Высоким слогом. Кто равен мне в моей певучей силе?


 

Константин Бальмонт (1867-1942)

Как я пишу стихи

Рождается внезапная строка,

За ней встаёт немедленно другая,

Мелькает третья ей издалека,

Четвёртая смеётся, набегая.

 

И пятая, и после, и потом,

Откуда, сколько, я и сам не знаю,

Но я не размышляю над стихом

И, право, никогда - не сочиняю.

 

Константин Бальмонт (1867-1942)

***

Я вольный ветер, я вечно вею,

Волную волны, ласкаю ивы,

В ветвях вздыхаю, вздохнув, немею,

Лелею травы, лелею нивы.

 

Весною светлой, как вестник мая,

Целую ландыш, в мечту влюбленный,

И внемлет ветру лазурь немая,

Я вею, млею, воздушный, сонный.

 

В любви неверный, расту циклоном

Взметаю тучи, взрываю море,

Промчусь в равнинах протяжным стоном —

И гром проснется в немом просторе.

 

Но, снова легкий, всегда счастливый,

Нежней, чем фея ласкает фею,

Я льну к деревьям, дышу над нивой

И, вечно вольный, забвеньем вею.

 

Константин Бальмонт (1867-1942)

***

Бог создал мир из ничего.

Учись, художник, у него, -

И если твой талант крупица,

Соделай с нею чудеса,

Взрасти безмерные леса

И сам, как сказочная птица,

Умчись высоко в небеса,

Где светит вольная зарница,

Где вечный облачный прибой

Бежит по бездне голубой.

 

Константин Бальмонт (1867-1942)

***

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце

И синий кругозор.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце

И выси гор.

 

Я в этот мир пришел, чтоб видеть море

И пышный цвет долин.

Я заключил миры в едином взоре.

Я властелин.

 

Я победил холодное забвенье,

Создав мечту мою.

Я каждый миг исполнен откровенья,

Всегда пою.

 

Мою мечту страданья пробудили,

Но я любим за то.

Кто равен мне в моей певучей силе?

Никто, никто.

 

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,

А если день погас,

Я буду петь… Я буду петь о Солнце

В предсмертный час!

 

Сергей Клычков (1889-1937)

Песенка о счастье

У моей подруги на очах лучи,

На плечах — узоры голубой парчи...

У моей подруги облака — наряд,

На груди подружки жемчуга горят...

 

Я играю в гусли, сад мой стерегу,

Ах, мой сад не в поле, сад мой не в лугу,

Кто на свете счастлив? счастлив, верно, я,

В тайный сад выходит горница моя!..

 

Счастлив я и в горе, глядя в тайный сад:

В нем зари-подруги янтари висят,

Ходят звезды-думы, грусть-туман плывет,

В том тумане сердце-соловей поет...

1913, 1922.

 

Сергей Клычков (1889-1937)

***

Встал в овраге леший старый,

Оживают кочки, пни…

Вон с очей его огни

Сыпятся по яру…

 

Лист пробился на осине,

В мох уходит лапоток,

А у ног его поток,

Сумрак синий-синий!

 

Бродит он один по лесу,

Свисли уши, как лопух,

И поет глухарь-петух

На плече у беса…

 

А вверху, посередине

Золотой весенний рог!

Ой ли, вешний ветерок!

Ой ты, сумрак синий!..

1912-1913

 

Осип Мандельштам (1891-1938)

***

На бледно-голубой эмали,

Какая мыслима в апреле,

Березы ветви поднимали

И незаметно вечерели.

 

Узор отточенный и мелкий,

Застыла тоненькая сетка,

Как на фарфоровой тарелке

Рисунок, вычерченный метко, -

 

Когда его художник милый

Выводит на стеклянной тверди,

В сознании минутной силы,

В забвении печальной смерти.

1909.

 

Осип Мандельштам (1891-1938)

***

Нежнее нежного

Лицо твое,

Белее белого

Твоя рука,

От мира целого

Ты далека,

И все твое —

От неизбежного.

 

От неизбежного

Твоя печаль,

И пальцы рук

Неостывающих,

И тихий звук

Неунывающих

Речей,

И даль

Твоих очей.

 

Осип Мандельштам (1891-1938)

***

Невыразимая печаль

Открыла два огромных глаза,

Цветочная проснулась ваза

И выплеснула свой хрусталь.

 

Вся комната напоена

Истомой — сладкое лекарство!

Такое маленькое царство

Так много поглотило сна.

 

Немного красного вина,

Немного солнечного мая —

И, тоненький бисквит ломая,

Тончайших пальцев белизна.

1909.

 

Зинаида Гиппиус (1869-1945)

Электричество

Две нити вместе свиты,

Концы обнажены.

То «да» и «нет», — не слиты,

Не слиты — сплетены.

Их темное сплетенье

И тесно, и мертво.

Но ждет их воскресенье,

И ждут они его.

Концов концы коснутся —

Другие «да» и «нет»,

И «да» и «нет» проснутся,

Сплетенные сольются,

И смерть их будет — Свет.

1901.

 

Зинаида Гиппиус (1869-1945)

Дома

Зеленые, лиловые,

Серебряные, алые...

