Лев Кишкин. Продажа «Бахчисарайского фонтана»

наделала много шума в печати


«Благородный книжник» - так называл Пушкин своего современника и доброго знакомого Александра Филипповича Смирдина (1795-1857), заслуги которого перед русской культурой первой половины XIX века как книжного и журнального издателя, популяризатора и распространителя русских книг, библиографа и организатора библиотечного дела необычайно велики и, может быть, все еще недостаточно изучены и не в полной мере оценены. В свое время, особенно в 30-е годы ХIХ столетия, имя Смирдина гремело по всей стране, его знала и высоко ценила вся читающая Россия. Для этого были свои веские основания.

Выходец из народа, Смирдин, вероятно, был самым выдающимся пионером книжного дела в России, он осуществил целый ряд полезных нововведений, очень многое делал у нас первым и впервые. И это при отсутствии систематического образования. Благодаря Смирдину русские читатели впервые получили дешевую, ставшую доступной простым людям книгу; он первым начал по достоинству оплачивать литературный труд писателей; первым создал и издал библиографическое описание большей части русских книг, удобное для пользования и сыгравшее важную практическую роль в русской культурной жизни; им основан первый в России толстый литературно-общественный журнал, организованы первые книжные лотереи; впервые в русской издательской практике он уделил большое внимание художественному оформлению русской книги, которая все чаще и чаще стала рассматриваться как произведение искусства. Смирдиным первым, как отмечали его современники, была «положена прочная связь между литературой и книжной торговлей», иными словами, он был первым среди первых, кто начал серьезно, внимательно и с большим уважением относиться к творчеству русских авторов: до этого нередко предпочитались книги на иностранных языках или переводы. Со многими из выдающихся русских писателей пушкинского времени Смирдин был лично знаком и состоял в деловых отношениях. Он материально поддерживал их и печатал их сочинения. Русские художественные книги занимают центральное место среди всех многочисленных смирдинских изданий. По масштабам и размаху своей книгоиздательской деятельности, с поправкой на время, А. Ф. Смирдин (он издал книг более чем на 3 млн. рублей серебром, или примерно на 10 млн. ассигнациями) может быть сопоставим лишь с И. Д. Сытиным, вторым удивительным русским самородком. Однако тот, пожалуй, все же не был так тесно и непосредственно связан с собственно литературной жизнью. В. Г. Белинский совсем не случайно писал о «смирдинском» периоде русской словесности, называя А. Ф. Смирдина его «главой и распорядителем». Это было действительно так, если иметь в виду те благоприятные условия для литературного труда и публикации произведений, которые он создавал русским писателям. Его книжный магазин и находившаяся при нем богатейшая русская библиотека в Петербурге (в ней были книги, отсутствовавшие даже в самой Императорской публичной библиотеке), по существу, были первым в России крупным литературным клубом, куда часто приходили многие выдающиеся писатели. Бывая в библиотеке, они активно пользовались находившимися в ней редкими книгами.

***

Александр Филиппович Смирдин родился в Москве 21 января 1795 года в многодетной семье розничного торговца полотном. С 7 до 10 лет, как это было принято в московской торговой мещанской среде того времени, он обучался грамоте, письму, чтению и арифметике у местного дьячка, обнаружив при этом большую любознательность и сметливость. Когда сыну исполнилось тринадцать лет, отец определил его «мальчиком» в книжную лавку дяди – П. А. Ильина. Проявив прилежание к делу и большой интерес к книгам, не по летам серьезный A. Ф. Смирдин через некоторое время стал приказчиком у П. А. Ильина.

В 1812 году охваченный всеобщим патриотическим подъемом Смирдин хотел добровольно поступить в Московское ополчение, но в течение нескольких дней не смог пробиться к месту набора и к тому же был сильно помят в толпе. Когда поправился после этого, к Москве уже подошли французы. Перед их вступлением вместе с другими жителями он ушел из города и затем отправился пешком в Петербург, питаясь в пути подаянием. С трудом добравшись до столицы, он познакомился там с известным книгопродавцем B. А. Плавильщиковым, уроженцем Москвы, братом популярного актера и драматурга П. А. Плавильщикова. Это знакомство определило дальнейшую судьбу Смирдина.

