Классные истории. Часть 2


          В то утро я проснулся бесконечно счастливый! Это был первый день летних каникул! Светило солнышко и никуда не надо было нестись! Я походил по комнате, заглянул в шкаф, под кровать – нашёл много чего интересного и в предвкушении всего самого хорошего отправился завтракать.

Там меня уже ждала мама с пирогом и фрикадельками, и папа – с предложением пойти после завтрака куда-нибудь погулять. И всё было просто прекрасно!

Но тут мама вдруг зачем-то вспомнила про Галку Залесскую, единственную отличницу в классе, и говорит:

- А вот Галя Залесская будет всё лето с репетитором заниматься. Хочет французский язык подтянуть – так её мама сказала.

- Ну, пусть себе подтягивает, - говорю я.

И папа кивнул головой, мол, пусть – нам-то что?

Мама пожала плечами, и мы продолжили завтракать как ни в чём не бывало.

Потом мы с папой стали собираться на прогулку, но тут мама вспомнила ещё про одного моего одноклассника, Андрюшку Андреева.

- И Андрей Андреев спортивную секцию посещает.

Я говорю:

- Посещает – не посещает, а таким сильным, как кузен Вова, всё равно не станет! Он даже хуже меня бегает, а у меня по физкультуре – трояк!

Андрюшкин кузен Вова – студент физкультурного института – высокий, сильный, с физкультурным складом ума. Андрюшка его просто обожает!

- А ты? – неожиданно спросила мама и посмотрела на меня. – Ты чем будешь заниматься всё лето?

- Как чем? – удивился я. – Отдыхать буду!

А лето-то, собственно, ещё не началось, был самый конец мая. Поэтому вот куртку даже пришлось надеть. И стою я, значит, в коридоре в куртке – жду папу, а мама, видимо, вчера на школьном утреннике с другими мамами обсуждали наши планы на лето. И, судя по всему, те самые другие мамы нафантазировали себе, что их дети всё лето будут заниматься чем-то полезным. Ну я-то этих ребят знаю, поэтому мне стало смешно! Я представил, как это Володьку Сухарева, например, потащат в середине лета математикой заниматься или каратэ каким-нибудь! Я не выдержал и рассмеялся. 

- Ну что, идём? – бодро спросил папа и подтолкнул меня к двери.

И мы уже почти что вышли из квартиры, как мама нас остановила и говорит:

- Всё равно пойдёте в парк, загляните по дороге…

И сунула папе в руку какую-то бумажку с адресом.

- Можете сразу куда-нибудь записаться, - крикнула она нам вдогонку, когда мы с папой, перепрыгивая через ступеньки, помчались вниз.

Выбежали во двор.

Я говорю:

- Ух ты, здорово! Хочешь бегай – хочешь скачи! Хочешь – прямо весь день!

- Ага! – подхватил папа, - круто! И никуда идти не надо!

У папы тоже сегодня начались каникулы, точнее – отпуск на работе.

- Пойдём сразу в парк, - говорю я.

- Пойдём, - согласился папа, - только сначала надо посмотреть, куда нас мама отправила.

И он развернул бумажку с адресом. Это было совсем недалеко от дома, пешком минут десять, не больше. Оказалось, что это был Дом детского творчества и физической культуры. Раньше он назывался Дворец. Когда мы подошли к этому зданию, я ужасно удивился, почему его переименовали в просто «Дом». Там было столько этажей и подъездов, что переименовывать его надо было в какие-нибудь Хоромы… детского творчества и физической культуры.

Мы выбрали подъезд наугад и зашли. Сразу при входе, в фойе, стоял информационный стенд.

- Кружок актёрского мастерства, сценической речи, рисования и живописи… - начал читать папа, - О, студия оперного пения!

Начать пробовать мои силы папа решил с рисования. И мы отправились на второй этаж. Ребят там было мало – всего трое. Они стояли у мольбертов и срисовывали стоящий перед ними кувшин.

- Вот, ты так можешь? – шёпотом спросил меня папа, показывая на рисунок одного из мальчишек.

Рисунок, надо сказать, был плохенький, и кувшин на нём был совершенно кривой. Правда, я и такой бы не нарисовал…

К нам подошёл их учитель, художник… Как выяснилось, эти трое ребят занимаются рисованием уже четвёртый год! А мне он предложил нарисовать обыкновенный короб.

