Максим Катырев. Московский театр оперетты. Интервью


Елена Чапленко: При подготовке роли Доменико Сореано в мюзикле «Брак по-итальянски» какие актёрские приёмы Вы позаимствовали у исполнителя этой роли в легендарном одноимённом фильме – Марчелло Мастроянни? Какие находки воплощения образа этого героя принадлежат лично Вам?

Максим Катырев: Нужно сказать, что – да, конечно, я смотрел этот фильм, и не раз, и пересматривал его снова и снова, работая над ролью. Но скорее образ Доменико Сореано – это собирательный образ некого итальянца, которого я нарисовал сам себе. То есть, по большому счёту, у Марчелло Мастроянни какие-то актёрские приёмы я позаимствовал, но это «кухня», я не думаю, что есть смысл говорить о том, какие, разбирать, так скажем, на ингредиенты роль. Поэтому, наверное, правильнее будет сказать, что для меня он действительно такой собирательный образ. И, конечно же, я привнёс в эту роль самого себя, то, как я понимаю, как Доменико Сореано должен себя вести в той или иной ситуации. Просто каждый актёр, выходящий на сцену, не может быть абсолютно другим человеком, всё-таки он идёт несколько «от себя», и те приёмы, которые он применяет в работе над ролью, – да, конечно, они какие-то новые. Это каждый раз какое-то новшество. Выходя на сцену, человек не может быть одинаковым в той или иной роли. Этому как раз способствует то, что мы работаем над ролью не одни, а вместе с режиссёрами. Они, со своей стороны, видят – подходит ли данная находка к данной роли или нет, соответственно, это, так скажем, сотворчество. Конечно же, невозможно сделать роль точно так же, как Марчелло Мастроянни, поскольку итальянский – это родной язык Марчелло, хотя я немного знаю итальянский, и незадолго до премьеры я ездил в Италию, в Неаполь, чтобы проникнуться духом этих неаполитанских улочек, послушать эту речь. И я сделал такой скетч на итальянскую речь в русской речи, то есть делая итальянские акценты в русской речи. Это как раз мне помогло в работе над ролью и помогло сделать именно тот характер, которого собственного и хотелось добиться. Но, конечно же, работа всё ещё продолжается, потому что это потрясающая пьеса, в которой очень много интересных акцентов и поворотов, это пьеса, в которой хочется работать, и работать над какими-то новыми находками, хочется сделать наиболее яркими некоторые моменты. И от спектакля к спектаклю, конечно же, мы пробуем сделать несколько иные связки, несколько иные партнёрские диалоги, и для этого мы встречаемся, естественно, и репетируем перед спектаклем. Без этого, к сожалению, никак, ведь спектакль – это, можно сказать, вершина айсберга, а все репетиции, мысли, которые приходят в голову артистам помимо репетиций – дома или в транспорте, пока актёр добирается до дома или до театра, – это всё, так скажем, нижняя часть айсберга, основная часть, а спектакль – это уже роль, это уже квинтэссенция того, что подготовлено актёром. 

Елена Чапленко: Насколько важно адаптировать классическую оперетту к современным реалиям? За счёт каких действий происходит эта адаптация?

