Архаическое наследие прославленной Греции. Часть 1


Казалось, сама природа предназначала Грецию к той великой роли, которую она играла в развитии цивилизации. По географическому своему положению, она была одновременно связана с Востоком и Западом и одинаково распространяла на них своё влияние. Её длинные изрезанные берега изобиловали заливами и портами; во многих местах, едва отплывали корабли от берега, как на горизонте показывались уже острова, на которых корабли и находили убежище в случае опасности. Поэтому греки рано стали искусными мореплавателями; они любили море и, извлекая из него пользу, в то же время понимали его красоту и поэзию, подмечали разнообразие его видов и изменчивость окраски. Приключения и бури не лишали их смелости; ускользнув от кораблекрушения, они тотчас же снова поднимают паруса, - такими изображает их «Одиссея», поэма моря и длинных путешествий, по преимуществу эпопея первобытной Греции. Густо населённые страны и процветающие города непрерывно отправляют толпы эмигрантов – не бедняков или опозоренных, но верящих в будущее: захватив с собою священный огонь с родного алтаря, руководимые самими богами, они отплывают к другим, нередко далёким берегам, чтобы основывать новые города, и мало-по-малу Греция распространяется по всему Средиземному морю, распространяя и свои учреждения и искусства.

Природа страны соответствует живому и увлекающемуся красотою населению. Вместо однообразных равнин и изнуряющей жары Египта и Ассирии – здесь почти повсюду горы и долины, разнообразящие виды, яркое и гармоничное освещений, смягчающее все очертания и пробуждающее радостные и светлые мысли, климат, в общем, умеренный и не усыпляющий деятельности. Любимейшее божество греков – это солнце, оживляющее и озаряющее мир… Они живо чувствуют прелесть природы и у их писателей есть пейзажи неподражаемой поэзии и свежести: например, то место в софокловском «Эдипе и Колоне», где хор прославляет красоту Аттики.

Греки принадлежат к арийской расе, но их история полна различными переселениями. В эпоху, начала которой нельзя определить, греческие страны населяли пеласги; позднее появились эллины, подразделявшиеся на две большие ветви: ионян и дорян. У всех греков и так далеко, насколько возможно проникнуть в их прошлое, замечаются одинаковые черты: промышленная предприимчивость, понятливость, сознание личности и независимости. В этих странах, случайностями почвы разделённых на множество общин, было невозможно установление великих царств, подобных господствовавшим над равнинами Нила и Евфрата: каждая маленькая область ведёт свою жизнь, создаёт город со своими богами, учреждениями и нравами, совершенно не похожими на город соседей. Отсюда и обилие государств с различными судьбами и постоянное взаимное соревнование их, возбуждавшее разнообразную деятельность. Состояние цивилизации в различных областях Греции так же разнообразно, как строение почвы и самый вид областей. То же было и в области искусств: каждый большой город имел свою школу и своих мастеров.

***

В разных местностях греческого мира встречаются ещё обломки оград и сооружений древнейшей эпохи. Они имеют грубый вид, хотя в некоторых заметен уже известный прогресс в правильности обработки больших камней, из которых они строились. …раскопки Шлиманна в Гиссарлике (Троя), Микенах и Тиронфе, Фуке, Горкэ и Мамета в Санторине и др. дают верное представление о состоянии искусств этой эпохи. Найденные сооружения носят следы культуры, утончённой и грубой в одно и то же время. Скрытые в горе Микены были притоном могущественных и грозных владельцев, начальников шаек, ярмо которых тяготело над краем. Сверх того, они были богаты и Гомер называет Микены «златообильным городом». Всевозможные предметы – вазы, оружие, драгоценности и пр. – найденные в первом городе около Гиссарлика не носят никаких следов ассирийского или финикийского влияния и в большинстве относятся к эпохе не ранее XV в. до Р. Х. То же надо сказать и о находках в Санторине. В Микенах культура уже богаче, чем в Трое и Санторине, она естественно развивается. Но, с другой стороны, здесь обнаруживается уже восточное влияние; это доказывают воспроизведения сфинксов, грифонов, львов и т. п. Памятники и предметы, найденные в Микенах, принадлежат к 1500 и 1200 гг. до Р. Х.

