Высоким слогом. Неутомимо плыть ручьями строк


 

Иннокентий Анненский

Две любви

Есть любовь, похожая на дым:

Если тесно ей — она одурманит,

Дать ей волю — и ее не станет…

Быть как дым, - но вечно молодым.

 

Есть любовь, похожая на тень:

Днем у ног лежит — тебе внимает,

Ночью так неслышно обнимает…

Быть как тень, но вместе ночь и день…

 

Зинаида Гиппиус

Любовь - одна

Единый раз вскипает пеной

И рассыпается волна.

Не может сердце жить изменой,

Измены нет: любовь — одна.

 

Мы негодуем иль играем,

Иль лжем — но в сердце тишина.

Мы никогда не изменяем:

Душа одна — любовь одна.

 

Однообразно и пустынно,

Однообразием сильна,

Проходит жизнь… И в жизни длинной

Любовь одна, всегда одна.

 

Лишь в неизменном — бесконечность,

Лишь в постоянном — глубина.

И дальше путь, и ближе вечность,

И всё ясней: любовь одна.

 

Любви мы платим нашей кровью,

Но верная душа — верна,

И любим мы одной любовью…

Любовь одна, как смерть одна.

1896.

 

Валерий Брюсов

Летняя гроза

Синие, чистые дали

Между зелёных ветвей

Бело-молочными стали…

Ветер играет смелей.

 

Говор негромкого грома

Глухо рокочет вдали…

Всё ещё веет истома

От неостывшей земли.

 

Птицы кричали и смолкли;

С каждым мгновеньем темней,

В небо выходит не полк ли

Сумрачных, страшных теней.

 

Вновь громовые угрозы,

Молнии резкий зигзаг.

Неба тяжёлые слёзы

Клонят испуганный мак.

 

Ливень, и буря, и где-то

Солнца мелькнувшего луч…

Русское, буйное лето,

Месяцы зноя и туч!

1911.

 

Валерий Брюсов

***

Люблю я линий верность,

Люблю в мечтах предел.

Меня страшит безмерность

И чудо Божьих дел.

 

Люблю дома, не скалы.

Ах, книги краше роз!

— Но милы мне кристаллы

 И жало тонких ос.

1898.

 

Валерий Брюсов

Мыши

В нашем доме мыши поселились

И живут, и живут!

К нам привыкли, ходят, расхрабрились,

Видны там и тут.

 

То клубком катаются пред нами,

То сидят, глядят:

Возятся безжалостно ночами,

По углам пищат.

 

Утром выйдешь в зал - свечу объели,

Масло в кладовой,

Что поменьше, утащили в щели…

Караул! разбой!

 

Свалят банку, след оставят в тесте,

Их проказ не счесть…

Но так мило знать, что с нами вместе

Жизнь другая есть.

1899.

 

Валерий Брюсов

Сонет к форме

Есть тонкие властительные связи

Меж контуром и запахом цветка

Так бриллиант невидим нам, пока

Под гранями не оживет в алмазе.

 

Так образы изменчивых фантазий,

Бегущие, как в небе облака,

Окаменев, живут потом века

В отточенной и завершенной фразе.

 

И я хочу, чтоб все мои мечты,

Дошедшие до слова и до света,

Нашли себе желанные черты.

 

Пускай мой друг, разрезав том поэта,

Упьется в нем и стройностью сонета,

И буквами спокойной красоты!

1894.

 

Игорь Северянин

Я не лгал

Я не лгал никогда никому,

Оттого я страдать обречен,

Оттого я людьми заклеймен,

И не нужен я им потому.

 

Никому никогда я не лгал.

Оттого жизнь печально течет.

Мне чужды и любовь, и почет

Тех, чья мысль, — это лживый закал.

 

И не знаю дороги туда,

Где смеется продажная лесть.

Но душе утешение есть:

Я не лгал никому никогда.

1909.

 

Игорь Северянин

***

Я прогремел на всю Россию,

Как оскандаленный герой!..

Литературного мессию

Во мне приветствуют порой.

 

Порой бранят меня площадно,

Из-за меня везде содом!

Я издеваюсь беспощадно

Над скудомысленным судом.

 

Я одинок в своей задаче,

И оттого, что одинок,

Я дряблый мир готовлю к сдаче,

Плетя на гроб себе венок!

Лето 1911.

 

Игорь Северянин

И это – явь?

И это — явь? Не сновиденье?

Не обольстительный обман?

Какое в жизни возрожденье!

Я плачу! Я свободой пьян!

 

Как? Неужели? Всё, что в мыслях, -

Отныне и на языке?

Никто в Сибирь не смеет выслать?..

Не смоет утопить в реке?..

 

Поверить трудно: вдруг всё ложно?!

Трепещет страстной мукой стих…

Но невозможное — возможно

В стране возможностей больших!

8 марта 1917.

 

Игорь Северянин

Увертюра

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Удивительно вкусно, искристо и остро!

Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!

Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!

 

Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!

Ветропросвист экспрессов! Крылолёт буеров!

Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!

Ананасы в шампанском — это пульс вечеров!

 

В группе девушек нервных, в остром обществе дамском

Я трагедию жизни претворю в грезофарс…

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Из Москвы — в Нагасаки! Из Нью-Йорка — на Марс!

1915.

 

Николай Гумилёв

Баллада

Пять коней подарил мне мой друг Люцифер

И одно золотое с рубином кольцо,

Чтобы мог я спускаться в глубины пещер

И увидел небес молодое лицо.

