У зелёной ветки. Юрий Сотник. Важное донесение (отрывки)


Высота «А» была небольшим пригорком, который возвышался среди заиндевевших деревьев фруктового сада и одним своим склоном выходил к шоссейной дороге.

Сюда по окончании игры собирались все её участники.

Одни из недавних бойцов снимали с себя маскировочную одежду, связывали лыжи. Другие толпились у разведённого в стороне костра, протягивая к огню руки и крича каждый своё. Третьи – их было больше всего – густой толпой стояли среди дороги. Они смотрели, как Игорь и Алик воспроизводят перед фоторепортёром школьной газеты момент занятия холма. Репортёр сидел на корточках, глядя в видоискатель «ФЭДа». Время от времени он кричал:

- - Приготовились!.. Пошли!..

Алик, одетый старухой, взбегал на пригорок, держа в руках лыжную палку с красным флажком, а Игорь на заднем плане валил в снег часового, Юрку Семёнова. Сделав снимок, репортёр заставлял повторить всё сначала. Ребята смеялись, как появился Гриша.

Он шёл, сильно отталкиваясь палками, делая широкие шаги. Губы его были сжаты, глаза нехорошо блестели.

- Где Стёпка? Стёпку Салазкина не видел? – спросил он у одного из ребят, въезжая в толпу зрителей.

- Не видел. Эх, ты!.. Гляди! А могли бы и тебя так!.. – мальчишка кивнул в сторону пригорка.

Гриша покосился на репортёра, и лицо его стало ещё злей. Расталкивая ребят, он пошёл сквозь толпу, отрывисто выкрикивая:

- Стёпка!.. Стёпку не видели? А где Антон?.. Антон здесь?

Ни Стёпка, ни Антон не отзывались.

- Всё! Спасибо, - сказал репортёр.

- Пожалуйста! – хором ответили зрители.

Алик размотал платок, скинул тулуп и стал прежним Аликом – светловолосым курчавым мальчиком с круглым лицом, с которого даже зимой не сходили обильные веснушки. Заметив Гришу, он подбежал к нему, на ходу надевая пальто.

- Ну, Григорий Иванович, видел? А? Как тебе нравится? Хорош манёвр? – затараторил он, улыбаясь так, что глаза его стали узенькими чёрточками. – Эх, ну как жаль, что тебя не было!.. Молниеносный удар!.. Всё до последней мелочи рассчитано. Раз – и всё кончено!

Гриша сумрачно посмотрел на него:

- Засада у моста на тебя не напала?

- Засада? Какая там засада! Словно в свою квартиру пришёл.

- Ну, значит, Стёпка попался. А то бы от твоего маневра только дым пошёл!..

И Гриша рассказал Алику о том, как он увидел «старух» на дороге, как послал со Стёпкой донесение командиру засады Антону Муравьёву.

Алик пришёл в восторг:

- Нет, вот это здорово! Ребята, послушайте! Иннокентий Петрович!.. Вот что значит превратности войны!.. А я шёл и ни капельки не подозревал… Товарищи, вы только послушайте! Оказывается, весь манёвр на волоске висел.

Их окружили ребята. К ним подошёл преподаватель физкультуры Иннокентий Петрович, высокий человек в суконной гимнастёрке, из-под ворота которой выглядывал шерстяной свитер. Закуривая папироску, Иннокентий Петрович проговорил:

- Да. Занятно! Как ж это Стёпа оплошал? А ну, позовите его сюда!

Стали звать Стёпку, но тот не откликался.

Иннокентий Петрович сдвинул брови над строгим, с горбинкой носом:

- Что он, в само деле! Сигнала не слышал? А Муравьёв здесь?

Стали звать Антона Муравьёва, но ни командира засады, ни кого-нибудь из его бойцов не оказалось.

- Безобразие! – сказал Иннокентий Петрович. – Разболтанность какая! Сбегайте кто-нибудь за ними. Чтобы немедленно явились!

Несколько мальчиков побежали к месту, возле которого должна была находиться засада, и скоро вернулись. Засада в составе пяти человек, включая командира, исчезла.

Ребят это, конечно, очень заинтересовало, а взрослых встревожило.

Иннокентий Петрович предложил старшей вожатой идти с детьми на станцию, где можно было обогреться, а сам решил отправиться на поиски.

- Гриша! Пойдёшь со мной. Укажешь, каким путём шёл Салазкин.