…раскопки Эванса на Крите дают возможность проникнуть в ещё более отдалённое прошлое. В Гноссе найдены развалены дворца, который можно приписывать легендарному царю Миносу. Это был знаменитый Лабиринт или храм секир, в котором встречаются залы, предназначенные для религиозных обрядов, столбы, украшенные двойною секирой, часто встречающейся у изображений божеств на многих восточных памятниках. Стены украшены фресками, на которых можно различить шествия юношей, носильщиков ваз, быков, львов, а также изображения собравшихся вместе мужчин и женщин в необыкновенно фантастических праздничных костюмах. Другие произведения обнаруживают искусство уже очень свободное и жизненное: например, найденная каменная ваза с изображением какого-то буйного шествия. Между XV и XVI вв. до Р. Х. во всём Архипелаге, кажется, была уже блестящая «эгейская» культура, центром которой являлся Крит. Её как бы предусматривает уже древний историк Фукидид, рассказывая в начале греческой истории о морском преобладании критской фалассократии.

***

В эту эпоху в континентальной Греции происходило переселенческое движение, исходным пунктом которого служил недра гористого Эпира. Некоторые племена, скучивавшиеся вокруг старого святилища Зевса в Додоне, перешли в более плодородную Фессалию. Постепенно это движение охватило большинство греческих народов и один из них, пришедшие с севера доряне, направился на Пелопоннес и завоевал его. Вскоре континентальная Греция не могла уже вместить теснившегося в ней населения и многочисленные её эмигранты селились на малоазиатских берегах. Основанные ими колонии были в своё время богаты и цветущи. Тогда-то, около Х в. до Р. Х., сложились гомерические поэмы, дающие первую полную картину греческой цивилизации, в которой искусства занимали уже большое место. Начальники обитают в громадных, сверкающих золотом и серебром жилищах (дворе Алкиноя, «Одиссея», песнь VII); в глубине святилищ возвышаются статуи богов, одетых в богатые вышитые ткани; на вазах и предметах вооружения развёртываются композиции со множеством фигур: Гомер подробно перечисляет все сцены, изображённые на щите Ахилла («Илиада», XVIII). Если даже поэт и украшал действительность, а иногда воображал такие произведения, которые было бессильно ещё создать искусство его времени, то всё же в этом описании не следует видеть лишь один блестящий вымысел. Некоторые финикийские чаши или найденные в Микенах клинки дают представление о том, каковы могли быть украшения гомеровского щита.

***

В гомерических поэмах искусство представляется насквозь пропитанным восточными влияниями; красивейшие предметы и богатейшие ткани выходят из мастерских Тира и Сидона. С XV в. до Р. Х. греки находятся в сношениях с Египтом, как это удостоверяют фиванские памятники. С другой стороны, в нескольких часах пути от берегов Малой Азии находились громадные страны, в которых укоренилась восточная цивилизация; некоторые из обитавших там и смешивавшихся с эллинами народностей также служили посредниками между Грецией и Востоком. Эллинские легенды о Кадме, Дардане и др. часто указывают на эти чужеземные влияния. Поэтому не следует удивляться, что греческое искусство при своём зарождении носит печать этих влияний. …открытия и особенно изучение древних ваз и терракотт установили несомненность этого факта. На них те же узоры и мотивы, которые можно проследить шаг за шагом от Фивы и Ниневии до самой Греции; некоторые детали фигур также часто носят чужеземный характер. Но не следует преувеличивать значения этих влияний, как это делается иногда. Искусства других стран снабжали греков материалами и образцами, но греки принимали их не безразлично, они не замкнулись в роли подражателей, и очень рано стали влагать собственную изобретательность во всё, приходившее к ним извне. Впрочем, во время упадка эгейской или микенской цивилизации, приблизительно с конца X и до VIII вв. до Р. Х., - длился мрачный и бесплодный период.

Переселения и нашествия вызвали в Греции глубокие волнения и одичание населения. К VII в. до Р. Х. искусство стало грубым, неуклюжим, но оставалось энергичным по формам и стремящимся к освобождению от чужих влияний и самобытному развитию.

