Классные истории. Часть 1


          Однажды к нам на урок музыки пришла целая делегация из центральной детской музыкальной школы. Наша учительница Нина Эдуардовна встала возле рояля и говорит:

- Вот, пожалуйста, знакомьтесь, – наши ребята.

Мы все хором – каждый на свой лад – прокричали «здравствуйте».

Представители делегации поморщились – слух у них музыкальный, изысканный, а тут мы…

Оказывается, делегация ходила по обыкновенным школам и искала в них необыкновенных ребят! В музыкальном плане, конечно… В общем, юные таланты.

Сначала Нина Эдуардовна подозвала к роялю музыкальных отличников, то есть тех ребят, которым она ставила пятёрки. Ребята музицировали на рояле, водили смычком по скрипке и даже исполняли ариозо! Но делегацию никто из них не впечатлил. Тогда ребятам предложили разбиться на группы и петь трио. Лично моё трио состояло из меня, Володьки Сухарева и Андрюшки Андреева. Нам выдали ноты, и мы начали петь. Я, например, очень старался! Сразу запел на дыхании, в оперном жанре. Меня тут же исключили из трио, а вслед за мной и Андрюшку.

А Володька Сухарев всё продолжал издавать какие-то звуки, и делегация никак не хотела его отпускать. Потом один из представителей подвёл Володьку к роялю, и они ещё очень долго перебирали клавиши. Наконец, этот самый представитель сказал:

- У мальчика определённо есть музыкальный слух!

Кто бы мог подумать! – подумал я.

- Как тебя зовут? Володя Сухарев? – подхватил второй представитель. – Тебе обязательно надо заниматься музыкой! У тебя превосходные природные данные! Ты музыку любишь?

А Володьку что-то вдруг заносить стало! Он распрямился, плечи расправил и говорит:

- Я музыку люблю… Всегда любил!

Я прямо дар речи потерял! Это Володька-то? Который сокрушался, что для уроков музыки не придумали такой же справки, освобождающей от занятий, как для физкультуры? Уж если кто в Володькиной семье и любит музыку, так это его младший брат Павлик. Его в детский сад ведут – он на дудочке дудит, из детского сада – в барабан барабанит. По дороге интересуется, когда ему скрипку купят. 

И я заулыбался своим мыслям. А в этот момент на меня посмотрел другой их представитель. И, судя по всему, ему понравилось моё приветливое выражение лица, – наверное, оно бы хорошо смотрелось в первом ряду какого-нибудь хора, – потому что он пригласил меня выйти к роялю, несмотря на моё скорое исключение из трио.

          - Ну, - говорит представитель, обращаясь ко мне на «Вы», - исполните нам что-нибудь на свой вкус. Нина Эдуардовна, будьте добры, подыграйте.

Я посмотрел на Нину Эдуардовну, – очень я сомневался, что она знает музыку моего вкуса и, тем более, сможет её «подыграть». Кажется, в этот момент она подумала о том же…

Однако же, Нине Эдуардовне надо отдать должное, – когда я запел, ей всё-таки удалось поймать мой темпоритм! Она вся пригнулась к роялю, потому что я пел значительно громче, чем играет рояль, и пыталась расслышать звучание клавиш.

Одному представителю буквально сделалось дурно, и он присел на стул. А другой представитель – тот, который просил меня спеть – как будто бы с первым представителем чего-то в своё время не поделил, и теперь ему за это «чего-то» мстит таким нестандартным способом.

Потом я краем глаза взглянул на Володьку. Он морщился и манерно затыкал свои уши! Ну, надо же, – подумал я, – человек пять минут назад узнал, что у него есть музыкальный слух, а уже моё пение слышать не может!

Тут раздался звонок, и Нина Эдуардовна отпустила нас всех на перемену. Я, не дожидаясь оценки моих вокальных данных, схватил портфель и как ни в чём не бывало прокричал: «Володька, бежим скорее в буфет!»

И тут смотрю, а Володька всё ещё спину прямо держит, и подбородок тоже, и ручки сложил наподобие Ленского из оперы Чайковского. Я сам видел! Мы с мамой как раз недавно в музыкальный театр ходили, «Евгения Онегина» слушали.

Я говорю:

- Володька, ты чего? Так и будешь здесь стоять?

А он мне отвечает, всё в том же образе Ленского:

- Ты, - говорит, - меня не жди. У меня дела…

И остался стоять возле рояля с Ниной Эдуардовной и представителями делегации разговаривать о признаках музыкальности.

Оказывается, основной признак музыкальности – это эмоциональная отзывчивость на музыку. Ну, уж кто, кто, а я-то на музыку отзываюсь очень эмоционально! И попрыгать могу в такт, и поскакать… Подпеть тоже могу! Да я вообще помузыкальнее некоторых солистов буду! – подумал я с гордостью и решительно закрыл дверь музыкального класса «с обратной стороны».

Елена Чапленко

Фото - Галины Бусаровой