 

Кони фыркали, били копытом, маня

Понестись на широком пространстве земном,

И я верил, что солнце зажглось для меня,

Просияв, как рубин на кольце золотом.

 

Много звездных ночей, много огненных дней

Я скитался, не зная скитанью конца,

Я смеялся порывам могучих коней

И игре моего золотого кольца.

 

Там, на высях сознанья — безумье и снег,

Но коней я ударил свистящим бичом,

Я на выси сознанья направил их бег

И увидел там деву с печальным лицом.

 

В тихом голосе слышались звоны струны,

В странном взоре сливался с ответом вопрос,

И я отдал кольцо этой деве луны

За неверный оттенок разбросанных кос.

 

И, смеясь надо мной, презирая меня,

Люцифер распахнул мне ворота во тьму,

Люцифер подарил мне шестого коня —

И Отчаянье было названье ему.

 

Николай Гумилёв

Читатель книг

Читатель книг, и я хотел найти

Мой тихий рай в покорности сознанья,

Я их любил, те странные пути,

Где нет надежд и нет воспоминанья.

 

Неутомимо плыть ручьями строк,

В проливы глав вступать нетерпеливо

И наблюдать, как пенится поток,

И слушать гул идущего прилива!

 

Но вечером… О, как она страшна,

Ночная тень за шкафом, за киотом,

И маятник, недвижный как луна,

Что светит над мерцающим болотом!

 

Максимилиан Волошин

В вагоне

Снова дорога. И с силой магической

Всё это: вновь охватило меня:

Грохот, носильщики, свет электрический,

Крики, прощанья, свистки, суетня…

 

Снова вагоны едва освещенные,

Тусклые пятна теней,

Лица склоненные

Спящих людей.

Мерный, вечный,

Бесконечный,

Однотонный

Шум колес.

Шепот сонный

В мир бездонный

Мысль унес…

Жизнь… работа…

Где-то, кто-то

Вечно что-то

Всё стучит.

Ти-та… та-та…

Вечно что-то

Мысли сонной

Говорит.

Так вот в ушах и долбит, и стучит это:

Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…

Мысли с рыданьями ветра сплетаются,

Поезд гремит, перегнать их старается…

 

Чудится, еду в России я…

Тысячи верст впереди.

Ночь неприютная, темная.

Станция в поле… Огни ее —

Глазки усталые, томные

Шепчут: «Иди…»

Страх это? Горе? Раздумье? Иль что ж это?

Новое близится, старое прожито.

Прожито — отжито. Вынуто — выпито…

Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…

 

Чудится степь бесконечная…

Поезд по степи идет.

В вихре рыданий и стонов

Слышится песенка вечная.

Скользкие стены вагонов

Дождик сечет.

Песенкой этой всё в жизни кончается,

Ею же новое вновь начинается,

И бесконечно звучит и стучит это:

Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…

 

Странником вечным

В пути бесконечном

Странствуя целые годы,

Вечно стремлюсь я,

Верую в счастье,

И лишь в ненастье

В шуме ночной непогоды

Веет далекою Русью.

Мысли с рыданьями ветра сплетаются,

С шумом колес однотонным сливаются.

И безнадежно звучит и стучит это:

Ти-та-та… та-та-та… та-та-та… ти-та-та…

1901.

В поезде между Парижем и Тулузой.

 

Максимилиан Волошин

Из цикла «Париж»

Как мне близок и понятен

Этот мир - зеленый, синий,

Мир живых прозрачных пятен

И упругих, гибких линий.

 

Мир стряхнул покров туманов.

Четкий воздух свеж и чист.

На больших стволах каштанов

Ярко вспыхнул бледный лист.

 

Небо целый день моргает

(Прыснет дождик, брызнет луч),

Развивает и свивает

Свой покров из сизых туч.

 

И сквозь дымчатые щели

Потускневшего окна

Бледно пишет акварели

Эта бледная весна.

1902.

 

Анна Ахматова

***

Молюсь оконному лучу

Он бледен, тонок, прям.

Сегодня я с утра молчу,

А сердце – пополам.

На рукомойнике моем

Позеленела медь.

Но так играет луч на нем,

Что весело глядеть.

Такой невинный и простой

В вечерней тишине,

Но в этой храмине пустой

Он словно праздник золотой

 И утешенье мне.

1909.

 

Анна Ахматова

Александру Блоку

Я пришла к поэту в гости.

Ровно полдень. Воскресенье.

Тихо в комнате просторной,

А за окнами мороз.

 

И малиновое солнце

Над лохматым сизым дымом…

Как хозяин молчаливый

Ясно смотрит на меня!

 

У него глаза такие,

Что запомнить каждый должен,

Мне же лучше, осторожной,

В них и вовсе не глядеть.

 

Но запомнится беседа,

Дымный полдень, воскресенье

В доме сером и высоком

У морских ворот Невы.

1914.

 

Анна Ахматова

Венеция

Золотая голубятня у воды,

Ласковой и млеюще-зеленой;

Заметает ветерок соленый

Черных лодок узкие следы.

 

Столько нежных, странных лиц в толпе.

В каждой лавке яркие игрушки:

С книгой лев на вышитой подушке,

С книгой лев на мраморном столбе.

 

Как на древнем, выцветшем холсте,

Стынет небо тускло-голубое…

Но не тесно в этой тесноте

И не душно в сырости и зное.

1912.

Фото - Галины Бусаровой