Высоким слогом. Федерико Гарсиа Лорка. На струнах пустых роялей


Мадригал городу Сантьяго

Дождик идет в Сантьяго,

сердце любовью полно.

Белой камелией в небе

светится солнца пятно.

 

Дождик идет в Сантьяго:

ночи такие темны.

Трав серебро и грезы

лик закрывают луны.

 

Видишь, на камни улиц

падает тонкий хрусталь.

Видишь, как шлет тебе море

с ветром и мглу и печаль.

 

Шлет их тебе твое море,

солнцем Сантьяго забыт;

только с утра в моем сердце

капля дождя звенит.

Пер. Р. Кельина

 

Это правда

Трудно, ах, как это трудно —

любить тебя и не плакать!

 

Мне боль причиняет воздух,

сердце

и даже шляпа.

 

Кому бы продать на базаре

ленточку, и гребешок,

и белую нить печали,

чтобы соткать платок?

 

Трудно, ах, как это трудно —

любить тебя и не плакать!

Пер. В. Столбова

 

Шесть струн

Гитара,

и во сне твои слезы слышу.

Рыданье души усталой,

души погибшей

из круглого рта твоего вылетает,

гитара.

Тарантул плетет проворно

звезду судьбы обреченной,

подстерегая вздохи и стоны,

плывущие тайно в твоем водоеме

черном.

Пер. М. Самаева

 

Луна восходит

Когда встает луна, —

колокола стихают

и предстают тропинки

в непроходимых дебрях.

 

Когда встает луна,

землей владеет море

и кажется, что сердце —

забытый в далях остров.

 

Никто в ночь полнолунья

не съел бы апельсина, —

едят лишь ледяные

зеленые плоды.

 

Когда встает луна

в однообразных ликах —

серебряные деньги

рыдают в кошельках.

Пер. В. Парнаха

 

Сонет

Я боюсь потерять это светлое чудо,

что в глазах твоих влажных застыло в молчанье,

я боюсь этой ночи, в которой не буду

прикасаться лицом к твоей розе дыханья.

 

Я боюсь, что ветвей моих мёртвая груда

устилать этот берег таинственный станет;

я носить не хочу за собою повсюду

те плоды, где укроются черви страданья.

 

Если клад мой заветный взяла ты с собою,

если ты моя боль, что пощады не просит,

если даже совсем ничего я не стою, -

 

пусть последний мой колос утрата не скоси

и пусть будет поток твой усыпан листвою,

что роняет моя уходящая осень.

Пер. М. Кудинова

 

Селенье

На темени горном,

На темени голом —

Часовня.

В жемчужные воды

Столетие никнут

Маслины.

Расходятся люди в плащах,

А на башне

Вращается флюгер,

Вращается денно,

Вращается нощно,

Вращается вечно.

О, где-то затерянное селенье

В моей Андалусии

Слезной…

Пер. М. Цветаевой

 

Танец

Танцует в Севилье Кармен

у стен, голубых от мела,

и жарки зрачки у Кармен,

а волосы снежно-белы.

   Невесты,

   закройте ставни!

Змея в волосах желтеет,

и словно из дали дальней,

танцуя, встает былое

и бредит любовью давней.

   Невесты,

   закройте ставни!

Пустынны дворы Севильи,

и в их глубине вечерней

сердцам андалузским снятся

следы позабытых терний.

   Невесты,

   закройте ставни!

Пер. А. Гелескула

 

Улица немых

За стеклом окошек неподвижных

девушки улыбками играют.

(На струнах пустых роялей

пауки-акробаты.)

Назначают девушки свиданья,

встряхивая косами тугими.

(Язык вееров,

платочков и взглядов.)

Кавалеры отвечают им, цветисто

взмахивая черными плащами.

Пер. И. Тыняновой

 

Карусель

Праздничный день мчится

на колесах веселья,

вперед и назад вертится

на карусели.

Синяя пасха.

Белый сочельник.

Будние дни меняют

кожу, как змеи,

но праздники не поспевают,

не умеют.

Праздники ведь, признаться,

очень стары,

любят в шелка одеваться

и в муары.

Синяя пасха.

Белый сочельник.

Мы карусель привяжем

меж звезд хрустальных,

это тюльпан, скажем,

из стран дальних.