Вернувшись из Петербурга в Москву, с 1813 года на протяжении четырех лет он служил приказчиком у А. С. Ширяева. Работа у московских книгопродавцев дала Смирдину первичные знания книжного дела. В 1817 году, заручившись рекомендациями Ширяева, по приглашению Плавильщикова он приезжает в Петербург и работает у него в новом книжном магазине и первой частной коммерческой «библиотеке для чтения», которые находились у Синего моста (до 1815 года Плавильщиков имел только одну книжную лавку в Гостином дворе).

Книжное издательство, магазин и библиотека Плавильщикова у Синего моста долгое время были местом сбора петербургских ученых и литераторов, которые приходили туда не только за книгами, но и повидать друг друга, получить необходимые для работы справки, сделать нужные выписки. Здесь, среди видных деятелей русской литературы и науки, под руководством одного из опытнейших и культурнейших книжников своего времени, Смирдин проходит «высшую школу» книжного дела, причем не только как книгопродавец, но и как будущий библиограф и издатель. Честность, прилежание, вежливое обхождение с покупателями, бескорыстная и страстная влюбленность в книгу расположили к нему Плавильщикова. Он сделал Смирдина, несмотря на его молодость, главным приказчиком, а по существу, первым помощником и товарищем во всех своих книжных занятиях и мероприятиях, будь то управление новым магазином, издание двух выпусков «Реэстра российским книгам, продающимся в новооткрытом книжном магазине Плавильщикова...» (СПб., 1817, 1818), «Росписи российским книгам для чтения из Библиотеки В. Плавильщикова...» (СПб., 1820) с целым рядом ее продолжений (1821, 1822, 1823, 1824, 1825, 1826) или типографские работы и т. п. У Плавильщикова Смирдин проработал 6 лет. Когда тот умер (14 августа 1823 года), все его дело по завещанию перешло к Смирдину. Ему предоставлялось право или получить значительную часть денег от продажи книг, или полностью принять на себя и возглавить всю книжную торговлю Плавильщикова с выплатой лежавших на нем крупных долгов. Энергичный, деловой, предприимчивый и по-своему несомненно талантливый Смирдин выбрал второе. Ему удалось довольно быстро рассчитаться с заимодавцами, знавшими его честность, и успешно развить и расширить многие культурные начинания Плавильщикова, от которого он, хотя и был самоучкой, перенял немало полезных и ценных знаний и как книгопродавец, и как книгоиздатель. Так Смирдин уже во второй половине 20-х годов прошлого века оказался у руля всей русской книжной торговли, а в известном смысле, как отмечалось, и всей литературной деятельности.

Теперь это может показаться странным и труднообъяснимым, но первый весьма существенный коммерческий успех Смирдину принесло издание ремесленного морализаторскоплутовского романа Булгарина «Иван Выжигин» (1829), которое разошлось в 15 дней. Однако начавшийся в 20-е годы подъем всей книготорговой и издательской деятельности Смирдина, достигший небывалого расцвета в 30-е годы, разумеется, коренился в другом – в его деловых контактах с лучшими русскими писателями пушкинского времени. Это были и сам Пушкин, и Крылов, и Жуковский, и Гоголь, и многие другие. Такие контакты строились не на односторонней выгоде издателя и книгопродавца, хотя Смирдин, конечно, думал и об этом. В своих соглашениях с писателями и при калькуляции издания их произведений он стремился к объективному и по возможности справедливому учету интересов всех – автора, читателя и издателя, причем порой в ущерб себе. И все же именно это стремление к должной оплате писательского труда, к удешевлению книги и ее доступности народу, а также увеличение тиражей и соответственно оборотных средств долго обеспечивало его книгоиздательский успех.