Максим Катырев: Если адаптировать классическую оперетту к современным реалиям так, как это делают с оперой, например, при помощи так называемого режиссёрского сюрреализма, то, конечно, это никому не нужно. Потому что оперетта от этого только потеряет. Если же речь идёт о каких-то технических новшествах, то – да, конечно, безусловно, – современный свет и декорации, новые, современные мультимедийные решения – от этого оперетта только выиграет, потому что это более красочная картинка. Зритель, искушённый всякими шоу и мультимедийными инсталляциями, конечно же, охотнее пойдёт на такую оперетту, хотя и текст может быть классическим. Дело в том, что юмор не имеет времени, поэтому Театр московской оперетты всегда полон зрителей на классических спектаклях, зачастую бывает невозможно купить билеты уже за несколько дней до спектакля. Ну, и вопрос о современных реалиях относительно жанра – да, конечно, но это не столько адаптация, сколько привнесение в этот жанр того, что в нём должно быть, ведь изначально, как говорилось – «утром в газете, вечером в оперетте». Оперетты, как правило, и писались на злободневную тему, и шутки, которые в этих опереттах звучали, тоже были на современную, злободневную тему, о тех самых последних новостях, которые все могли узнать из газет. В качестве примера можно привести, например, одну из фраз из спектакля «Цыганский барон» по поводу пенсионной реформы в самом финале – да, это, безусловно, шутка, и режиссёры не очень любят, когда актёры «выносят» современные новости на театральную сцену, но, тем не менее, это тоже так называемая часть жанра, в этом тоже есть свой, как говорится, изюм. Поэтому – да, адаптировать оперетту в условиях современных реалий какими-то техническими приспособлениями, мультимедийными возможностями, привлечь свет, звук всё это возможно. Но, конечно же изменять канву, писать современнейший текст – я не вижу необходимости. Хотя в нашем театре шёл спектакль «Орфей в аду» Жака Оффенбаха, пьесу к которому написал Алексей Кортнев. И Жак Оффенбах, в своё время, завещал, чтобы текст писался на злободневную тему, именно поэтому это и было написано на такую злободневную тему, в стиле ток-шоу. Но спектакль, по каким-то причинам, долго не задержался на нашей сцене. Поэтому, считаю, что скорее нужно вносить в оперетту то лучшее, что есть в современном театральном мире, а не какие-то интересные режиссёрские находки, где люди ходили бы там, например, обнажённые или ещё что-то подобное – конечно, это неприемлемо!

Елена Чапленко: Какие главные отличия в исполнении вокальных партий в опере и оперетте Вы бы отметили?

Максим Катырев: Для меня, как для баритона, самое главное отличие оперы от оперетты в том, что в опере я пою партии, написанные для баритона, а в оперетте всё написано для тенора, и частенько приходится несколько транспонировать вокальный материал для того, чтобы можно было петь это и баритону. Ну, так сложилось – российские традиции подразумевают то, что главные герои должны петь баритоном, хотя это тяжело, это для пения в оригинальной тональности практически невозможно, а транспонируют, как правило, не больше, чем на тон, – чтобы вы знали – это в три раза меньше, чем необходимо, то есть получается, что, как правило, верхний регистр вокалиста уже предельный, и верхние ноты можно максимально облегчать для того, чтобы они не сыграли злую шутку под конец спектакля, чтобы просто-напросто человек без голоса не остался. Да, это сложно, оперетта, безусловно, сложный жанр, гораздо сложнее чем опера. Я это могу с полной ответственностью сказать, поскольку я до Театра московской оперетты работал в нескольких оперных театрах и пел оперные партии – и классические, и современные. Поэтому, если в опере это написано для голоса баритон, то баритон там звучит наиболее плотно и хорошо охватывает весь диапазон. В оперетте же в основном задействована верхняя половина диапазона баритона. Но если говорить в общем об отличие исполнения вокальных партий в опере и оперетте, – есть определённая классическая школа, которая должна присутствовать и там, и там. В опере всё достаточно ровно, в оперетте, так скажем, это достаточно экспрессивно, особенно если это касается не героя и героини, а вторых героев – тех же самых простаков или субретки. У них, конечно, вокальная партия с танцем сочетается не очень хорошо, поэтому приходится где-то, так скажем, «подворовывать», для того чтобы и прозвучало всё хорошо, и можно было станцевать. Приходится стараться произнести слово, нежели его пропеть, и вот, пожалуй, все отличия. А так, и в опере, и в оперетте, естественно, классический вокал, ведь неспроста говорят, что в оперетте нужно петь как в опере, танцевать как в балете, и играть как в драматическом театре!

Елена Чапленко: В Вашем репертуаре есть такая роль, которую – с Вашей точки зрения – Вы исполняете выразительнее любого другого артиста?

