Андрей Болотин. Большой театр. Интервью


Елена Чапленко: Какая партия, на Ваш взгляд, позволила раскрыться Вам в большей степени? Насколько важна роль хореографа-постановщика в процессе раскрытия творческого потенциала у танцовщика?

Андрей Болотин: В моей карьере встречалось много партий, помогающих мне раскрыться с той или иной стороны. Например, партия Колена в «Тщетной предосторожности» была моим первым опытом в качестве ведущего танцовщика. Тогда я по-настоящему узнал, как много труда нужно затратить, чтобы сделать такую роль. И в этой работе я понял, на что способен и на что мне нужно обратить особенное внимание. Думаю, мне удалось создать нужный образ. Ещё меня всегда привлекали технически сложные партии. Люблю бросать себе вызов. Например, всеми артистами ненавистное вставное па-де-де в «Жизели» я полюбил за возможность доказать себе, что я могу это делать хорошо. Оно сложное технически, тяжёлое физически, и в нём невозможно скрыть ошибки за актёрской игрой. Станцевать его так, чтобы вызвать у зрителя восторг – невероятно трудная задача. Но самым значимым в моей жизни, пожалуй, стал балет «Сильфида» – уникальный шедевр мировой хореографии. В роли Джеймса я мог растворяться на сцене, полностью сливаясь со своим героем. Интересная хореография, наполненная смыслом музыка, философия сюжета и глубокие актёрские задачи сделали этот балет моим любимым. Работа хореографа-постановщика с артистом – это, пожалуй, самая суть балетного искусства, наиболее творческая его часть, так сказать, экстракт. В такой работе артист с помощью хореографа может лучше всего изучить себя, свои возможности и пределы. Очень многое зависит от хореографа. Он должен суметь не только реализовать свои творческие замыслы, но и раскрыть в артисте его сильные стороны, увидеть в нём его изюминку и использовать это в работе. Так рождаются настоящие шедевры, несмотря на то что впоследствии эти произведения могут танцевать другие артисты со своими особыми качествами.

Елена Чапленко: В настоящее время с кем из танцовщиков Вы работаете в качестве педагога-репетитора? Как бы Вы охарактеризовали Вашу модель преподавания?

Андрей Болотин: Сейчас я отвечаю за некоторые спектакли и отдельные номера в них. Это интересная работа. Каждый раз хочется сделать её лучше и лучше. К тому же, существует некоторая ротация в составах, поэтому часто ввожу в партию новых исполнителей. Для этого надо отдельно отработать с ними партию и потом соединить с остальными. В этой работе важно уделять внимание абсолютно всему: следить, чтобы хореография не изменялась, чтобы все движения выполнялись правильно с точки зрения балета вообще и конкретной постановки в частности, и чтобы при этом артисты могли наиболее полно раскрыть свои исполнительские таланты. Вообще, я работаю со многими замечательными артистами. Очень нравится работать с Алексеем Путинцевым. Это талантливый танцовщик, обладающий виртуозной техникой и актёрским обаянием. Ещё он по-настоящему любит наше искусство и всегда старается взять максимальную планку. Мне с ним нравится работать, потому что всегда виден результат, и я всегда радуюсь за него, когда смотрю, как он танцует на сцене. Вообще, мне нравится, когда в зале царит позитивная атмосфера. Когда артисты сами хотят показать лучшее, на что они способны и не приходится никого заставлять. Мне кажется, это наиболее продуктивный режим работы.

Елена Чапленко: В Вашей жизни происходили события, которые кардинально меняли Ваше представление о балете? Возможно ли такое сейчас?

Андрей Болотин: Я родился и вырос в балетной семье, поэтому сильно удивить в этой области меня трудно. Я был воспитан на классическом балете, но в дальнейшем познакомился и с современной хореографией. Многие современные постановки могут вызвать удивление, если не шок. Часто возникает вопрос: а балет ли это вообще? Встречаются и по-настоящему шедевральные постановки. Балет, как и всё в этом мире, развивается, живёт. Это постоянный процесс. Но вряд ли что-то может кардинально изменить моё отношение к этому виду искусства.

Елена Чапленко: Какие современные веяния в искусстве способны нанести урон классическому балету? На ком, по Вашему мнению, лежит ответственность за сохранение лучших традиций русского классического балета?

Андрей Болотин: Ничто, как мне кажется, не может нанести классическому балету урон, если относиться к нему с должным уважением. Существует масса новых хореографических постановок, удачных или не очень, это прекрасно – всё должно развиваться. Но классика на то и классика, чтобы остаться в неизменном виде на века. Классикой становятся произведения, которые большинство людей назовут лучшими и посчитают, что они должны стать достоянием человечества, подтверждением  его высокого уровня развития. Поэтому    замечательно,     что        лучшие         театры  мира          бережно         хранят           эти        спектакли. 