Друзья мои суровые,

Цветы мои усталые...

 

Вы — дни мои напрасные,

Часы мои несмелые,

О, желтые и красные,

Лиловые и белые!

 

Затихшие и черные,

Склоненные и ждущие...

Жестокие, покорные,

Молчаньем Смерть зовущие... —

 

Зовут, неумолимые,

И зов их всё победнее...

Цветы мои, цветы мои,

Друзья мои последние!

Париж, 1908.

 

Иннокентий Анненский (1855-1909)

Электрический свет в аллее

О, не зови меня, не мучь!

Скользя бесцельно, утомленно,

Зачем у ночи вырвал луч,

Засыпав блеском, ветку клена?

 

Ее пьянит зеленый чад,

И дум ей жаль разоблаченных,

И слезы осени дрожат

В ее листах раззолоченных, -

 

А свод так сладостно дремуч,

Так миротворно слиты звенья…

И сна, и мрака, и забвенья…

О, не зови меня, не мучь!

 

Иннокентий Анненский (1855-1909)

Будильник

Обручена рассвету

Печаль ее рулад…

Как я игрушку эту

Не слушать был бы рад…

 

Пусть завтра будет та же

Она, что и вчера…

Сперва хоть громче, глаже

Идет ее игра.

 

Но вот, уж не читая

Давно постылых нот,

Гребенка золотая

Звенит, а не поет…

 

Цепляясь за гвоздочки,

Весь из бессвязных фраз,

Напрасно ищет точки

Томительный рассказ,

 

О чьем-то недоборе

Косноязычный бред…

Докучный лепет горя

Ненаступивших лет,

 

Где нет ни слез разлуки,

Ни стылости небес,

Где сердце — счетчик муки,

Машинка для чудес…

 

И скучно разминая

Пружину полчаса,

Где прячется смешная

И лишняя Краса.

1909.

 

Николай Клюев (1884-1937)

***

Горние звезды как росы.

Кто там в небесном лугу

Точит лазурные косы,

Гнет за дугою дугу?

 

Месяц, как лилия, нежен,

Тонок, как профиль лица.

Мир неоглядно безбрежен.

Высь глубока без конца.

 

Слава нетленному чуду

Перлам, украсившим свод,

Скоро к голодному люду

Пламенный вестник придет.

 

К зрячим нещадно суровый,

Милостив к падшим в ночи,

Горе кующим оковы,

Взявшим от царства ключи.

 

Будьте ж душой непреклонны

Все, кому свет не погас,

Ткут золотые хитоны

Звездные руки для вас.

1908.

 

Андрей Белый (1880-1934)

Друзьям

Золотому блеску верил,

А умер от солнечных стрел.

Думой века измерил,

А жизнь прожить не сумел.

 

Не смейтесь над мертвым поэтом:

Снесите ему цветок.

На кресте и зимой и летом

Мой фарфоровый бьется венок.

 

Цветы на нем побиты.

Образок полинял.

Тяжелые плиты.

Жду, чтобы их кто-нибудь снял.

 

Любил только звон колокольный

И закат.

Отчего мне так больно, больно!

Я не виноват.

 

Пожалейте, придите;

Навстречу венком метнусь.

О, любите меня, полюбите —

Я, быть может, не умер, быть может,

проснусь —

Вернусь!

1907. Париж.

 

Андрей Белый (1880-1934)

В полях

Солнца контур старинный,

золотой, огневой,

апельсинный и винный

над червонной рекой.

 

От воздушного пьянства

онемела земля.

Золотые пространства,

золотые поля.

 

Озаренный лучом, я

спускаюсь в овраг.

Чернопыльные комья

замедляют мой шаг.

 

Солнца контур старинный,

золотой, огневой,

апельсинный и винный

убежал на покой.

 

Убежал в неизвестность.

Над полями легла,

заливая окрестность,

бледно-синяя мгла.

 

Жизнь в безвременье мчится

пересохшим ключом:

все земное нам снится

утомительным сном.

1904.

 

Марина Цветаева (1892-1941)

Дикая воля

Я люблю такие игры,

Где надменны все и злы.

Чтоб врагами были тигры

И орлы!

 

Чтобы пел надменный голос:

«Гибель здесь, а там тюрьма!»

Чтобы ночь со мной боролась,

Ночь сама!

 

Я несусь, - за мною пасти,

Я смеюсь — в руках аркан…

Чтобы рвал меня на части

Ураган!

 

Чтобы все враги — герои!

Чтоб войной кончался пир!

Чтобы в мире было двое:

Я и мир!

 

Марина Цветаева (1892-1941)

***

Легкомыслие! — Милый грех,

Милый спутник и враг мой милый!

Ты в глаза мне вбрызнул смех,

и мазурку мне вбрызнул в жилы.

 

Научив не хранить кольца, -

с кем бы жизнь меня ни венчала!

Начинать наугад с конца,

И кончать еще до начала.

 

Быть как стебель и быть как сталь

 в жизни, где мы так мало можем…

 — Шоколадом лечить печаль,

И смеяться в лицо прохожим!

1915.