Максим Катырев: Да, вопрос-то каверзный! Не знаю, дело в том, что мы сами очень субъективно себя воспринимаем, и это решать абсолютно не нам. То есть это вопрос скорее зрителей, это вопрос критиков, это вопрос тех людей, которые приходят в театр, коллег, поэтому сказать однозначно, какая роль могла бы быть наиболее выразительной в моём исполнении или в чьём-либо другом, я, к сожалению, не могу. Да, безусловно, можно сказать о том, какая моя роль – любимая... А, знаете, я даже этого сказать не могу, потому что у меня несколько любимых ролей, и мне кажется, что выделить из них одну невозможно. Скажем так, есть роли, уже почти получающиеся у меня, а есть роли, над которыми ещё нужно работать и работать. С моей точки зрения, вопрос о наиболее выразительной роли немножко неправильный. Хотя, с другой стороны, совсем готовой роли, конечно, быть не может, потому что для каждого спектакля придумываем что-то новое, и что-то новое в эту роль привносим, и меняем своё отношение. И всё это зависит от тех событий, которые мы переживаем, зависит от времени, зависит от восприятия. Всё это достаточно тонкая материя, мы не будем вдаваться в подробности, нужно только сказать, что, конечно, наиболее выразительная роль у любого артиста – это та, о которой говорит зритель, а зритель как раз и является самым главным критиком артиста – и аплодисменты, и цветы, которые зрители дарят нам на спектаклях – это, конечно, самая главная критика и это самое приятное, что может быть у артиста! 

Елена Чапленко: В сюжетах оперетты должна присутствовать доля драматизма? Как Вам удаётся сыграть драму, не выходя за рамки комедийного образа?

Максим Катырев: Да, безусловно, в сюжетах оперетты 

должна присутствовать доля драматизма. И как раз этот драматизм прослеживается в отношениях главных героев, например, Мистер Икс и Теодора – это два человека, которые, по сути, в своей жизни пережили какие-то серьёзные события, которые не позволяют им быть, так скажем, сильно комедийными персонажами. Так, если нет драмы, то есть конфликт. Если нет между героями конфликта, то смотреть, соответственно, оперетту неинтересно. Именно поэтому, конечно, должна быть доля драматизма так называемого. И вопрос, который касается – играть драму, не выходя за рамки комедийного образа, – например, Мистер Икс – это совсем не комедийный образ, это скорее драматический образ. Да и комедию играть впрямую нельзя, конечно же. Зрителю будет смешно только в том случае, когда человек абсолютно серьёзно, искренне верит в то, что он делает на сцене, а иначе не будет комедии. Ни в коем случае нельзя играть комедию кривляясь и показывая, что ты смешной. 

Елена Чапленко: Можно ли утверждать, что оперетта стала для Вас образом жизни?

Максим Катырев: Да, можно утверждать, что оперетта стала для меня образом жизни, можно утверждать, что для меня образом жизни стал мюзикл, а точно так же как и театр, точно так же как и пение, точно так же как и искусство, точно так же как и всё остальное, чем я занимаюсь. Образ жизни мой не сводится только к одной оперетте, нельзя сказать, что образ жизни только оперетта. Образ жизни складывается из многих других качеств. Также помимо жанра оперетты, помимо того, что я пою в оперетте, я ещё и пою в мюзиклах, у меня ещё есть концерты, я занимаюсь продюсерской деятельностью, есть ещё небольшой бизнес, то есть это всё – аспекты жизни, которые позволяют и быть на плаву, соответственно, и позволяют разносторонне развиваться. И мне это интересно, и, мне кажется, нельзя зацикливаться только на чём-то одном. Да, оперетта, безусловно, – это очень классный жанр, это здорово, оперетта – это образ жизни на сцене – можно так сказать.

Елена Чапленко: Вы любите оперетту, как зритель? Какой спектакль произвёл на Вас наибольшее впечатление?

