Андрей Лебедев. Театр "Новая опера". Интервью с дирижёром 


Елена Чапленко: С какими событиями Вы связываете Ваш творческий успех? Ключевые моменты в процессе становления Вашей личности, как дирижера?

Андрей Лебедев: Я очень благодарен своим родителям, которые с раннего детства привили мне любовь не только к классической музыке, но и вообще к прекрасному. Отчетливо помню, как мой отец, нейрохирург по профессии, приходя после изнурительных операций, ставил пластинки с русскими операми. Это было практически ежедневно. И уже к 6 годам я знал наизусть «Бориса Годунова» и «Пиковую даму» и некоторые симфонии Моцарта и Чайковского. Неудивительно, что, когда мне исполнилось 7 лет, после очередного посещения филармонии я объявил родителям, что хочу стать дирижером. Меня буквально завораживала магия дирижерской палочки. Примерно в это же время мои родители начали брать меня с собой в тематические путешествия: по пушкинским, лермонтовским местам. Так я побывал на Кавказе, в Молдавии, в Тарханах, в Михайловском. А также в Клину, в Новоспасском (в родовом имении Глинки) и т.д. Несомненно, все это оказало огромное влияние на меня, как творческого человека и предопределило судьбу, которая привела меня в Санкт-Петербург, в одну из самых знаменитых консерваторий мира, особенно в свете дирижерской школы. Это было время моих великих учителей – Елизаветы Петровны Кудрявцевой и Равиля Энверовича Мартынова. Я до сих пор открываю в профессии то, что заложили во мне мои профессора. Думаю, это ключевые моменты в процессе становления меня, как музыканта.

Елена Чапленко: Что привело Вас в театр «Новая опера»? Какую работу в этом театре Вы бы отметили особо?

Андрей Лебедев: С театром «Новая Опера» я сотрудничаю очень давно. Сначала – по приглашению Валерия Васильевича Раку и Натальи Григорьевны Попович – в качестве приглашенного дирижера, и спустя несколько лет – по приглашению Дмитрия Александровича Сибирцева – на постоянной основе. Мне очень дорого все, что я дирижирую, но отметил бы несколько произведений, открыв которые я почувствовал, что меняюсь, как профессионал и личность. Это опера Мечислова Вайнберга «Пассажирка»; оратория «Плач пророка Иеремии» (первое исполнение в России), кантата «Вавилон» и «Заупокойные песнопения», сочинения Игоря Стравинского, которые мы исполнили в рамках концерта, посвященного 135-летию со Дня рождения композитора; это опера Михаила Глинки «Жизнь за Царя». К этому списку я бы отнес мое участие в качестве дирижера в гала-концертах лауреатов церемонии награждения Российской оперной премии Casta Diva, где мне посчастливилось музицировать с такими звездными музыкантами, как Елена Панкратова, Андреас Шагер, Евгений Никитин, Екатерина Губанова, Игорь Головатенко и многие другие.

Елена Чапленко: При изучении обозначений для пояснения характера исполнения музыкального произведения Вы ориентируетесь на мироощущение людей века написания произведения или на мироощущение современных людей?

Андрей Лебедев: Так меня научили, что партитура – это тайна композитора, зашифровавшего сакральными знаками, в виде нот, нюансов, темповых указаний, ремарок на полях свои глубинные переживания. И, конечно, мне интересны эти спрятанные изгибы души Чайковского, Бетховена, Брамса, Мусоргского. Ведь эти люди высшего порядка, гении. И свои личные переживания гении возносят до общечеловеческих и вселенских вершин. Другое дело, что живущие в наше время музыканты, в том числе и дирижеры, ищут в своих ощущениях отражение мироощущений композиторов, преломляя их через свой талант, жизненный и профессиональный опыт. Это и есть интерпретация.

Елена Чапленко: Какие существуют обязанности дирижера, о которых слушатель (зритель) не подразумевает?

Андрей Лебедев: Как и любой руководитель, дирижер берет на себя ответственность в трудных решениях о судьбах подчиненных ему музыкантов. Ведь дирижер принимает непосредственное участие в приеме или увольнении на работу. Это одна из самых сложных сторон профессии, в которой присутствуют очень тонкие грани решений.  

Елена Чапленко: Какое произведение в Вашем репертуаре Вы бы отметили, как наиболее сложное? С чем это связано?

Андрей Лебедев: Опера «Пассажирка» Вайнберга. И дело не только в том, что эта партитура очень сложна, ведь композитор использовал додекафонную технику письма, порой даже ломая ее. На эмоциональном уровне было очень трудно дирижировать оперу об одном из самых ужасных событий мировой истории – концлагере «Освенцим». Думаю, еще и на генетическом уровне события тех лет задевают струны наших глубинных подсознательных переживаний. Честно говоря, во время спектакля приходилось дистанцироваться, чтобы хватило эмоциональных сил, довести оперу до конца. Хорошо помню ощущение опустошения, не покидавшее меня после спектакля долгое время.

Елена Чапленко: При взаимодействии со звездами мировой оперы, как Вам удается расположить к себе исполнителя, предъявляющего профессиональные требования высочайшего уровня?

Андрей Лебедев: Прежде всего, это доскональное знание материала. Для примера приведу исполнение монолога Электры со звездой Байройтского фестиваля Еленой Панкратовой. Без преувеличения скажу, что с Еленой мы разбирали этот 10-минутный фрагмент оперы Рихарда Штрауса буквально по тактам в течение нескольких дней. Меня поразило, как досконально она знает партитуру, сложнейшую оркестровку, все бесчисленные указания композитора. Нужно ли говорить о том, что перед нашей первой встречей я занимался с коучем, изучая тонкости немецкого языка, знал наизусть партитуру и весь доступный теоретический материал, связанный с именем композитора и названием оперы.

Елена Чапленко: Какие требования Вы предъявляете к музыкантам, под Вашим руководством работающим в оркестре?

Андрей Лебедев: Мне импонируют музыканты, которые, оставаясь в профессии многие годы, продолжают в ней совершенствоваться. Такие профессионалы сразу заметны. В противном случае – равнодушие, усталость – это тупик.

Елена Чапленко: С чем Вы связываете возрождение классических балов в Европе? Какие впечатления оставила у Вас работа в программе бальных вечеров?

Андрей Лебедев: Прежде всего меня поразило то, что люди, которые приезжают на Балы, желают танцевать. И всю ночь до утра танцуют вальсы, польки, галопы, кадриль и т.д. Особый шик в том, что рядом с танцполом, на сцене – большой симфонический оркестр, и звучит прекрасная музыка великого короля вальсов Штрауса. А на гала-концертах, являющихся значимой частью Балов, великосветская публика слушает Бетховена, Россини, Чайковского в исполнении звезд мировых оперных сцен. Это радует и впечатляет!

Елена Чапленко: Какие творческие задачи стоят перед Вами на сегодняшний день?

Андрей Лебедев: В данный момент на моем столе лежат следующие партитуры: Прокофьев, симфония 7; Барток, концерт для альта с оркестром; фортепианный концерт Скрябина и Тройной концерт Бетховена. А также книга Михаила Рощина «Иван Бунин» из серии ЖЗЛ.  

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Андрея Лебедева

за интересный рассказ 

Фотографии - Эмиля Матвеева

Фотографии предоставил Андрей Лебедев