- Иннокентий Петрович! – подбежал Алик. – Разрешите и мне… Иннокентий Петрович, я очень хорошо разбираю следы. Целый месяц тренировался… По «Пионерской правде»… Иннокентий Петрович, разрешите!

Преподаватель усмехнулся:

- Ладно, идём, следопыт.

Объявилось ещё много желающих принять участие в поисках, но Иннокентий Петрович больше никого не взял. Возбуждённые новым приключением, оба друга надели лыжи и побежали вслед за педагогом.

Перед мостом слева, рядом с дорогой, была большая воронка от авиабомбы, упавшей во время войны. Все трое остановились над воронкой и заглянули в неё.

- Ясно как день! – сказал Алик. – Они тут сидели. Видите, снег примят. А вот здесь кто-то вылез к самому краю и лежал. Должно быть, наблюдатель.

Гриша весь погрузился в исследование. Он медленно двигался вокруг воронки. Сделав шаг, останавливался, смотрел себе под ноги, налево, направо, поднимал со снега каждую соринку и вертел её перед носом. Вдруг он закричал:

- Следы! Иннокентий Петрович!.. Следы!

Преподаватель с Аликом и без того уже заметили в одном месте около воронки множество следов. Отсюда куда-то в сад уходили лыжи.

- Стёпка с ними, - очень спокойно сказал Алик.

Гриша косо посмотрел на него:

- «С ними»! А ты почему знаешь?

- Ясно как день! Сколько человек сидело в засаде? Пять?

- Ну, пять.

- А здесь следы шести лыжников. Значит, шестой – Стёпка.

- Всё это, может быть, и так, - медленно проговорил Иннокентий Петрович, - но куда же они пошли? А ну, пойдёмте!

Следопыты пошли по лыжням и углубились в огромный тихий сад с ровными рядами опушённых инеем деревьев. Они без труда установили, что пропавшая засада мчалась тут с невероятной скоростью. Углубления, сделанные в снегу лыжными палками, были расположены далеко друг от друга и очень наклонно к земле. Рядом с каждой лыжнёй тянулись полоски взметённого снега. Местами снег был взрыт и на нём отпечатались следы не только лыж, но и человеческих рук, ног и туловища. Глядя на всё это следопыты сами с каждой минутой прибавляли шагу. В тишине сада то и дело раздавались возбуждённые голоса:

- Словно волки за ними гнались! Да?

 - Иннокентий Петрович, ясно как день! Скорость – километров двадцать!

- Во! Опять кто-то упал.

Лыжни повели через кустарник, на ветках которого висели клочки маскировочной одежды. Выйдя из кустарника, следопыты остановились. Одна лыжня упиралась прямо в ствол большого дерева. Снег вокруг был взрыт.

- Всё понятно! Налетел! – воскликнул Алик.

- Лыжу сломал, - тотчас отозвался Гриша. Он поднял отломанный конец лыжи.

Тронулись дальше.

Наконец учитель и мальчики вышли к широкой дороге, которая тянулась параллельно шоссе. Оба приятеля тут же установили, что пропавшая засада сидела некоторое время в канаве, потом выбралась на дорогу. По ту сторону дороги следов не обнаружили, а самая дорога была так заезжена, что следопыты ничего не могли разобрать. Несколько минут все трое топтались на месте, не зная, что делать, куда идти. Иннокентий Петрович рассердился не на шутку:

- Это… это безобразие! Двести человек извольте их дожидаться. Маленькие!

Он снова закурил, спрятал руки в карманы суконных армейских брюк и стал смотреть вдоль дороги с таким выражением, что оба следопыта притихли.

Через минуту он заговорил уже спокойно:

- Мы вот что сделаем. Вы отправляйтесь в эту сторону и дойдёте до реки. Если никого не найдёте, возвращайтесь на станцию. А я пойду в село.

- Есть! – ответили мальчики.

- Отставить!.. Смотрите-ка! Это не они?

По дороге со стороны села шли какие-то люди. Учитель и ребята долго вглядывались, прежде чем убедились, что это действительно пропавшая засада и с нею Стёпка.

Вид у всех шестерых был какой-то пришибленный. Впереди медленно плёлся здоровенный угрюмый Антон Муравьёв, неся на плече лыжи, а под мышкой свёрнутую маскировочную одежду. Барашковые уши его шапки были подняты, но не завязаны и уныло встряхивались при каждом шаге. За ним, сбившись в кучку, еле передвигая ноги, тащились его подчинённые, тоже с лыжами на плечах и с белыми свёртками в руках. Чуть в стороне шёл Стёпка, до сих пор не снявший своего халата.

