Высоким слогом. Хуан Рамон Хименес (1881-1957)


          Солнце в каюте

Прервать мечтаний канитель;

обдумать все и стрелы

рукою твердой и умелой

метать в намеченную цель.

 

Все ясно мне давным-давно.

Взять облако, к примеру:

ты на него посмотришь с верой,

и станет крепостью оно.

 

Песчаных замков не лепить,

растрачивая силы.

И если слава посетила,

ты научись искусству жить.

Пер. Н. Горской

 

          Весна

А мне ни до чего нет дела,

ведь у меня все есть - душа и тело!

 

Вчерашнее? Не прикипело!

Сегодняшнее? Надоело!

Грядущее?..

 

Мне никогда добра и зла никто не делал;

и я добра и зла не стану делать, мне до других нет

дела -

ведь все при мне - душа и тело.

 

Потеряно? Вдогонку смело!

Припрятано? Но настежь все пределы!

Загадано?..

 

Но мне ни до чего нет дела,

ведь у меня все есть - душа и тело!

Пер. Н. Горской

 

          Поэт на коне

Сон сиреневого цвета

над вечернею тропою!

Конь уносит в ночь поэта...

Сон сиреневого цвета!

 

Чистый час речной прохлады.

Влажный запах камышовый

проникает за ограды...

Тихий час речной прохлады.

 

Конь уносит в ночь поэта...

Сон сиреневого цвета!

 

А душа моя томится -

так тревожно и дурманно

душу бередит душица...

И душа моя томится.

 

Конь уносит в ночь поэта...

Сон сиреневого цвета!

 

Золотыми стали плесы...

За последним вздохом солнца

сон нисходит на откосы...

Золотыми стали плесы...

 

Сон сиреневого цвета

над вечернею тропою!

Конь уносит в ночь поэта...

Сон сиреневого цвета!

Пер. П. Грушко

 

          Песенка

Душу мне солнце заката

озолотило вчера.

Золото вынул я ночью,

глянул. Одна мишура!

 

Сердцу луна на рассвете

бросила горсть серебра.

Двери я запер наутро,

глянул. Одна мишура!

Пер. А. Гелескула

 

          Лилия и солнце

Мои слезы горьки, как море,

когда ты вздыхаешь весною,

я с тобой никогда не встречусь,

как не встретишься ты со мною.

 

Я могу умереть от горя,

когда ты идешь стороною,

я с тобой никогда не встречусь,

как не встретишься ты со мною.

Пер. Н. Горской

 

          Юг

Бескрайняя, жгучая, злая

тоска по тому, что есть.

Пер. А. Гелескула

 

          Цвета, идеи

Цвета, в которые свет одевает тело,

бодрят, будоражат, уводят от небытия;

идеи, в которые тень одевает душу,

гнетут, будоражат, мне не дают житья.

 

Зачем нам эти цвета, зачем нам идеи эти,

перемешавшие тень и свет?

Они существуют?

Или их нет?..

Их судьба, быть может, - светотени небытия?

Небытие меж светом и тенью - это судьба моя.

Пер. Н. Горской

 

          Рассвет

Безумна королева -

и ты сняла, смеясь,

корону сновидений

и бросила ее к сверкающему солнцу.

Нагая, вся - объятье, -

о ночь твоих волос!

Пер. В. Андреева

 

          Начало улицы

Эта реальная нереальность,

этой улицы пустота -

неужели здесь видел кто-то

совсем другие цвета?

 

Но - солнце краснее меди,

в олеандрах лиловее свинца,

кто дикие краски эти

выплеснул у моего лица?

Пер. Н. Горской

 

          Пристань

Мы спим, и наше тело -

это якорь,

душой заброшенный

в подводный сумрак жизни.

Пер. А. Гелескула

 

          Комната

До чего же спокойны вещи!

Рядом с ними всегда уютно.

Их руки и наши руки

встречаются поминутно.

 

Они не мешают мыслить,

тактично-ласковы с нами;

сами мечтать не умеют,

но грезят нашими снами.

 

Им любо все, что нам любо;

они нас ждут терпеливо

и всегда встречают улыбкой,

застенчивой и счастливой.

 

Вещи - любовницы, сестры,

подруги... Из дней вчерашних

вы нам возвращаете щедро

падучие звезды наши!

Пер. Н. Горской

 

           ***

Не забывай меня,

нечаянная радость!

 

Чему когда-то верилось - разбилось,

что долгожданным было - позабылось,

но ты, неверная, нечаянная радость,

не забывай меня!

Не позабудешь?

Пер. А. Гелескула

         

          ***

Камень вчерашнего дня

брось и усни. И опять

он возвратится к тебе

утренним солнцем сиять.