С этого времени и начался порыв к развитию искусства, длившийся в течении многих веков. Можно, конечно, находить в Египте или Азии зародыши греческих колонн и капителей, но там не встречается ни гармоничной концепции архитектурных орденов, ни того удачного расположения колонн, которое с таким блеском проявилось в греческих храмах. В Египте колонны употреблялись лишь для внутренности зданий, в Ассирии ими пользовались редко, а в Греции колонны впервые сгруппировались вокруг храмов и создали портики, куда проникал играющий дневной свет. Здания утратили характер массивности, столь присущий им в Фивах или Ниневии, и казались оживлёнными и радостными, вследствие нового распределения отношений между их наружными частями. То же наблюдается и в пластических искусствах: самобытность греческих художников рано проявляется в выборе и передаче человеческих типов, они пытаются воспроизводить человеческую фигуру такою, какою они её видят. Между египетскою и греческою скульптурой в VII, даже в VI вв. до Р. Х., можно находить известное сходство, известные отношения, но никак не зависимость одной от другой.

Впрочем, все эти отличительные признаки греческого гения замечаются уже в гомерических поэмах. Если греки этой эпохи и создавали лишь несовершенные произведения, то их воображению рисовался уже тот лучезарный идеал, который их скульпторы из рода в род пытались запечатлеть во всём его блеске. Гомер прославлял красоту и её могущественные чары с непревзойдённою поныне поэзией.

Родившись с любовью к искусству в груди, грек измыслил и такую мифологию, которая передавала это его чувство и даже способствовала его развитию. Очень редко, почти в одном лишь начальном периоде, греки изображали своих богов в тех странных сочетаниях человеческих и звериных форм, которые нередки в Египте и Ассирии. Бог рисовался грекам в образе человека, отличавшегося от смертных более совершенною красотой.

Понимаемая таким образом религия покровительствовала искусству и вдохновляла его. Создавая изображение Зевса или Афины, скульптор искал элементов красоты вокруг себя, в своей изящной и нежной расе, и гармонически сочетал их. Архитектор, озабоченный постройкой жилища для бога, смотрел на храмы, как на первейшую задачу архитектуры и постоянно улучшал его тип.

***

Период греческого искусства предшествовавший V в. до Р. Х. обыкновенно называют прилагаемым к произведениям различных времён и достоинств неясным термином – «архаическое». В этот период художественные центры так же многочисленны, как и большие города, и оставшиеся памятники надо поочерёдно изучать в Пелопонессе, Аттике, во всём Архипелаге, Азии, Сицилии или на юге Италии (Великая Греция).

На берегах Малой Азии в двенадцати городах ионийского союза, в Милете, Эфесе, Хиосе, Самосе и др., эллинская цивилизация достигла блестящего расцвета. В Эфесе возвышалось знаменитое святилище – храм Артемиды (VI в. до Р. Х.), создание Херсифрона и Метагена при сотрудничестве Феодора Самосского. К концу VII в. в Хиосе продолжалась ещё деятельность целой семьи художников, искусно обрабатывавших мрамор, из которых наиболее известными были: Миккиад, Архерм, Афен, Бупал. В Самссе, в VII в., Роэк и Феодор, по преданию, открыли способ отливать бронзу и благодаря им образовалась знаменитая скульптурная школа, влияние которой чувствовалось даже в далёких странах. Дорийский остров Крит также является местом зарождения греческой скульптуры: там работал баснословный Дедал. Критские скульпторы из мрамора Дипон и Скиллид (VI в.) отправились обучать своему искусству в Пелопонесс.

Сколько городов приходится называть в этом краю! Коринф, вследствие своего местоположения являвшийся одним главных торговых складов Греции, способствовал установлению правил архитектуры. Возле него Сикион, прославившийся своими скульпторами: если верить греческим легендам, сикионцы Телефан и Бутад были основателями живописи и пластики. Явившиеся сюда Дипон и Скиллид создали известную школу, лучшим мастером которой был Канах. В Аргосе работал Гагелад или Агеланд, которого несправедливо считают иногда учителем трёх великих скульпторов последующего периода – Фидия, Мирона и Поликлета. Западнее – храм Зевса в Олимпии являлся, благодаря прославившимся играм, центром эллинской жизни. В этом священном городе, как в громадном музее, сосредоточились памятники всех родов искусства.

