Перечитаем вместе. Пантелеймон Романов. Технические слова


       На собрании фабрично-заводского комитета выступил заведующий культотделом и сказал:   

- Поступило заявление от секретаря ячейки комсомола о необходимости борьбы с укоренившейся привычкой ругаться нехорошими словами. Всемерно поддерживаю. Особенно это от носится к старшим мастерам: они начнут что-нибудь объяснять, рта не успеют раскрыть, как пойдут родным языком пересыпать. Получается не объяснение, а сплошная матерщина.   

Все молчали. Только старший мастер недовольно проговорил:   

- А как же ты объяснишь? Иной только из деревни пришел, так он, мать его, ничего не понимает, покамест настоящего слова не услышит. А как полыхнешь его, - сразу как живой водой сбрызнут.

- Товарищи, бросьте! Семь лет революции прошло. Первые годы, когда трудно было, вам не предлагали, а теперь жизнь полегче пошла. Ну, если трудно, выдумайте какое-нибудь безобидное слово и употребляйте его при необходимости. Положим так: «Ах ты, елки-палки!..»   

Старый мастер усмехнулся и только посмотрел на соседа, который тоже посмотрел на него.   

- Детская забава...   

- Да, уж не знают, что выдумать.   

- Трудно будет, не углядишь за собой, - сказал рабочий с серебряной цепочкой на жилетке. - Ведь они выскакивают не замечаешь как.   

- Товарища попросите следить.   

- Что ж он так и будет следом за тобой ходить, товарищ-то этот? Он тебе в рот наперед не залезет, а уж когда двинешь, что он сделает; это не воробей, за хвост не поймаешь.   

- Да, это верно, что не замечаешь. Я как-то в театре с товарищем был, - сказал другой рабочий. - Ну разговорились в буфете, барышни тут кругом. Я всего и сказал-то слова два; гляжу, барышни как брызнут чего-то. То теснота была, дыхнуть нечем, а то так сразу расчистилось, просто смотреть любо. Вздохнули свободно. Только товарищ мне говорит: «Ты, - говорит, - подержался б маленько». - «А что?» - спрашиваю. - «Да ты на каждом слове об моей матушке вспоминаешь».   

- А вот за каждое слово штраф на тебя наложить, тогда будешь оглядываться, - сказал заведующий культотделом.   

- Правильно. Память очистит.   

- На самом деле, пора ликвидировать. А то наши ребята в девять лет, можно сказать, образованные люди, а мы все с матерщины никак не слезем.   

- Никак!.. Иной раз даже самому чудно станет: что это, мать твою, думаешь, неужто уж у меня других слов нету!   

- Вы только сначала плакаты везде развесьте, чтобы напоминало.   

 - Это тогда всю Москву завесить ими придется, - проворчал старый мастер.   

- А что - на фабрике только нельзя или вообще?.. - спросили сзади.   

Заведующий культотделом замялся...   

- За городом, пожалуй, можно, ежели никого поблизости нет.   

- Вот это так! Мне по морде, скажем, дали, а я, значит, опрометью кидайся на трамвай - и за город. Отвел там душу и тем же порядком обратно.   

 - Да еще выбирай местечко поглуше, чтобы кто-нибудь не услышал, - сказал насмешливый голос. - Уж как начнут выдумывать, так с души воротит.   

- Итак, товарищи, принято?   

- Попробовать можно...   

- Клади со служащих по рублю, с рабочих - по полтиннику.   

- Что ты, ошалел, что ли! - закричали все в один голос, и даже сам заведующий культотделом, - это всех твоих копеек не хватит.   

 - Ты по копейке положи, и то в неделю без штанов останешься, - сказал старший мастер и прибавил: - ну, прямо слушать тошно, как будто малые ребята, каким серьезным делом заняты. А что производство от этого страдает, - это им нипочем.   

- Итак, товарищи, с завтрашнего дня...   

- Как с завтрашнего дня? Дай праздники-то пройдут, а то за три дня все месячное жалованье пропустишь.   

- Верно, уж проведем по-христиански, а там видно будет.   

Через неделю в мастерские зашел директор. Два крайних парня сидели у станков и ничего не делали.   

- Вы что ж? - спросил директор.   

- Недавно поступили... Не знаем как тут...   

- А старший мастер почему не объяснит?..   

- Он начал объяснять, а потом чегой-то плюнул и ушел.   

- Позовите его...   

Показался старший мастер, на ходу недовольно вытирая руки о фартук.   

- Займись с ними, что же ты? Производство страдает, страна напрягает все усилия, а у тебя без дела сидят. Так нельзя.   