Вероятно, без преувеличения можно сказать, что из всех русских книжников 20-30-х годов прошлого века именно у А. Ф. Смирдина были наиболее близкие и дружеские связи с А. С. Пушкиным. Эти связи были многообразны и заслуживают того, чтобы о них сказать особо. Сведениями о том, когда и при каких обстоятельствах познакомились Смирдин и Пушкин, мы не располагаем. Скорее всего, они встречались уже в первые послелицейские годы поэта, когда он посещал книжную лавку Плавильщикова у Синего моста, считавшуюся одной из лучших. Правда, Смирдин в ту пору был там только приказчиком. Поэтому, несомненно, деловая близость между ним и Пушкиным наступила лишь после возвращения поэта из михайловской ссылки, когда Смирдин стал владельцем большой библиотеки и книгоиздателем. Однако еще до этого, в 1824 году (Пушкин был тогда в Одессе), А. Ф. Смирдин вместе с московским книгопродавцем А. С. Ширяевым купил у П. А. Вяземского весь первый тираж «Бахчисарайского фонтана» (1200 экз.) за 3000 рублей, с уплатой сверх того 500 рублей издержек за печать и 500 рублей посреднику сделки, т. е. почти по 8 рублей за стих. Такая цена по тем временам, при общей выручке за все издание 6000 рублей из расчета по 5 рублей за экземпляр, была баснословной. Продажа «Бахчисарайского фонтана» наделала много шума в печати. В письме к Вяземскому 8 марта 1824 года сам Пушкин замечает: «Начинаю почитать наших книгопродавцев и думать, что ремесло наше, право, не хуже другого». Так, пока что опосредованно, началось сотрудничество Смирдина с поэтом. Покупка «Бахчисарайского фонтана» весьма существенно содействовала началу процветания владельца книжного магазина и всего его дела.

После возвращения Пушкина из ссылки Смирдин по собственной инициативе покупает у него право на вторичное издание поэм «Бахчисарайский фонтан» (1827), «Кавказский пленник» (1828) и «Руслан и Людмила» (1828), заплатив поэту в общей сложности 10000 рублей (т. е. половину валовой стоимости всех изданий тиражом в 1000 экз. каждое). Сохранилось письмо Пушкина к издателю относительно второго издания «Бахчисарайского фонтана»: «Милостивый государь мой, Александр Филиппович. По желанию Вашему позволяю Вам напечатать вторично поэму мою Бахчисарайский фонтан числом тысячу экземпляров.

Ваш покорный слуга Александр Пушкин. 25 октября 1827 г. СПб.».

В 1831 году Смирдиным было полностью куплено напечатанное П. А. Плетневым по поручению Пушкина в типографии департамента народного просвещения первое издание «Бориса Годунова». Им же в 1832 году, а затем в 1835 году были целиком куплены тиражи третьей (1200 экз.) и четвертой (1200 экз.) части «Стихотворений» Пушкина за 12000 рублей. Особенность четвертой части составляло то, что в нее вошли почти только те стихотворения поэта, которые впервые появились в 1834-1835 годах в журнале Смирдина «Библиотека для чтения» («Гусар», «Сказка о мертвой царевне...», «Песни западных славян» и др.) и уже однажды были оплачены гонораром. У Смирдина вышли первое полное издание «Евгения Онегина» (1833) и две части «Поэм и повестей» (1835). Кроме перечисленного, Пушкин печатался в знаменитом смирдинском альманахе «Новоселье». В первой части этого издания (1833) был помещен «Домик в Коломне» с прекрасным рисунком А. П. Брюллова «Кухарка бреется» (гравер Н. Ческий), во вторую (1834) вошла поэма «Анджело». Следует добавить также, что с согласия Пушкина 1 мая 1830 года ведавший изданием его произведений Плетнев заключил со Смирдиным договор, по которому передал ему для распродажи все вышедшие до этого и не реализованные книги поэта («Евгений Онегин» в главах от первой до шестой, 1824-1828; седьмая глава «Евгения Онегина», 1830; вторые издания двух первых глав «Евгения Онегина», 1824-1830; «Цыганы», 1827; «Граф Нулин», 1828; «Полтава», 1828; «Стихотворения», 2 тома, 1829; «Бахчисарайский фонтан», 3-е изд., 1830) примерно общей стоимостью, согласно расчетам Смирнова-Сокольского, на 58500 рублей. За них книгопродавец обязался в течение четырех лет выплачивать Пушкину регулярный «пенсион» по 600 рублей ассигнациями в месяц, следовательно, в целом выдать ему 28800 рублей, т, е. приблизительно половину стоимости полученного товара. Это были обычные для Смирдина в его лучшие годы и приемлемые для Пушкина условия, устраивавшие обе стороны. Поэт в течение обусловленных четырех лет мог печатать лишь новые произведения. Покупка нераспроданных пушкинских книг была не самой выгодной для Смирдина (вторые издания двух первых глав «Евгения Онегина» расходились трудно), хотя в целом убытка он, надо думать, не понес. Однако прибыль далеко не всегда была определяющим фактором в его книжной деятельности. Заметим, что с какими-то из смирдинских денежных обязательств связана одна шутливая записка Пушкина к его лицейскому товарищу М. Л. Яковлеву (1836): «Смирдин меня в беду поверг, // У торгаша сего семь пятниц на неделе, // Его четверг на самом деле // Есть после дождичка четверг. Завтра получу деньги в 2 часа пополудни. А ввечеру тебе доставлю. Весь твой А. П.». По-видимому, здесь имелась в виду задержка платежа. Но таких претензий к Смирдину в годы расцвета его дела было мало, приведенная – едва ли не единственная.