Центром дорийского могущества в Пелопонессе являлась Спарта. Основанная воинами, она управлялась учреждениями, стремившимися обратить в мужественных воинов и всех граждан. В Спарте, казалось, не было почвы, благоприятной для искусства. Историк Фукидид писал: «Если когда-нибудь Лакедемон обратится в пустыню и от него ничего не останется, кроме храмов и мест, занятых его зданиями, - будущие поколения с трудом поверят в столь возвеличиваемое могущество спартанского народа… В самом деле, это скорее собрание деревень, чем город, и в нём не найдётся великолепия ни в храмах, ни в других памятниках». В настоящее время местность где была Спарта, как бы подтверждает этот приговор, так как исчезли почти все её развалины. Но, если верить другим писателям, в Спарте насчитывалось прежде до 54-х храмов. Спартанцы вовсе не презирали архитектуру, а тем менее скульптуры, как это доказывают прекрасные надгробные камни архаического периода, находимые в окрестностях. Среди мастеров спартанской школы особенно известен был скульптор, архитектор и поэт Гитиад, живший в VI в. Кажется, одна лишь живопись находилась в плохом состоянии в Спарте, где Ликург запрещал красить одежды, «потому что цвет казался ему способным возбуждать чувственность».

В континентальной Греции центром искусств стал большой ионический город – Афины. Он был предназначен для этого уже самым своим расположением. Аттика открывала с моря к Архипелагу и оттуда к Азии свои порты Пирей, Мунихию и Фалерон, тогда как со стороны суши её окружали и защищали горы Гиметт, Пентеликон и Парнас. В центре равнины возвышалась священная гора Акрополя, на которой Афина и Посейдон вступали в спор из-за покровительства нарождавшемуся городу. Нигде греческий дух не проявился с бо́льшим блеском, изяществом и грацией, чем здесь. В VI в., благодаря установленным Солоном демократическим учреждениям, началось величие Афин. Захвативший власть через некоторое время Пизистрат тоже был увлечён славой города: он покровительствовал литературе и искусствам. Его заботами были собраны и приведены в порядок гомерические поэмы; для него работали архитектора Антистат, Каллаэсхр, Антимахий, начавшие строить большой храм Юпитера Олимпийского. Освобождённые от тирании Пизистратидов, Афины управляли геройским сопротивлением Греции против персов и приобрели главенство в эллинском мире, оспаривавшееся одной лишь Спартой. Все, управлявшие ими, как и Пизистрат, любили литературу и искусства. Кимон, с 471 по 449 г. почти беспрерывно управлявший Афинами, покровительствовал Эсхилу, автору прославлявшей национальные победы трагедии «Персы»; он привлёк в Афины художника Полигнота из Фассоса, который запечатлел древние легенды Греции и сцены Троянской войны. По словам Плиния, он первым стал изображать женщин с их уборами, в одеждах с блестящими вышивками и разнообразными причёсками. Он уничтожил неподвижность и суровость черт лица, обычную у его предшественников, он стал раскрывать губы изображаемых людей, заставлял их улыбаться. В то же время развилась первая школа аттической скульптуры с Эндоисом и Антенором, а позднее Каламисом, бывшим уже современником Фидия, но больше, чем тот, приверженным к старым традициям. Вместе с ними над украшением Акрополя работали скульпторы из других мест, как Архерм из Хиоса, Аристион из Пароса, Феодор из Самоса, эгинцы Каллон и Онат.

Рядом с берегами Аттики, на острове Эгине, существовала своя скульптурная школа, основание которой восходило до Смилида, проявившая большую деятельность в конце VI и начале V веков; особенно известен из её мастеров Онат, искусно отливавший из бронзы и компоновавший целые группы сражающихся людей.

К. Байэ

Фото - Галины Бусаровой