Максим Катырев: Да, я люблю оперетту, было не правдой сказать, что я не люблю оперетту, поскольку это мой любимый жанр, и мне он безумно нравится, и мне интересно наблюдать за другими героями, и мне интересно быть зрителем в этом жанре. Но, конечно же, то, что я работаю в этом жанре, накладывает определённый отпечаток, поэтому я не могу быть, так скажем, непредвзятым, «чистым» зрителем, поскольку я некоторую «кухню» всё-таки знаю. Это вот мешает чистому восприятию, но, тем не менее, как зритель, я очень люблю оперетту, и когда есть возможность в поездках по Европе попасть на один из спектаклей, например, в Вене, в Фольксопер, то с удовольствием это делаю, и наслаждаюсь тем, какой флёр идёт именно на тех самых спектаклях, которые поставлены именно в этом театре. Оперетта – это прекрасный, великолепный жанр, который даёт много сил в жизни, энергии. Оперетта – это здорово, оперетта – это всё сразу – это драма, это музыка, это танцы. И после спектакля ты выходишь окрылённый, ты выходишь, переживший не серьёзную драму, но какие-то эмоции, и при этом получивший больше положительного, нежели отрицательного. И это жанр, который не вгоняет тебя в определённые думы, а даёт тебе определённый импульс, толчок, для того чтобы дальше смотреть на жизнь позитивнее. А спектакль, ну честное слово, не могу назвать какой-то один, конкретный спектакль, потому что во многих спектаклях многие вещи нравятся, и перечислять здесь, соответственно, все шедевры оперетты не вижу необходимым.

Елена Чапленко: Насколько органично Вы чувствуете себя в современном мюзикле? Для Вас привычны ультрасовременные сценические технологии?

Максим Катырев: Насколько органично я себя чувствую в современном мюзикле? Ну, тут нужно понять, в чём, в принципе, отличие мюзикла от оперетты, ведь мюзикл в переводе – это музыкальная комедия, в переводе с английского оперетта – это тоже музыкальная комедия. И было одно время, когда оперетты называли мюзиклом, а мюзиклы –  опереттами. Допустим, «Весёлая вдова» Легара в Соединённых штатах называлась мюзиклом, точно так же, как, наверняка, и какие-то мюзиклы назывались в Европе опереттами. Просто оперетта – это европейское название музыкального комедийного спектакля, а мюзикл – это американское название оперетты. Они даже зародились практически в одно и то же время. Но, нужно сказать, что сейчас всё чаще и чаще композиторы, которые пишут музыкальные спектакли, называют свои спектакли мюзиклами, а не опереттами, потому что мюзикл – это более модное слово, хотя, по сути, это два одинаковых жанра. Современный мюзикл сейчас находится на определённой волне успеха и, конечно, это не могло меня тоже не зацепить, не захлестнуть, и я также участвую в мюзиклах. Но, например, мюзикл «Брак по-итальянски» – я не знаю, как можно назвать его современным! Пьеса достаточно давно написана, которая там происходит, сейчас, в наше время, не могла бы произойти – с одной стороны. Но с другой стороны, музыка написана в наше время, можно сказать, что, в принципе, это современный мюзикл, но точно так же, наверное, можно назвать современным мюзиклом «Анну Каренину», например. Но в «Анне Карениной» я не участвую, так же как и в «Графе Орлове» и «Монте-Кристо» – эти спектакли, почему-то, прошли мимо меня. Ну, видимо, так сложилось, но я не сетую на судьбу. Дело в том, что везде есть свои плюсы и минусы. Возможно, участвуя в этих проектах, у меня было бы меньше времени на другое творчество. В этих спектаклях, конечно, нужно больше работать, нежели творить, потому что, как правило, это целый блок, который нужно выдержать, который нужно вынести на себе, и делать это от раза к разу практически с одинаковым рисунком. Я не пробовал это, но мне, кажется, что это не одна из самых простых задач, и пока я себя, собственно, в этом не увидел, наверное, либо просто не прошёл кастинг, наверное, были более достойные кандидаты… Но привычно ли мне ультрасовременные сценические технологии? Конечно, привычны, потому что всё, что связано с техникой, мне нравится. С другой стороны, что называть ультрасовременными сценическими технологиями? Мультимедийные экраны? Они и двадцать лет назад существовали, просто сейчас это стало повсеместно, сейчас в большинстве случаев картинкой пытаются наполнить и содержание спектакля. Таким образом получается, что если, допустим, спектакль достаточно средний, пьеса достаточно средняя, то при помощи экрана, при помощи картинки и красивых костюмов добиваются того чтобы он как-то дотягивал до уровня Театра московской оперетты, а уровень Театра московской оперетты очень высокий, и планку эту, конечно, нужно держать на уровне в любом случае. Иначе мы будем обманывать своего зрителя, а зритель нам очень доверяет и, соответственно, голосует, можно сказать, своим присутствием в нашем театре. Так что ультрасовременные технологии, если они вовремя и во благо, то – да, конечно, ультрасовременные технологии быть должны, и нужно к ним привыкать. Хотя не знаю, привыкать к чему? К каким технологиям? Опять-таки могу сказать, что это просто интересно, интересно работать и с различными приёмами, которые не привычны нам, и находить что-то новое для себя. Мне кажется, это очень хороший опыт, и это очень интересно. 

