Олег Алмазов. Интервью с популярным киноактёром


Елена Чапленко: Какую из своих ролей Вы бы назвали творческим экспериментом? Что, в принципе, включает в себя понятие «творческий эксперимент» в Вашем понимании?

Олег Алмазов: Творческий эксперимент – это несвойственный мне жанр, наверное, не роль, а именно жанр! Я, скажем, всего пару раз утверждался в ситкомы формата ТНТ / СТС, там совершенно особый формат и другой градус актёрского существования, к которому мне лично приходится пристраиваться, чего совершенно нет в формате Первого канала / России1 или НТВ, где мне сразу все понятно.

Елена Чапленко: Существуют ли такие образы, которые бы Вы отказались воплощать по этическим соображениям? Или по причине того, что не представляете себе, как это можно сделать?

Олег Алмазов: По этическим, наверное, нет… В любом случае «актёр – всегда адвокат своего персонажа» – должен найти мотивации и оправдания даже самым нехорошим поступкам своего героя. Я много иностранных сериалов смотрю, ибо они по-прежнему «впереди планеты всей» и многому там можно и нужно поучиться. Так вот был сериал какой-то, где маньяк детей убивал, но делал он это по религиозным соображениям, чтобы девочки попадали в рай невинными и неиспорченными, то есть мотивация его убийств была вполне себе понятная и даже возвышенная с точки зрения его больного сознания, хотя то что он делал чудовищно! А «если не знаешь, как это можно сделать», то, с точки зрения профессии, это ещё интереснее.

Елена Чапленко: Роль Корнея в сериале «Последняя неделя» - одна из наиболее драматичных в Вашей фильмографии. Какие особенности в психологическом плане при работе над этой ролью Вы бы отметили?

Олег Алмазов: Актёру, особенно драматическому актёру «русской школы», только дай волю «пострадать», так что самое сложное было загнать все переживания Корнея вглубь себя и не показывать внешних эмоций его переживаний, ибо мужик горячие точки прошел и живет без сантиментов внешних, хотя внутренне переживает очень, всё внутри, без внешних проявлений. Это надо было «найти» в этом герое.

Елена Чапленко: Как Вы полагаете, актёр имеет больше возможностей раскрыть свой творческий потенциал в репертуарном театре или антрепризе? И за какой формой организации театрального искусства будущее?

Олег Алмазов: Естественно, в репертуарном театре актёр может раскрыться более всего, ибо этот театр даёт актёру разнообразие ролей в отличии от антрепризы, куда выбирают актёров «по типажу», как и в большинстве сериалов. Антреприза – это, как правило, зарабатывание денег, даже хорошая антреприза, а я видел пару хороших антреприз…

Елена Чапленко: При дублировании роли, сыгранной другим актёром, Вы изучаете специфику жестов, мимики и артикуляции этого актёра?

Олег Алмазов: Артикуляцию –  в первую очередь, ибо      надо      просто      тупо      попасть     в    синхрон,

ибо это важная часть профессии. Жесты и мимика – это скорее характер персонажа и посыл речевой – что тоже важно! Не надо доигрывать за персонажа голосом, чем часто грешат отечественные актёры, да и я сам не без греха.

Елена Чапленко: Вас вдохновляют или скорее отвлекают от работы любопытные прохожие, наблюдающие процесс киносъёмки на улице?

Олег Алмазов: Я очень странный актёр, не люблю быть в центре внимания в быту или на улице, так что скорее – отвлекают. Особенно, если мы сцену репетируем или текст проходим с партнером, а тут люди подходят и совершенно бесцеремонно просят сфотографироваться – это раздражает очень!

Елена Чапленко: Какое самое несправедливое, на Ваш взгляд, замечание когда-либо сделал Вам режиссёр? И какое – самое ценное?

Олег Алмазов: Несправедливых я и не помню уже, хотя были, наверное. А самое ценное, когда много лет назад один режиссёр, разбирая нелепый эпизод, совершенно проходной и не важный, очень подробно стал копаться в мотивации моего персонажа. Я насупился тогда, ибо сценарий был достаточно примитивным, ну не Чехов и не Достоевский писал этот сценарий. И я спросил режиссёра, зачем мы так подробно разбираем эту сцену, ибо зритель все равно никогда не поймёт вторых и третьих планов поступков или мотиваций моего героя. Так он ответил: «Зритель, может быть, этого и не поймёт, но нам с тобой должно быть интересно». Эту фразу я запомнил на всю жизнь!

Елена Чапленко: Вы видели сцены с Вашим участием на большом экране в формате трёхмерной графики (3D) с расширением «дополненной реальности»? Если видели, то какие у Вас впечатления?

Олег Алмазов: Ну, у нас не Голливуд, так что подобной трехмерной графики в отечественном кино по пальцам одной руки пересчитать можно, да и не снимался я пока в таких блокбастерах. На дубляже «Аватара» было забавно, так как там 3D сделали – так вообще никто ещё до них не работал. Дух захватывало!

Елена Чапленко: Если бы Вам пришлось сниматься в одной сцене с абсолютно бездарным актёром, каким образом Вы бы пытались спасти ситуацию?

Олег Алмазов: Мне приходилось с такими сниматься и придётся, наверное, ещё не раз. Это легко «спасается» на монтаже. Кино – это монтаж. Можно всегда закрыть бездарную игру актёра, каким-то интересным планом операторским, или фокус на другой объект перевести, ну есть масса вариантов.

Елена Чапленко: Чем Вы предпочитаете заниматься в течение съёмочного дня, в перерывах между съёмками?

Олег Алмазов: Я спать люблю очень, а когда обилие сьёмок, то обычно не высыпаешься чудовищно. Сама смена киношная – 12 часов, но ещё ж дорога время отнимает! А когда много проектов в разных городах, то спишь часа по четыре всего в сутки, остальное досыпаешь в самолёте или в машине, да и на площадке любую паузу тратишь на сон – так все актёры делают, и я не исключение.

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Олега Алмазова

за интересный рассказ

Фотография - из личного архива Олега Алмазова