Мы отметили лишь отдельные факты деловых отношений Пушкина со Смирдиным, который считал для себя честью сотрудничать с поэтом и тем самым в меру сил способствовать развитию русской литературы. Ему «не столько важно было нажиться через книги, сколько слить свое имя с русской литературой», - писал В. Г. Белинский. Разделяя всеобщее увлечение творчеством Пушкина, Смирдин платил ему самые высокие гонорары. Так, за «Бориса Годунова» (1831) Пушкин получил 10000 рублей, за «Евгения Онегина» (1833), хотя он и публиковался уже главами, - 12000, а за публикацию стихотворения «Гусар» в 1833 году издатель выплатил 19 поэту 2000 рублей; по другим данным, по 10 рублей за строку. Есть предположение, что о плате за рукопись именно этого стихотворения рассказывал А. Ф. Смирдин И. И. Панаеву и А. Я. Панаевой, когда те однажды, уже после смерти А. С. Пушкина, посетили его лавку. Вот как в изложении Панаевой выглядит этот рассказ: «Я пришел к Александру Сергеевичу за рукописью и принес деньги-с, он поставил мне условие, чтобы всегда платил золотом... Вот-с Александр Сергеевич мне и говорит, когда я вошел-с в кабинет: «Рукопись у меня взяла жена, идите к ней, она хочет сама вас видеть», - и повел меня; постучались в дверь; она ответила: «Входите». Александр Сергеевич отворил двери, а сам ушел... – Входите, я тороплюсь одеваться, - сказала она. – Я вас для того призвала к себе, чтобы вам объявить, что вы не получите от меня рукописи, пока не принесете мне сто золотых, вместо пятидесяти. Мой муж дешево продал вам свои стихи. В шесть часов принесете деньги, тогда и получите рукопись... Прощайте...

- Что ж, принесли деньги в шесть часов? – спросил Панаев.

- Как же было не принести такой даме? – отвечал Смирдин».

Насколько точны воспоминания Панаевой, мы не знаем. Несомненно одно, Смирдин боготворил Пушкина и не скупился на оплату его произведений. По подсчету Н. П. Смирнова-Сокольского, из заработанных литературным трудом денег (примерно 250000 рублей ассигнациями) около половины Пушкин получил от Смирдина.

Высоко ценивший талант Пушкина и гордившийся знакомством с ним, Смирдин сыграл исключительную роль в распродаже и популяризации его произведений, независимо от того, кем они были изданы.