Пер. Н. Ванханен

 

          ***

Тот букетик милых цветов,

что прислала ты мне весною

(о жасмин, о лимонный цвет!), -

до сих пор он везде со мною.

 

Что за чудо, - не вянет он,

этот запах белого цвета,

будто девичий твой вопрос,

дожидающийся ответа...

Пер. П. Грушко

          ***

Я не вернусь. И в потемках

теплой и тихой волною

ночь убаюкает землю

под одинокой луною.

 

Ветер в покинутом доме,

где не оставлю и тени,

будет искать мою душу

и окликать запустенье.

 

Будет ли кто меня помнить,

я никогда не узнаю;

бог весть, найдется ли кто-то,

кто загрустит вспоминая,

 

Но будут цветы и звезды,

и радости, и страданья,

и где-то в тени деревьев

нечаянные свиданья.

 

И старое пианино

в ночи зазвучит порою,

но я уже темных окон

задумчиво не открою.

Пер. А. Гелескула

         

          Золото и мавр

Девушки, три первоцвета (о лето

дворов андалузских!) - как три источника света.

Светлого солнца ласка,

светлой звездочки ласка

(песня, шелк и покой),

светлого моря ласка.

 

Первой достанется клад золотой,

третьей достанется мавр молодой

(мак ярко-красный,

палубы пляска,

вечная сказка...).

 

А сердце мое отдам я второй.

Пер. Н. Горской

 

          Крестное утро

Бог голубеет. Флейты и тамбурины

возвестили - свой крест подняла весна.

Пусть розы любви расцветают в долине,

пусть будет под солнцем земля зелена!

 

В поле пойдем, нарвем розмарина,

ветка любви

в розмарин, в розмарин вплетена.

 

«Полюби!» - я сказал ей под небом синим.

«Полюблю! - горячо шепнула она. -

Полюблю, когда срок прорастанья минет

и цветами свой крест оденет весна».

 

В поле пойдем, нарвем розмарина,

ветка любви

в розмарин, в розмарин вплетена.

 

«Крест уже зацветает под небом синим...

Весна... Крест любви... Лепестков белизна!»

А она: «Без любви мое сердце стынет!..»

И меня захлестнула света волна!

 

В поле пойдем, нарвем розмарина,

ветка любви

в розмарин, в розмарин вплетена.

 

Лента флейты, легкий флажок тамбурина.

Фантастических бабочек новизна...

Невеста моя, по-вешнему ты невинна

и в меня по-рассветному влюблена!

 

          Эта собака

Голубизна голубых глубин -

в запредельность душа стремится!

Бог лазурный подголубил

все земное своей десницей.

 

Вышина, сошедшая с вышины,

в ладони мои струится;

собака по улицам тишины

проходит богом лазурнолицым.

 

Однако не сон ли приснился мне?

И эта собака, быть может, снится...

Или я видел ее в вышине,

с богом лазурным желая слиться?..

 

          Песни трёх неудачников

Второго: поэтому…

Солнце скользит по-иному

по этому склону чудному,

которому нет конца.

Поэтому я чудной.

 

Дурацкой судьбе покорный,

иду по тропе неторной,

которой нету конца.

И никто не идет со мной.

 

Все у меня наизнанку,

начинается ночь спозаранку,

и нету ночи конца.

Поэтому я иной.

 

Никогда - для меня сегодня.

Чужбина - моя преисподня,

которой нету конца.

А жизнь идет стороной.

Пер. Н. Горской

 

          Предосеннее

Известь и солнце -

синь жестяная!

До яркого блеска

асфальт надраен!

 

Насквозь продута

прохладным бризом

золотых просторов

легкая призма.

 

Воспоминаний сколько!

И сколько красок!

Красота в распаде,

как ты прекрасна!

Пер. Н. Горской

 

          ***

Люблю зеленый берег с деревьями на кромке,

где солнце заблудилось и кажется вечерним

и смутные раздумья, душевные потемки,

плывут среди кувшинок, гонимые теченьем.

К закату? К морю? К миру? В иные ли пределы?

В реке звезда плеснула, и путь ее неведом...

Задумчив соловей... Печаль помолодела,

и в горечи улыбка мерцает первоцветом.

Пер. А. Гелескула

         

          ***

Я погрузился в рощу.

Как роща благоухала!

Благоухала - непостижимо!

 

Я погрузился в речку.

Как она убегала!

Как убегала - непостижимо!

 

          Поэту для ненаписанной книги

Да сотворим имена.

Нам недолгая жизнь дана.

Жизнь вещей - и та коротка.

Остаются навеки одни имена:

не любовь - о любви строка,

не цветок - названье цветка.

У любви и цветка

жизнь - бессмертье, когда км даны имена.

Да сотворим имена!

Пер. В. Андреева

Фото - Галины Бусаровой