Хорошо, когда у театра есть ресурсы иметь в репертуаре лучшие образцы классических балетов, и при этом вести поиск новых шедевров современности. Ведь именно они могут стать классикой.

Елена Чапленко: Танцуя на сцене Большого театра, Вы ощущаете принадлежность к особому, элитарному миру искусства?

Андрей Болотин: Мы, артисты балета, с детства привыкаем к мысли о том, что балет – это особый мир. И конечно, он – не для широких масс. Танцуя на любых российских и мировых площадках, я ощущаю элитарность нашего искусства. Однако, мне очень нравится наблюдать, как порой, люди, далёкие от балета, вдруг неожиданно для себя с восторгом открывают этот мир. Как правило, это самые искренние зрители. Есть и настоящие ценители, получить похвалу которых – большая заслуга. Танцевать же на сцене Большого театра – это, без сомнения, ни с чем не сравнимые ощущения. Это каждый раз сильное волнение, чувство ответственности, работа на грани возможностей и большая радость, когда выступил достойно.

Елена Чапленко: Как показывает практика, человек с любым из четырёх известных типов темперамента способен стать успешным танцовщиком? Каким темпераментом обладаете Вы?

Андрей Болотин: Думаю, человек с любым темпераментом сможет найти своё место в нашем искусстве. К счастью, в балете существует огромное множество ролей с самыми различными характерами, так что каждый при желании может проявить свои личные качества. Кому-то удаётся всё делать весело и задорно, и в зале и на сцене они что называется, «горят». А кто-то предпочитает спокойную, вдумчивую работу, обычно таким артистам больше подходят лирические и строго академические роли. Пожалуй, чаще всего успеха добиваются артисты с большими амбициями, желанием нравиться публике, в хорошем смысле «сумасшедшие». И всё это не про меня, я, скорее всего, флегматик. Однако, у меня был свой путь в достижении балетных вершин. Больше всего мне помогает терпение и честное отношение к нашему искусству.

Елена Чапленко: Самый неоднозначный балет, который Вы видели, и в котором Вам приходилось танцевать?

Андрей Болотин: Думаю, этот вопрос интереснее будет задать артисту, много танцующему современную хореографию. У меня в жизни больше сложилось с классикой. Хотя в искусстве вообще нет и не должно быть однозначных произведений. Для меня, например, непонятны балеты, в которых я не могу найти никакого смысла. Ни в сюжете, ни в оформлении, ни в хореографии. Но смысл, вероятно, есть везде: о чём-то ведь думает автор во время создания своего произведения...

Елена Чапленко: Работа с каким хореографом запомнилась Вам, как наиболее интересная и увлекательная?

Андрей Болотин: Интереснее всего работать с хореографами мне сейчас, в качестве их ассистента. Так я могу наиболее хорошо понять их задумки, принципы работы, вникнуть в самую суть творческого процесса и многому научиться у них. Очень понравилось работать с Алексеем Ратманским. Он невероятно эрудирован в области балета, одинаково хорошо разбирается и в классике и в современном танце, что позволяет ему совмещать эти направления, всегда ревностно относится к мелочам, поэтому очень требователен к артистам. Так же интересно было работать с Эдвардом Клюгом над балетом «Петрушка». Он использует необычную для меня пластику, а хореографию рождает прямо в зале. Поэтому можно наблюдать, как мысли и образы на твоих глазах превращаются во что-то видимое, осязаемое. Но не менее интересно самому выступать в роли хореографа-постановщика. С моей супругой, Бэ Джу Юн, мы поставили «Сильфиду» в Корее. Это трудная, но максимально творческая работа. Мы старались бережно сохранить исходную хореографию Бурнонвиля, но добавили много такого, что, по нашему мнению, удачно вписывается в спектакль и дополняет его. Мы заново пропустили этот спектакль, который сами танцевали в различных постановках, через себя, заново осмыслили и перенесли наше видение его на сцену.

Елена Чапленко: Главная задача, которая стоит перед Вами, на сегодняшний день?

Андрей Болотин: Конкретно на сегодняшний день, на фоне борьбы с коронавирусной эпидемией, хотелось бы просто поскорее вернуться в театр и иметь возможность работать, как раньше. А в общем, в своей работе в Большом театре я вижу свою задачу в честном служении искусству, что подразумевает сделать максимум для того, чтобы мы могли по праву гордиться нашим балетом.

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Андрея Болотина

за интересный рассказ

Фотографии - из личного архива Андрея Болотина