Предполагая издать «Повести Белкина» и зная, как может быть полезен Смирдин в распродаже книги, Пушкин писал 15 августа 1831 года из Царского Села Плетневу: «Смирдину шепнуть мое имя с тем, чтобы он перешепнул покупателям». О том, как расходились произведения Пушкина у Смирдина, оставил замечательное свидетельство Гоголь. Дав живое и красочное описание обстановки в книжном магазине Смирдина во время продажи «Бориса Годунова», когда «толпа густилась и росла», он, по-видимому, с натуры записал характерный диалог: « - А самое то сочинение действительно ли чувствительно написано? – с смиренным видом заикнулся вошедший сенатский рябчик. «И конечно чувствительно», - подхватил книгопродавец, кинув убийственный взгляд на его истертую шинель: «если бы не чувствительно, то не разобрали бы 400 экземпляров за два часа!»

Зная о том огромном авторитете, которым пользовался у Смирдина Пушкин, многие обращались к поэту с просьбами о протекции к издателю, если найдет их произведения достойными печати. В этой связи можно назвать, например, Н. А. Полевого, П. А. Катенина, Дениса Давыдова, Е. А. Баратынского, Д. Н. Бантыш-Каменского. При посредстве Пушкина Смирдин издал «Конька-Горбунка» Ершова, первые строки которого, как позже вспоминал издатель, были исправлены Пушкиным.

Имя Смирдина встречается в дневниках Пушкина. Так, 22 декабря 1834 года поэт сделал запись: «Митрополит (которому досуг читать наши бредни) жаловался государю, прося защитить православие от нападений Деларю и Смирдина. – Отселе буря. Крылов сказал очень хорошо: «Мой друг, когда бы ты был бог, // То глупости такой сказать бы ты не мог». Это все равно, заметил он мне, что я бы написал: «Когда б я был Архиерей, то пошел бы во всем облачении плясать французскую кадриль». Здесь у Пушкина идет речь о стихотворении В. Гюго «Красавице», которое в переводе лицеиста 20-х годов поэта М. Д. Деларю было опубликовано в XII книге «Библиотеки для чтения» за 1834 год. Стихотворение имело строки: «И если б богом был – селеньями святыми // Клянусь – я отдал бы прохладу райских струй, // И сонмы ангелов с их песнями живыми, // Гармонию миров и власть мою над ними // За твой единый поцелуй!»

Митрополит Серафим обратился с жалобой к царю, прося оградить церковь от поругания в поэзии. В результате цензор А. В. Никитенко, пропустивший перевод, был посажен на гауптвахту, а М. Д. Деларю уволен из канцелярии военного министерства. Немало пришлось поволноваться и издателю «Библиотеки для чтения» А. Ф. Смирдину.

О близости между Пушкиным и Смирдиным свидетельствует и то, что многие корреспонденты поэта адресовали ему свои письма на книжный магазин Смирдина. Сам поэт в письмах 1830-х годов неоднократно упоминает имя издателя. Он не раз называл Смирдина своим поручителем, когда обращался к кому-то с просьбой одолжить денег. Иногда Пушкин сетовал на Смирдина, но в целом относился к нему всегда доброжелательно и с большим доверием. Некоторое охлаждение в отношениях наступило лишь с появлением «Современника». Оно явилось косвенным следствием борьбы Пушкина с пресловутым «журнальным триумвиратом» (Н. И. Греч, Ф. В. Булгарин, О. И. Сенковский), с которым Смирдин был экономически связан.