         В муках творчества я провёл около получаса и, с горем пополам начирикав коробку, наверное, в стиле «сюр», схватил папу и убежал вместе с ним на два этажа выше…

Так мы попали на настоящий кастинг в драмкружок, то есть кружок актёрского мастерства. Там уже стояла недлинная очередь из ребят и их родителей. У всех ребят, включая меня, спросили фамилии и записали их в алфавитном порядке.

Затем ребят пригласили в студию, где на крутящемся кресле сидел настоящий режиссёр! Режиссёр был очень молодой, с чёрными вьющимися волосами до плеч, с длинным перекрученным шарфом и звали его Антуан Владимирович.

Сначала мы читали стихи. Хорошо, что я хотя бы один стих наизусть помнил – «Мороз и солнце день чудесный…» Потом пели песни, после которых Антуану Владимировичу срочно понадобился стакан воды. Он её пил и причитал: «Как же можно так петь… Ой, как же можно так петь…» Я ещё подумал – вот же повезло режиссёру из студии оперного пения, что я до него не добрался… Ему бы стакан воды вряд ли помог, пришлось бы доктора вызывать… А под конец Антуан Владимирович сказал:

- Изобразите табуретку!

Нет, ну я, конечно, понимаю, что актёр должен уметь изображать всякие там полтергейсты, но чтобы табуретку… И уже собрался незаметно улизнуть оттуда, но любопытство взяло верх! Мальчишка в зелёных джинсах вдруг встал на четвереньки и оторвал коленки от пола! В этом что-то есть, - подумал я. Во всяком случае, этот мальчишка стал похож на табуретку больше нас, остальных, стоящих на ногах.

- Как тебя зовут? - поинтересовался Антуан Владимирович.

- Вася Клюев.

И Антуан Владимирович принялся делать Васе очень ценные режиссёрские замечания. Надо чуть-чуть правее руку, чуть-чуть левее ногу, больше эмоций…

Вася старался изо всех сил, но лучше всё равно не выходило.

Тогда Антуан Владимирович как закричит:

- Я не вижу табуретки! Ты, Вася Клюев, – не табуретка! Ты всё равно – Вася Клюев!

На том кастинг и закончился. А Вася, шмыгая носом, вышел в коридор и что-то пробубнил своей маме. Мама его как взмахнёт руками, как вскрикнет: «Не может быть! Это неправда!»  И, подхватив своего Васю, побежала попятам Антуана Владимировича.

- Ну что, Алёшка, - сказал папа, - не задалось у нас с творчеством? Пойдём спортивные секции покорять!

И мы пошли.

Спортивные секции располагались в соседнем корпусе. Добрались мы туда быстро, без приключений, но вот в самом корпусе заметили, что на нас с папой смотрят с некоторой ухмылкой. Ребята – только на меня, а тренеры – и на меня, и на папу.

Потом я понял, что чисто внешне мы не вписывались в их кружок. Там занимались легкоатлеты – молотометатели. А уже исходя из нашей внешности, они поспешили сделать выводы о наших легкоатлетических способностях.

Тут мимо нас прошёл здоровенный тренер с авоськой молотов и добродушно посоветовал нам секцию бега и прыжков.

Секция представляла собой огромный спортзал с расчерченными беговыми дорожками и множеством различных снарядов. В зале было полно ребят, все юркие, подвижные… Один возле нас как разбежится, как прыгнет в длину – только мы его и видели!

- А я в детстве шахматами занимался, - сказал вдруг папа. – Серьёзно занимался. Призёром городских олимпиад был… А ты не хочешь попробовать?

Конечно, быть призёром городских олимпиад я бы хотел попробовать, наверное, это здорово! Но мне стало прямо не по себе от одной только мысли, что мне придётся пол-лета провести возле шахматной доски.

К нам подошёл тренер. Весёлый, шумный, со свистком. И говорит мне:

- А ну-ка, пойдём со мной! Покажешь, что ты умеешь делать!

И подвёл меня к турнику.

Потом я ещё, кажется, бегал и прыгал.

Тренер сказал:

- Надо бы мальчику начать с чего-нибудь игрового, там в футбол поиграть, в волейбол…

Папа молча кивнул головой.

- Вот, кстати, - продолжил весёлый тренер, - хоккей на траве… Недавно кружок открылся. Отличный игровой вид спорта! У тебя командный дух развит? – обратился он ко мне.

Узнать, развит ли у меня командный дух, мы с папой решили как-нибудь в другой раз. А прямо сейчас припустились со всех ног домой, где нас уже ждала наша мама.  

Елена Чапленко

Фото - Галины Бусаровой