- Где вы были? Почему не явились к месту сбора? – громко спросил Иннокентий Петрович, когда засада была шагах в двадцати.

Ребята не ответили и ещё больше замедлили шаги. Антон переглянулся с толстым Гошей Акопяном, у которого одна из лыж была сломана, а ободранный нос распух.

- Где вы были, я вас спрашиваю? – повторил учитель, когда засада приблизилась.

- В сельсовете были, Иннокентий Петрович, - тихо ответил Антон.

- Что вам понадобилось в сельсовете, позвольте узнать?

Антон молчал. Зато Стёпка ответил из-за его спины:

- Нам даже совсем ничего не понадобилось, Иннокентий Петрович. Нас даже, наоборот, туда самих потащили.

- То есть как «потащили»? За что?

- За старух этих самых, - чуть слышно сказал Антон, глядя куда-то в сторону.

- Что-о? За каких старух?

Командир засады снял с головы шапку и стал завязывать на ней уши.

- Мы… Мы двух старух по ошибке атаковали…

Иннокентий Петрович ещё сильнее сдвинул брови:

- Ты мне толком говори! Каких старух? По какой ошибке?

- Тут мы донесение получили. Вот от него. Мол, идут два неприятеля. Мол, переоделись старухами и несут флаг. Нужно, мол, перехватить. Ну, мы побежали сюда, засели… Глядим, идут две старухи…

- Постой! Понятно! А какое вы имели право приставать к прохожим, не проверив как следует? Это во-первых. А во-вторых…

Но здесь уже все Антоновы бойцы взволнованно загомонили:

- Мы проверили, Иннокентий Петрович!

- Ошиблись, конечно, а проверить – проверили.

- Мы вовсе не сразу атаковали!

- Ладно. Я сам скажу, - остановил ребят Антон и продолжал: - Глядим, идут две старухи. Лица платками закрыты. Ничего не разберёшь. Ну, мы вылезли из канавы и пошли за ними. А они всё оглядываются да всё шагу прибавляют. Они – это уж мы потом узнали – испугались нашей маскировочной одежды. Ну, а нам, конечно, подозрительно. Я догнал их и очень так вежливо говорю: «Гражданки, говорю, снимите, пожалуйста, платки». Тут они от меня совсем уж ходу. А я, конечно, подумал: раз такое дело – значит, это они самые и есть, неприятели. Приказал атаковать… А тут какие-то красноармейцы на санях… Нас и …

Антон умолк.

- Так! Хорошее дело! Ну, а что в сельсовете?

Опять все бойцы Антона заговорили одновременно:

- Отпустили, Иннокентий Петрович!

- Ещё даже засмеялись.

- Мы им Гришину записку показали. А у старух прощения попросили.

Гриша выступил вперёд.

- «Гришину записку», «Гришину записку»! – передразнил он. – Иннокентий Петрович, пусть они ответят!

- «Пусть ответят», «Пусть ответят»! – в свою очередь, передразнил командир засады. – А кто записку написал, чтобы сюда шли?

- Сюда-а? А ты русский язык понимаешь? Я написал: «Два неприятельских бойца переоделись старухами и несут флаг. Пройдут в месте засады. Обязательно перехвати». Зачем тебя сюда понесло?

Командир засады как-то странно притих. Порывшись в карманах, он извлёк записку и долго молча разглядывал её. Лицо его постепенно краснело. Ноздри раздулись. Он тяжело задышал.

- Гр-р-рамотей! выдавил наконец он, глядя с великим презрением на Гришу. – Гра-мо-тей! Слово-то «засада» пишется вместе, а у тебя… Смотри! «В месте» пишется отдельно, а у тебя…  Нате! Глядите все.

- Дай-ка сюда! – сказал Иннокентий Петрович.

Он взял клочок бумажки из рук Антона, пробежал его глазами, засмеялся и передал другим ребятам.

На бумажке было написано: «Два неприятельских бойца переоделись старухами и несут флак. Пройдут вместе за сады. Обязательно перехватите».

…Прошло полчаса. Участники военной игры толпились кучками вокруг бойцов из отряда Антона, слушали их рассказы, и в зале то и дело раздавались взрывы хохота.

Не смеялись только двое.

Не смеялся Гриша.

Не смеялся Алик Ростовский.

1948 г.

На фото представлена открытка советских времён