобно, и она, конечно, всегда будет по своей общедоступности для читателей приносить большую пользу, лишь бы только сохранилась в одних руках и дополнялась старыми и новыми книгами, как это было до сих пор».

О том, как функционировала библиотека при Крашенинникове, сведений почти нет. Известно только, что ее история и изначальная принадлежность пропагандировались новым владельцем. В сознании читателей она оставалась знаменитой библиотекой В. А. Плавильщикова и А. Ф. Смирдина. В проспекте, опубликованном П. И. Крашенинниковым в 1859 году, говорится: «Означенная Библиотека есть та самая, которая в 1815 году открыта была В. А. Плавильщиковым и по смерти его перешла в 1823 году к известному книгопродавцу Александру Филипповичу Смирдину... Можно сказать, что Библиотека эта поистине есть единственная не только в Петербурге, но и во всей России, столь обильно снабженная всеми произведениями отечественной литературы... Книги в моей Библиотеке расположены по отделениям смирдинского каталога... В Библиотеке моей более 18000 названий русских книг и журналов в 60000 томах. Причем количество книг с каждым днем увеличивается: книги тотчас по выходе в свет поступают в Библиотеку...»

Таким образом, перешедшая в 1847 году к П. И. Крашенинникову библиотека продолжала еще долго существовать именно как смирдинская. Она была закрыта лишь после 1864 года, когда умер П. И. Крашенинников. Затем основная часть оказалась у владельца известной во 2-й половине XIX века библиотеки на Невском проспекте (против памятника Екатерины II) адвоката А. А. Черкесова. Где точно находилось книжное собрание Смирдина с середины 60-х до конца 70-х годов и что с ним в это время происходило, полной ясности нет. О его дальнейшей судьбе узнаем из появившейся в 1879 году заметки «Продажа библиотеки Смирдина», где сказано: «В скором времени предстоит продажа знаменитой Смирдинской библиотеки, составляющей в настоящее время часть библиотеки А. Черкесова и Ко в Петербурге... Библиотека Смирдина будет продаваться по частям». Когда именно началась распродажа, шла ли она по частям, как говорилось в заметке, что именно и кому было продано Черкесовым – об этом тоже мало данных. Следующее документальное свидетельство о смирдинской библиотеке относится к 1886 году, когда журнал «Библиограф» сообщил о ней: «Недавно мы узнали, что известный в России рижский книгопродавец г. Н. Киммель приобрел в свою собственность знаменитую библиотеку и что в ней сохранились почти все более замечательные и редкие произведения старой русской литературы; он наморен в непродолжительном времени напечатать каталог ее с обозначением более современных цен книгам». В этом отрывке из статьи «Смирдинская библиотека», подписанной «Н. Г.» (библиограф Н. В. Губерти), обращают на себя внимание слова: «сохранились почти все более замечательные и редкие произведения...» Из них следует, что какая-то часть смирдинских книг уже, видимо, была продана.

Приобретя книги смирдинской библиотеки, Н. Киммель с 4887 по 1890 год действительно издал 6 специальных выпусков «Антикварного каталога...», заключающих в себе перечень книг из библиотеки А. Смирдина, ставших его собственностью. В них те же, в сущности, разделы, что и в «Росписи...» Смирдина: богословие и философия, правоведение, политика и политико-экономические науки, история и география, словесность (ей посвящено два выпуска каталога), военные и морские науки. В общей сложности во всех шести выпусках «Антикварного каталога...» Н. Киммеля обозначено 11938 названий, в том числе в отделе «словесность» - 5510. Предполагалось, что выйдут еще каталоги с описанием остальных книг смирдинской библиотеки по математике и техническим наукам, медицине, философии и педагогике. Но они почему-то не вышли.

Несмотря на то что изданием своих каталогов Н. Киммель преследовал исключительно коммерческие цели, они представляют определенный историко-книговедческий интерес. По ним можно проследить изменение книжных цен (в целом они понизились). Но самое любопытное в них то, что они содержат некоторую информацию о том, какие книги библиотеки Смирдина были наиболее читаемы в свое время. Характеристика книг в каталогах Киммеля нередко сопровождалась такими ремарками об их состоянии: «сильно за­читано», «сильно подержанный экземпляр», «со следами употребления» и т. д. Из этих пометок мы узнаем, что среди «сильно зачитанных», «сильно читанных» и «сильно подержанных» были книги Богдановича, Державина, Жуковского, Пушкина («Кавказский пленник», «Борис Годунов», «Цыганы»), Ф. Глинки и др. «Сильно зачитанными» оказались также произведения ныне полузабытых и забытых авторов Розена, Загорского, Фомина. Большим спросом пользовались мало кому известные теперь, но в свое время «зачитанные» пьесы «Говорун», «Немецкая башмачница», «Брак по календарю». Описание прижизненного издания стихотворений Козлова сопровождено словами «со следами употребления». Уже отдельные примеры показывают, что книги из библиотеки Смирдина имели спрос и не залеживались на полках, что литературные вкусы читателей были разнообразны.

