Кирилл Новохатько. Солист Музыкального театра "Геликон-опера". Интервью


Елена Чапленко: Расскажите, пожалуйста, о предпосылках возникновения музыки, создававшейся для контратеноров?

Кирилл Новохатько: В 40-е годы ХХ века в европейских странах стал возникать интерес к старинной музыке – к барочной музыке и ренессансу. На волне этого интереса стали обращаться к вокальному репертуару певцов-кастратов XVII-XVIII веков. Как известно, культура кастратов существовала в Италии в эпоху барокко. Собственно, эта культура существовала только в пределах Италии, в остальных странах к кастратам относились с предубеждением, как к чему-то искусственному и противоестественному. Например, в Англии никогда не было крупных кастратных вокальных школ. Вместо кастратов была широко распространена традиция мужского фальцетного пения. Часто английские фальцетисты выступали на одной сцене вместе с приглашенными знаменитыми певцами-кастратами, такими как Сенезино и Кафарелли. Во французской опере и вовсе не было такого типа голоса. У них был свой, особый тенор «от-контр» – это такой специфический высокий тенор, который может переходить в фальцет.

Елена Чапленко: Достаточно редкий голос контратенора – это природная предрасположенность?

Кирилл Новохатько: Существует определённая физиологическая предрасположенность к этой особой звуковой эмиссии, к тому как смыкаются голосовые связки. Это целый комплекс разных анатомических особенностей, которые есть у обладателя этого типа голоса. К тому же, контратеноры бывают: низкие контратеноры-альты, меццо-сопранисты, и сопранисты – самые высокие контратеноры.

Елена Чапленко: Какие существуют различия между голосами певцов эпохи барокко и контратенорами?

Кирилл Новохатько: Нужно понимать, что контратенор физиологически не имеет ничего общего с голосом кастрата, исполняющего музыку барокко. Эти голоса нужно очень чётко отделять. Мы никогда не узнаем, как звучали настоящие певцы-кастраты, и по сути, контратенор – это такой «заново изобретённый» голос, который получил широкое распространение в 40-е годы ХХ века в Америке и Англии.

Елена Чапленко: Какие партии были написаны впервые специально для контратенора? 

Кирилл Новохатько: Одним из первых композиторов, который стал обращаться к контратенору, как тембру, – это Бенджамин Бриттен. И одна из наиболее известных партий, написанных специально для Альфреда Деллера, контратенора-альта, – это партия Оберона из оперы «Сон в летнюю ночь». Позднее Бриттен сочинил оперу «Смерть в Венеции», в которой также имеется партия для контратенора – партия Аполлона.

Елена Чапленко: Кто из композиторов, на Ваш взгляд, создал наиболее органичные партии для контратенора?

Кирилл Новохатько: Из тех, чью музыку мне доводилось петь, это, конечно же, Гендель. Он совершенно гениально сочинял и конструировал свои вокальные партии, очень удобно написанная музыка. Вообще большинство композиторов того времени писали вокально удобные партии, имеется в виду, что если ты владеешь определённой технологией, манерой и стилистикой исполнения этой музыки, то тебе не составит труда петь музыку любого композитора, подходящую тебе по голосу, тембру и темпераменту.

Елена Чапленко: Каких персонажей, как правило, композитор наделяет голосом контратенора?

Кирилл Новохатько: Если мы говорим о музыке эпохи барокко, то певец-кастрат – это, прежде всего, – герой, рыцарь, какой-то положительный персонаж, который борется с силами зла и одерживает над ними блистательную победу. Но это далеко не всегда так, например, Птолемей в опере Генделя «Юлий Цезарь в Египте» – это такой типичный антигерой, но партия также написана для кастрата-альта – низкая партия. И наряду с этим, в опере присутствует Юлий Цезарь, который написан тоже для кастрата-альта, но персонаж является замечательным, положительным героем. Если говорить о современной опере, то это совершенно разные персонажи – характерные, героического толка, антигерои, фантастические существа.

Елена Чапленко: Возможно ли воссоздать барочную оперу в аутентичном звучании?

Кирилл Новохатько: Когда мы ставим какую-то барочную оперу, то стараемся исполнять эту музыку исторически достоверно, основываясь на интерпретации множества, дошедших до нас, трактатов и методических указаний для музыкантов той эпохи. Тем не менее, мы не можем осуществить постановку точь-в-точь как в эпоху Генделя и Порпоры, как минимум, в силу определённых технических обстоятельств. В частности, достаточно трудно собрать оркестр из музыкальных инструментов, которые были тогда, в то время, непосредственно в XVII-XVIII веках. Эти инструменты давно являются музейными экспонатами. Да, мы можем использовать и часто используем реконструированные инструменты или копии исторических, но можно ли их в полной мере считать «аутентичными»? Но главное, мы – и музыканты, и публика в театре – люди другого времени. В XXI веке аутентичное исполнение невозможно. Это миф! При постановке барочной оперы мы стараемся сохранить исторический контекст, фабулу, одновременно приближая нашего персонажа к современным реалиям, ассоциируя его с современным зрителем. В противном случае, мы просто не будем ему сопереживать. А если мы не сопереживаем, зачем тогда это всё? Тогда это превращается в простой концерт, исполнение музыки, но тогда это уже не театр.

Елена Чапленко: Какие требования на сегодняшний день предъявляет индустрия мировой оперы к вокалистам?

Кирилл Новохатько: Индустрия такова, что певец должен быть универсальным и совершенным во всём. Помимо того, что ты обладаешь высоким уровнем технологической вокальной подготовки, ты также должен быть прекрасным музыкантом, владеть несколькими языками или хотя бы понимать эти языки, ты должен обладать приятной наружностью, пластикой, уметь танцевать, петь в любом положении и, что немаловажно, быть при этом драматическим актёром! Времена статической оперы, когда человек просто становился и пел красивую музыку, давно прошли, и теперь от оперного вокалиста требуется актёрская игра на высоком, профессиональном уровне.

Елена Чапленко: В какой партии Вы раскрылись как певец и драматический актёр в большей степени?

Кирилл Новохатько: Безусловно, на данный момент, – это партия Орландо, мой полноценный дебют в недавней постановке, осуществленной в театре «Геликон-опера» режиссером Георгием Исаакяном и дирижером Эндрю Лоуренсом-Кингом (Великобритания). Барочная опера – это та музыка, в которой я чувствую себя уютно и комфортно. Партия Орландо дала мне возможность проявить себя и как певцу, и как драматическому актёру.

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Кирилла Новохатько

за интересную беседу

Фотография - из личного архива Кирилла Новохатько