Но и после того, как Смирдин начал издавать первый толстый русский журнал «Библиотека для чтения» (1834), редактируемый беспринципным профессором восточных языков О. И. Сенковским (бароном Брамбеусом), а Пушкин – свой «Современник» (1836), отказавшись от предложенных Смирдиным – он видел в журнале Пушкина серьезного конкурента – 15 000 рублей отступных, между издателем и поэтом все же сохранялись вполне корректные деловые отношения. Смирдин брал в свой магазин на комиссию для распродажи пушкинский «Современник». Это подтверждает найденная среди бумаг Смирдина записка Пушкина в его лавку от 29 декабря 1836 года: «Двадцать пять экз. 4-го № Современника выдать по сей записке. А. Пушкин». Не менее показателен и тот малоизвестный факт, что последним, кого видел Пушкин перед отъездом на дуэль, был легендарный Федор Флорович Цветаев (1793-1859) – приказчик Смирдина, знавший на память всю его многотысячную библиотеку и так же, как и он, страстно любивший книги. Это был человек, которого современники называли «живым каталогом» за его феноменальную память и библиографические познания. Очевидно, Ф. Ф. Цветаев посетил поэта до его встречи с Данзасом после написания им известного письма Ишимовой. Вот что мы узнаем об этом из письма сотрудничавшего со Смирдиным библиографа Ивана Павловича Быстрова (1797-1850) к известному библиофилу пушкинской поры С. Д. Полторацкому (был уволен с военной службы за свои суждения в печати о стихотворениях Пушкина «Вольность» и «Деревня») от 24 февраля 1848 года: «В достопамятный 27 день января 1837 года Ф. Ф. Цветаев в 12 часу утра был у Пушкина и говорил с ним о новом издании его сочинений. Пушкин был весел. А ввечеру того же числа Тургенев пришел к нему с известием, что Пушкин стрелялся. Какова сила характера нашего незабвенного поэта». Из письма следует, что он предполагал издать у Смирдина какую-то свою книгу.

Несколько нарушая хронологию изложения, заметим, что доброе отношение к Пушкину Смирдин сохранил и после его кончины. Об этом свидетельствует целый ряд фактов. В письме к А. И. Нефедьевой от 1 февраля 1837 года А. И. Тургенев писал: «Смирдин сказывал, что он продал после дуэля П. на 40 тысяч его сочинений, особенно Онегина». Искренним почитателем и активным распространителем сочинений Пушкина, стремившимся действенно помочь его осиротевшей семье, оставался «благородный книжник» и позже. 18 июня 1837 года член пушкинского Опекунского совета М. Ю. Виельгорский сообщал П. А. Вяземскому, что сверх 100 уже купленных экземпляров «Современника», который был издан в пользу семьи поэта, Смирдин желает купить еще 200. Всего из 2000 экземпляров посмертного издания «Современника» Смирдин распространил 415 на сумму 8337 рублей (для сравнения отметим, что такие известные книгопродавцы, как Илья Глазунов и Иван Лисенков, взяли на продажу соответственно лишь 50 и 10 экз.). В конце 1838 года Смирдин покупает за 4000 рублей у Опекунского совета трагедию «Каменный гость», оконченную Пушкиным в ноябре 1836 года, и его прозаический отрывок «Одна глава из неоконченного романа» («Гости съезжались на дачу...»), а в феврале 1839 года от той же Опеки за 3400 рублей он принимает 1700 нераскупленных экземпляров «Истории Пугачевского бунта». И хотя ему такая комиссия не сулила дохода, хотя удалось продать всего лишь 200 экземпляров «Истории» (остальные 1500 – в 1842 году, когда дела его пошатнулись, пришлось вернуть), этот поступок говорит о многом, ибо никто из книгопродавцев за реализацию остатков этого издания не брался.

Не менее показательно и другое. Когда в 1837-1838 годах утвержденной над детьми и имуществом поэта Опекой было предпринято восьмитомное издание Сочинений Пушкина в пользу его семьи, то и в распространении этого издания Смирдин принял деятельное участие. Сохранилось его обязательство перед Опекой от 12 апреля 1837 года, в котором говорится: «Я, нижеподписавшийся С. Петербургский 2-й гильдии купец и книгопродавец Александр Филиппов Смирдин, обязуюсь взять печатаных Полных Сочинений А. С. Пушкина в 6 частях 1000 экземпляров для себя и 500 экземпляров для московского книгопродавца коммерции советника А. С. Ширяева, из коих 500 экз. на веленевой, ценою по 40 рублей и 1000 на простой бумаге ценою по 25 рублей за экземпляр с уступкою в мою пользу по 10% с каждого рубля». Вместо обусловленных договором 1500 экземпляров первого посмертного издания Сочинений Пушкина Смирдин продал 1600. Много это или мало? Очень много. Судить об этом можно по тому, что такое же количество было распространено всеми губернаторами России, получившими на этот счет специальное указание министерства внутренних дел. Несмотря на большие усилия со стороны Опеки, из 13-тысячного тиража было реализовано всего лишь немногим больше его половины.