Одна часть книг Смирдина в результате их распродажи Киммелем, а возможно, и раньше попала в Петербург в Публичную библиотеку, что-то оказалось в Исторической библиотеке в Москве, некоторые же книги стали достоянием книголюбов.

На этом история библиотеки Смирдина долгие годы считалась оконченной, а сама она – безвозвратно исчезнувшей. Так, например, H. Н. Абалов сорок пять лет назад писал о ней: «А. Ф. Смирдин и его библиотека сохраняют (часто в преданиях) такую широкую известность и популярность, что уже в близкое к нам время (в «Красной газете», вечерний выпуск, 1929, № 250) мы могли бы прочесть такое сообщение, вызванное преданиями о знаменитой библиотеке под заголовком «Найдена библиотека Смирдина»: «Вчера из Риги сообщили об обнаружении в Латвии библиотеки в 12000 томов, принадлежавшей известному в XIX веке книгоиздателю А. Ф. Смирдину. В библиотеке имеются произведения, лично подаренные Смирдину авторами: Пушкиным, Жуковским, Крыловым, Кольцовым, Баратынским, кн. Вяземским и др.». Это сообщение свидетельствует о широкой популярности и значительном интересе к библиотеке Смирдина...» А дальше H. Н. Абалов замечает: «Большинство книг, полученных Киммелем, было распродано по частям... Возможно, что какая-то, во всяком случае незначительная, часть осталась на складах Киммеля, а книги с автографами выдающихся писателей и другие примечательные книги – и в шкафах личной библиотеки Киммеля и его наследников.

Во всяком случае библиотека Смирдина в целом, как памятник материальный, не дошла до нас, и сообщение «Красной газеты», приведенное нами выше, основано на каком-то недоразумении».

Те же мысли в 1957 году, вслед за H. Н. Абаловым, спустя 17 лет высказал и Н. П. Смирнов-Сокольский:

«В 1929 году в ленинградской «Вечерней Красной газете» промелькнула заметка, сообщающая о нахождении в Латвии библиотеки Смирдина. По-видимому, речь шла о книгах, попавших в личное собрание Киммеля. Дальнейшая судьба их неизвестна. Так закончила свое существование славнейшая библиотека...» К счастью, не закончила. В действительности, к счастью, все оказалось не так. …книжное собрание А. Ф. Смирдина (пусть не полное, но именно собрание, а не отдельные книги)… находилось в Праге. Установить его местонахождение помог случай. 

Это произошло в 1965 году. Находясь в Праге и занимаясь в Славянской библиотеке, я как-то заказал книгу, шифр которой начинался буквами «Sm». Ее долго не приносили. В небольшом читальном зале библиотеки на 4-м этаже, под самой крышей было жарко и душно, читателей было мало. Время перевалило за полдень. Я чувствовал себя усталым, хотелось выйти на свежий воздух и отдохнуть. Каково же было мое удивление и возбуждение, когда, получив просимую книгу, я увидел на ней штемпель со словами «Библиотека А. Смирдина N...». Усталость сразу прошла. Да и кто бы мог остаться безразличным к судьбе этой библиотеки, к судьбе уникального собрания русских книг, которыми пользовались выдающиеся деятели русской культуры? Не мог не заинтересоваться ею и я.  И вот что выяснилось.