- Сам знаю, что нельзя, - ответил мрачно старший мастер и подошел к парням. - Ну, чего же вы?.. гм... гм... тут не понимаешь?.. елки-палки!.. Ведь тебе русским языком!..   

          Он не договорил и плюнул.   

- Ну, что же? - сказал директор.  

Старший мастер посмотрел на него, потом сказал:   

- Отойди-ка малость.    

- Зачем? - спросил удивленно директор, однако отошел в сторону.  

Старший мастер оглянулся по сторонам, потом нагнулся к парням и сказал шепотом:

- Что же вы, мать вашу!.. Куда ты воротишь! Не видишь?..

- Так бы и говорил, а мы почем знали, - сказали парни.

Директор оглянул рабочих, подошел поговорить, но тот, с которым он заговорил, в середине разговора вдруг осекся и оглянулся по сторонам.   

- Что вы, как вареные, нынче? - сказал директор. - Недовольны, что ли, чем?   

- Нет, ничего...   

- А что же, в чем дело?.. Комсомол налаживает работу?   

Старший мастер, посмотрев исподлобья, сказал:   

- Налаживает... Скоро так наладит, что никто ничего делать не будет.   

- А почему прогулов на этой неделе больше?   

- На стороне много работали, - сказал председатель фабзавкома.   

- Это почему?   

- Поистратились маленько, прирабатывали...   

- На что поистратились?   

Председатель не знал, что сказать, и оглянулся на подошедшею заведующего культотделом.   

- На культурные... цели.   

- Так, милый мой, нельзя. Вы на культурные цели сбор делаете, а материальная сторона терпит убыток. Это я тогда ваши культурные цели к... матери пошлю. Ни в чем меры у вас нет. Вот хоть бы взять эти плакаты: вы их столько понавешали, что куда ни ткнешься, везде они в глаза лезут. Намедни приехал замнарком, осмотрелся этак издали в зале и говорит: «Хорошо посмотреть, сколько у вас плакатов. Это что - лозунги?» А я, признаться, не посмотрел да и говорю: «Лозунги». А потом к какому плакату ни подойдут, а там все про матерщину. Гляжу, уж мой замнарком что-то замолчал. Я ему диаграммы показываю, а он издали махнул рукой и говорит: «Не надо, я уж читал»...   

- Конечно, надо и за этой стороной смотреть, потому что эта позорная привычка так въелась, что сами часто страдаем от нее. Вот у нас был один товарищ, ценный работник, доклады хорошо читал по истории революции, но слова одолевали. Бывало, читает, все ничего, как до московского восстания дойдет, - так матом!.. Так вот я говорю, что против этого ничего не имею и даже сам всемерно содействовать буду. В самом деле, пора ликвидировать это безобразие. Особливо старшие мастера, они, мать их... ни одного слова сказать не могут без того, чтобы....   

- Две копейки с вас, товарищ, - сказал подошедший к директору секретарь ячейки комсомола.   

- Какие две копейки?   

- За слова. Обругались сейчас.   

- Когда я ругался? Что ты, мать!..   

- Восемь, как за повторение.   

- Да пойди ты...   

 - Да ну их к черту, гони их! - закричали вдруг все. - Осточертели!   

- Эти молокососы еще вздумают на голове ходить.   

- Прямо тоска уж взяла, - к кому не подойдешь, все молчат. У него спрашиваешь про дела, а он, как чумовой, оглядывается по сторонам, потому этими двумя копейками до последнего обчистили.   

- Верно! От мастеров от старших не добьешься ничего, объяснять совсем перестали.   

- Покорно благодарю... - сказал старший мастер, - я вчерась за свое объяснение восемь гривен заплатил...   

- У меня пять человек детей, работаю с утра до ночи, - сказал рабочий с цепочкой, - а я должен ругаться: «Елки-палки»... Прямо вспомнить стыдно, ей-богу. Только что вот на воздухе в праздник и очахнешь немного.   

- Нет, уж вы, пожалуйста, свое дело делайте, а нам работу не портите, - сказал директор, - а то вы опыт устроили, а завод за неделю только восемьдесят процентов производительности дал.   

- Молокососы, - закричали сзади, - об деле не думают... только страну разорить... и так нищие.   

- Пиши резолюцию, - сказал директор.   

«В виду невозможности быстрой отвычки от употребления необходимых в обиходе технических слов, считать принятую культотделом меру преждевременной и слишком болезненной, вредно влияющей на самочувствие и производительность». Какую меру - в протоколе упоминать не будем. Так ладно будет?   

- В лучшем виде! Завтра же на полтораста процентов нагоним! - крикнули все.   

А старший мастер повернулся к заведующему культотделом, посмотрел на него и, засучив рукава, сказал:

- Ну-ка, господи благослови - бесплатно!

Фото - Галины Бусаровой