В феврале 1840 года книгопродавцы и издатели 1-й гильдии купцы А. Ф. Смирдин, И. И. Глазунов, 3-й гильдии – М. И. Заикин и И. Н. Кушинников купили у Опеки 5 напечатанных к тому времени томов труднорасходившегося 8-томного издания «Сочинений Александра Пушкина» и все неопубликованные произведения писателя, которые обязались напечатать сами как завершение начатого издания, что и было осуществлено Глазуновым. Ему, в силу каких-то причин, очевидно, из-за финансовых трудностей, Смирдин передал свою долю участия в этом деле, инициатором и душой которого он, по всей видимости, был.

В заключение расскажем еще об одной попытке Смирдина посмертно издать Пушкина. В ноябре 1844 года он предложил Опеке проект издания сочинений Пушкина в 2 томах (до 80 печатных листов, 1200 экземпляров), куда вошли бы все его произведения, кроме «Истории Пугачевского бунта». По мысли Смирдина, это издание должно было быть роскошным, на хорошей бумаге с рисунками князя Гагарина. Интересны представленные Смирдиным по просьбе Опекунского совета условия этого издания. Приводим отрывок из них:

«Я, Смирдин, обязуюсь приложить всевозможное старание за тщательным и успешным печатанием, переплетом, приемкою из типографии листов и счетом оных.

Во уважение памяти А. С. Пушкина, я, Смирдин, все сии хлопоты и распродажу экземпляров принимаю на себя без всякого на то денежного вознаграждения, но о возлагаемом на меня, Смирдина, производстве сего издания имею я право сделать то известным публике через газеты...» Так хотел Смирдин почтить память Пушкина, такой была его любовь к поэту, многие произведения которого он печатал первым. В журнале заседаний пушкинской Опеки под датой 12 ноября 1844 года есть запись: «Принять предложенное книгопродавцем Смирдиным вышеозначенное условие состоять безденежным издателем предполагаемого издания – о чем и уведомить его». К сожалению, бескорыстное и благородное намерение Смирдина осуществлено не было, дела его в середине 40-х годов пошли совсем плохо. Он был на грани разорения. Такова история отношения Смирдина к Пушкину.

Но вернемся к 30-м годам, когда Смирдин был еще в расцвете и состоял в дружеских деловых отношениях со многими видными русскими писателями. К их числу относился и тесно связанный еще с братьями П. А. и В. А. Плавильщиковыми И. А. Крылов, у которого в 1830 году Смирдин приобрел за 40 000 рублей право на 10 лет издавать его «Басни». Пользуясь этим правом, он напечатал произведения Крылова в пределах оговоренного срока 8 раз. Общий тираж этих изданий составил 40000 экз. Их формат и художественное оформление (с иллюстрациями, без иллюстраций) были различны. Любопытно, что издание 1835 года, вышедшее в Экспедиции заготовления государственных бумаг и повторенное там же в 1837 году, стоит у истоков русский миниатюрной книги. Эта изящная в 32-ю долю листа книга (10x8 см) вызвала восхищение у Белинского, который писал: «Она возбуждает всеобщее удивление и живейшую радость, как доказательство, что у нас распространяется вкус к красивым изданиям, а вместе с тем и ценность книгопечатания». Большую популярность имели «Басни», изданные в 1834 году с контурными иллюстрациями художника А. П. Сапожникова, раскрашенными и нераскрашенными. Сказанным сотрудничество Смирдина с И. А. Крыловым не исчерпывается. В 1835 году баснописец редактировал смирдинский журнал «Библиотека для чтения», за что получил от издателя 9000 рублей. Так же как и Пушкину, Смирдин платил Крылову очень высокие для своего времени гонорары – по 300 рублей за каждую новую басню, написанную после 1830 года. Заслуживает внимания и то, что книгопродавец оказывал Крылову помощь в комплектовании книг Императорской публичной библиотеки.