Закупив в середине 80-х годов библиотеку А. Ф. Смирдина – П. И. Крашенинникова, рижский книгопродавец Н. Киммель пустил ее в розничную продажу, однако раскуплена она тогда все же не была. Не получила сбыта не только несколько устаревшая литература по технике и естествознанию, но и многие гуманитарные книги, объективная ценность которых с годами не утратилась, а если иметь в виду позднейший библиографический и историко-книговедческий интерес к ним, то и возросла. Так или иначе многие книги библиотеки оказались в конце XIX века у Киммеля нераспроданными. В 1929 году, чтобы освободить складские помещения, владельцы решили продать оставшиеся книги оптом. Об этом, как видно, и сообщала тогда «Красная газета», причем довольно достоверно. К уцелевшей части библиотеки Смирдина проявила интерес незадолго до этого образованная в Праге Славянская библиотека (1924), в задачу которой входило комплектование специальных книжных фондов по истории и культуре славянских народов. В 1932 году Славянская библиотека закупила книги Смирдина и вывезла их из Риги в Прагу.

В годовых отчетах Славянской библиотеки начала 1930-х годов не раз упоминается о приобретении библиотеки Смирдина. Так, например, в отчете за 1932 год читаем: «Как уже сообщалось, Славянская библиотека при значительной поддержке Славянского института приобрела публичную библиотеку петербургского книготорговца просветителя А. Ф. Смирдина (1795-1857) и его последователей в том виде, в каком она до наших дней сохранилась. Библиотека эта, состоящая исключительно из русских книг, была известным центром пушкинской генерации русских писателей и любителей литературы. Содержание библиотеки довольно точно отражает духовную атмосферу того времени и является важным источником для изучения истории культуры и языка эпохи».

Весьма существенно для нас сообщение о собрании Смирдина, содержащееся в следующем годовом отчете, составленном после инвентаризации купленных книг: «Эта библиотека является целостным собранием книг времени первого расцвета русской культуры на рубеже XVIII и XIX столетий... В течение времени некоторые экземпляры из библиотеки были утрачены или проданы (рукописи, книги церковнославянские, первые издания классиков, редкие библиографические издания), но и в теперешнем своем состоянии уцелевшая часть библиотеки представляет собой необычайно ценное собрание не только в количественном отношении, за пределами русских границ, но и по своему общему составу, позволяющему представить важный период русской культуры.

О значении библиотеки Смирдина лучше всего свидетельствует то, что ее каталог, изданный в 1828 г. на более чем 800 страницах, вместе с прибавлениями, вышедшими в 1829, 1832, 1852, и 1856 гг., всегда был и остается по сей день одним из основных библиографических справочников по русской литературе предшествующего времени.

Из библиотеки Смирдина в основной состав Славянской библиотеки включено 11262 единицы и в обменный фонд – 5741 единица дубликатов (в том числе 647 дефектных).

Славянская библиотека будет стремиться восполнить в этом ценном собрании недостающие экземпляры, включая в него книги, уже приобретенные в других местах, а также посредством новых покупок и обмена».

Некоторое представление о состоянии книжного собрания А. Ф. Смирдина, в каком оно было приобретено Славянской библиотекой, дают следующие сопоставительные выборочные данные. Так, например, из 605 названий, относящихся к отделению «История российская» «Росписи...» Смирдина (1828), в Славянскую библиотеку в 1932 году поступило только 140, из 122 номеров отделения «Романы, повести и сказки» - 21, из 82 номеров «Произведений словесности пиитической» - всего 13. Значительно лучше обстояло дело с такими отделениями, как «Медицина» и «Домоводство», где из 650 проверенных номеров сохранилось 468.

Начатая еще в 1930-е годы реставрация книжного собрания Смирдина по его «Росписи...» и четырем прибавлениям к ней продолжалась и после второй мировой войны. На книги, включенные в фонд Смирдина взамен утраченных, а также на все другие книги собрания, не имевшие экслибриса Смирдина, ставился специально изготовленный Славянской библиотекой штемпель – «Библиотека А. Смирдина». Так обозначались и книги, указанные в двух последних прибавлениях к «Росписи...» Смирдина (1852, 1856).

…Оказалось, что на ряде экземпляров, принадлежавших Смирдину, с его экслибрисами, есть надписи. Так, например, на книге «О воспитании детей. Господина Локка. Переведено с французского на русский язык. Часть I. Печатано при Императорском московском университете 1760 года» имеется владельческая надпись: «Сия книга Огея Луркина Куплена 1761 год июня 1 дня». На «Политической карте Европы в течении 1805 и первых трех месяцев 1806 года...» можно прочесть – «Василию Никитичу господину Бринкину...», а на титуле «Офицерских упражнений» (1777) – «Из книг Павла Ст. Кушелева». На книге «Нума Пампилий второй царь римский» (СПб., 1788) есть подпись Мельгунова, очевидно, екатерининского деятеля, издателя журнала «Уединенный Пошехонец». Эти и другие надписи показывают, что библиотека Плавильщикова – Смирдина – Крашенинникова формировалась разными путями, в том числе и посредством покупки подержанных книг у частных лиц.