Пятнистые наши лошадки

на пантер похожи.

Как апельсины сладки —

луна в желтой коже!

Завидуешь, Марко Поло?

На лошадках дети

умчатся в земли, которых

не знают на свете.

Синяя пасха.

Белый сочельник.

Пер. И. Тыняновой

Пейзаж

Вечер оделся в холод,

чтобы с пути не сбиться.

Дети с лучами света

к окнам пришли проститься

и смотрят, как желтая ветка

становится спящей птицей.

 

А день уже лег и стихнул,

и что-то ему не спится.

Вишневый румянец вспыхнул

на черепице.

Пер. А. Гелескула

 

На ушко девушке

Не сказал бы.

Не сказал бы ни слова.

 

Но в глазах твоих встретил

два деревца шалых.

 

Из смеха и света, из ветерка золотого.

Он качал их.

 

Не сказал бы.

Не сказал бы ни слова.

Пер. М. Самаева

 

Служанке

У реки

пляшут вместе

топольки.

А один,

хоть на нем лишь три листочка,

пляшет, пляшет впереди.

Эй, Ирена! Выходи!

Скоро выпадут дожди,

так скорей

попляши в саду зеленом!

Попляши в саду зеленом!

Подыграю струнным звоном.

Ах, как несется речка.

Ах ты, мое сердечко!

У реки

пляшут вместе

топольки.

А один,

хоть на нем лишь три листочка,

пляшет, пляшет впереди.

Пер. В. Парнаха

 

***

В глубинах зеленого неба

зеленой звезды мерцанье.

Как быть, чтоб любовь не погибла?

И что с нею станет?

 

С холодным туманом

высокие башни слиты.

Как нам друг друга увидеть?

Окно закрыто.

 

Сто звезд зеленых

плывут над зеленым небом,

не видя сто белых башен,

покрытых снегом.

 

И, чтобы моя тревога

казалась живой и страстной,

я должен ее украсить

улыбкой красной.

Пер. М. Кудинова

 

Три рассказа про ветер

I

Был красным ветер вдалеке,

зарей зажженный.

Потом струился по реке -

зеленый.

Потом он был и синь и желт.

А после -

тугою радугой взошел

над полем.

II

Запружен ветер, как ручей.

Объяты дрожью

и водоросли тополей,

и сердце - тоже.

Неслышно солнце

за зенит

склонилось в небе...

Пять пополудни.

Ветер спит.

И птицы немы.

III

Как локон,

вьется бриз,

как плющ,

как стружка -

завитками.

Проклевывается,

как ключ

в лесу под камнем.

Бальзамом белым напоит

ущелье он до края

и будет биться

о гранит,

изнемогая.

Пер. С. Гончаренко

 

Китайская песня в Европе

Девушка с веера,

с веером смуглым,

идет над рекою

мостиком круглым.

 

Мужчины во фраках

смотрят, как мил

под девушкой мостик,

лишенный перил.

 

Девушка с веера,

с веером смуглым,

ищет мужчину,

чтоб стал ей супругом.

 

Мужчины женаты

на светловолосых,

на светлоголосых

из белой расы.

 

Поют для Европы

кузнечики вечером.

(Идет по зеленому

девушка с веером.)

 

Кузнечики вечером

баюкают клевер.

(Мужчины во фраках

уходят на север.)

Пер. Ю. Мориц

 

Гитара

Начинается

Плач гитары.

Разбивается

Чаша утра.

Начинается

Плач гитары.

О, не жди от нее

Молчанья,

Не проси у нее

Молчанья!

Неустанно

Гитара плачет,

Как вода по каналам - плачет,

Как ветра над снегами - плачет,

Не моли ее

О молчанье!

Так плачет закат о рассвете,

Так плачет стрела без цели,

Так песок раскаленный плачет

О прохладной красе камелий…

Пер. М. Цветаевой

 

А потом…

Прорытые временем

лабиринты -

исчезли.

Пустыня -

осталась.

Немолчное сердце -

источник желаний -

иссякло.

Пустыня -

осталась.

Закатное марево

и поцелуи -

пропали.

Пустыня -

осталась.

Умолкло, заглохло,

остыло, иссякло,

исчезло.

Пустыня -

осталась.

Пер. М. Цветаевой

Фото - Галины Бусаровой