Хорошие доверительные отношения связывали А. Ф. Смирдина с В. А. Жуковским, произведения которого издавались им в 1831, 1835-1837 и 1844 годах. Между поэтом и издателем шла оживленная переписка, от которой, к сожалению, остались лишь крупицы: две записки Жуковского к Смирдину о присылке ему иллюстрированного издания «Ундины» и стихотворений Козлова. В середине 40-х годов Смирдин намеревался снова осуществить издание сочинений Жуковского (дешевое) и предлагал за него в письме от 15 июня 1846 года 15 тысяч рублей. Он приглашал также поэта участвовать в своем серийном издании «Сто русских литераторов», которое осталось незавершенным. Письмо 1846 года содержит сведения и еще об одной инициативе Смирдина – подготовке им, совместно с Жуковским, многотомной публикации сказок всех народов мира. Один том русских и два тома арабских сказок, как следует из письма, уже были составлены. Редактором всего этого обширного издания должен был стать Жуковский.

Как издатель Смирдин уже в 20-30-е годы был тесно связан и со многими другими видными писателями пушкинской поры. Так, например, он многократно печатал И. И. Козлова (1830, 1834, 1840), у него или при его непосредственном участии выходили отдельные книги В. К. Кюхельбекера (1825), Е. А. Баратынского (1834), Н. В. Гоголя (1831-1832), Д. В. Давыдова (1840), Ф. Н. Слепушкина (1826). В этом он продолжал просветительскую деятельность, начатую В. А. Плавильщиковым, только с несравненно бо́льшим размахом. Смирдин участвовал в распространении посмертного издания «Северных цветов» Дельвига. Часто помогал он молодым, и не только молодым, писателям и ученым выступить в печати. В этой связи интересны воспоминания одного из современников издателя – учителя М. Ю. Лермонтова в школе гвардейских подпрапорщиков – В. Т. Плаксина: «Однажды профессор философии Галич приходит ко мне и, между прочим, с озабоченным видом говорит: Есть у меня заветная идея: я хотел бы написать книжонку, правда, довольно плотную, в виде введения в историю человечества, да боюсь напрасно время потерять.

- Отчего же вы так думаете?

- Ведь книжечка, я тебе говорю, выйдет толстая.

- Ну и что же?

- Как что ж? Что я буду делать с нею? Я не могу ее напечатать без денег.

- Эх вы, наш Сократ (так мы все бывшие его слушатели звали), а на что ж бог нам послал Александра Филипповича?

- И то правда; да совестно, ведь к нему все лезут; однако, пойду засяду работать.

Сказано – сделано. Книга эта – «Картина Человека» - Галичем написана, Смирдиным напечатана; а впоследствии Академия наук присудила сочинителю Демидовскую премию».

Мы уже говорили о резком удешевлении книги Смирдиным. Показательна в этой связи, например, публикация им «Истории государства Российского» H. М. Карамзина. Два первых издания этого сочинения вышли в основном при жизни автора. К концу 20-х – началу 30-х годов, когда издательское дело Смирдина набрало силу, «История...» Карамзина уже была редкостью на книжном рынке, и продавцы брали за нее 120 и даже 150 рублей. Купив за большие деньги у наследников право на издание 12-томной «Истории...» и напечатав ее, Смирдин стал продавать новое издание по 30 рублей ассигнациями. «Дешевизна и доступность книг распространяли возможность и такую охоту к чтению, какой у нас прежде не бывало и не могло быть, а без содействия благодетельного для бедных писателей книгопродавца, может быть, и долго бы еще не появлялась» - так об издании Смирдиным Карамзина и других выпускавшихся им дешевых книгах писал В. Т. Плаксин.

Фото - Галины Бусаровой