Представляют интерес экслибрисы и надписи на книгах, которыми пополнялась библиотека Смирдина в процессе реставрации. Многие из них, судя по книжным знакам, входили в Измайловскую библиотеку, в Библиотеку для чтения А. А. Ольхиной, в библиотеки М. Д. Ольхина, Н. Г. Овсянникова, А. А. Черкесова. Есть среди пополнивших смирдинский фонд и экземпляры с экслибрисами известных московских книгопродавцев А. С. Ширяева и М. П. Глазунова. Интересны в ряде случаев и владельческие надписи, в частности А. Иванова (возможно, одного из живописцев, отца или сына), жителя Вологды А. М. Платунова, конной гвардии ротмистра Ивана Вишневского, дьякона И. М. Протелова, О. Турчанинова, Ивана Воронинова, Павла Литова, Никиты Сербского, Александры Павловой, Молостова, Константина Панченко и т. д. Любопытна надпись на книге «Похождения Аристея и Телазии» (перевод с французского, СПб., 1774): «Ис книг Андрей Михайлова Платунова. Куплена в Вологде дано 90 копеек, подписал своеручно 1873 году августа 1. Проба пера». Бытование книг в прошлом как-то характеризует и надпись на книге Феофана Прокоповича «Четыре сочинения» (М., 1773.): «Отцу Диакону Ивану Матвеевичу Протелову в знак памяти М. Н. Тальянов». «Новороссийский календарь на 1855 год» (Одесса, 1854) отмечен автографом П. Кеппена, известного русского ученого, библиографа, этнографа и слависта. Вторая часть Собрания стихотворений одной из первых русских поэтесс Анны Буниной (СПб., 1821) имеет авторскую дарственную надпись: «Его высокоблагородию Федору Самарину». …украшает обложку «Великих и достохвальных деяний российских государей, полководцев, гражданских чиновников и других людей» (СПб., 1803): «Музеум сей для толь великих дел, // Достоин, чтоб великой им владел».

…Немало в смирдинском фонде и переводных книг, драматургических произведений. Судя по виду, они активно читались. Сохранившиеся книги, так же как и каталог Киммеля, в какой-то мере дают представление о духовном уровне читателей и различии их интересов. Зачитанными выглядят не только сочинения Державина или Жуковского, но и такие книги, как «Чувствительное путешествие по Невскому проспекту» (М., 1828), «Соперники в любви, или Неразгаданная тайна красавицы» (М., 1839) и др. Среди периодических русских изданий начала XIX века в фонде Смирдина обратили на себя внимание «Русский вестник» и «Московский альманах на 1829 год», издававшиеся Сергеем Глинкой, «Московский курьер» П. Ю. Львова, «Улей» В. Г. Анастасовича, «Труды Вольного общества любителей российской словесности» и др. Имеются также в смирдинском книжном собрании в Праге исторические сочинения М. Д. Чулкова, Ф. А. Эмина и множество других библиографических редкостей. Запомнилась еще совсем маленькая (всего 24 страницы) в синей мягкой обложке «Карманная книжечка, заключающая в себе: разговор о добре и зле, между двумя лицами Д и 3» (СПб., 1827), изданная в типографии А. Смирдина. Автор ее не обозначен, и характеризует она, пожалуй, не столько библиотеку Смирдина, сколько самого издателя, свойственную его просветительскому умонастроению гуманность, пусть порою и религиозно окрашенную. Начинается диалог между добром и злом так:

«Д. Что такое добро?

3. То, из чего не истекает и не должно истекать зло».

А завершается следующими словами:

«Д. И так, друг мой, ...удалимся от всяких неправд. Пусть суетный свет злословит нас.

3. Впрочем, не худо припомнить и то, что Езоп, за любовь свою к правде, которую не все люди любят, свержен был с горы в море. Это же научает нас – быть скрытными, не всякому без разбору говорить правду, а чаще молчать или говорить с оглядкой и помнить, что правда глаза колет».

Приятно и радостно сознавать, что библиотека Смирдина продолжает существовать и выполнять свою изначальную функцию. Она живет и активно служит людям. Библиотека Смирдина – прекрасная и светлая страница истории культурной жизни русского народа. 

Фото - Галины Бусаровой