Елена Чапленко: Каких моментов Вы стараетесь не допускать перед выходом на сцену?

Максим Катырев: Ну, тут всё очень просто – самое главное перед выходом на сцену не перепеть, быть достаточно свежим, нельзя перед выходом на сцену целую ночь веселиться, гулять и радоваться жизни, поскольку сил просто-напросто может не хватить, для того чтобы выдержать весь спектакль. За время спектакля, кстати, многие худеют на килограмма два, потому что находятся в высоком эмоциональном и физическом напряжении. Поэтому нужно быть во всеоружии, нужно быть в хорошем присутствии духа и быть в хорошей форме и отдохнувшим. Ещё перед спектаклем, например, нехорошо репетировать другой спектакль. А перед самым выходом на сцену, наверное, нельзя допускать слишком долгих разговоров и каких-то отвлекающих моментов. Дело в том, что несколько минут перед спектаклем – это очень важное время, когда человек настраивается и входит в определённую фазу роли, то есть начинается то самое мышление, которое должно быть на сцене. Оно как раз происходит минут за пятнадцать до начала спектакля, и ты пытаешься вспомнить определённые ощущения, которые были в прошлом спектакле, и вспомнить то, о чём ты думал, и попытаться это не растерять и донести до сцены, донести до зрителя.

Елена Чапленко: Что могут молодые артисты привнести в оперетту? Оперетта выиграет от этих нововведений?

Максим Катырев: Энергию, молодую кровь, молодую энергетику. Оперетта от этого только выиграет, если в оперетте будут работать молодые артисты. Это говорит о том, что в зал будет приходить всё больше и больше молодых зрителей, соответственно, жанр будет продолжать развиваться, он будет продолжать жить. И молодёжь в нашей труппе это не что-то неординарное, к нам постоянно приходят молодые артисты. И многие из них находят себя в этом жанре, и этот жанр становится для них близким, и они уже ему что-то дают от себя. Поэтому я считаю, что оперетта будет продолжать омолаживаться и, как говорят многие мэтры, мастера оперетты, – «оперетта – это жанр не только молодых, но и жанр умеющих быть молодыми». Но, в первую очередь, конечно, это жанр молодых, потому что любовь – это вечная тема, на которую можно вечно фантазировать, вечно разговаривать, вечно петь, танцевать, и любить на сцене, и дарить эту любовь и радость зрителям! 

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Максима Катырева

за интересный рассказ

Фотография - из личного архива Максима Катырева



Download
Мир и личность1.m4a
MP4 Video/Audio File 31.1 MB
Download
Мир и личность2.m4a
MP4 Video/Audio File 30.6 MB
Download
Мир и личность3.m4a
MP4 Video/Audio File 23.2 MB
Download
Мир и личность4.m4a
MP4 Video/Audio File 16.9 MB
Download
Мир и личность5.m4a
MP4 Video/Audio File 1.3 MB
Download
Мир и личность6.m4a
MP4 Video/Audio File 1.2 MB
Download
Мир и личность7.m4a
MP4 Video/Audio File 17.6 MB
Download
Мир и личность8.m4a
MP4 Video/Audio File 4.5 MB
Download
Мир и личность9.m4a
MP4 Video/Audio File 13.1 MB
Download
Мир и личность10.m4a
MP4 Video/Audio File 1.3 MB