Эндре Ади (1877-1919). Мы любили как сумасшедшие


 

Мы любили как сумасшедшие

Наедине с морем

Море, закат, номер в гостинице.

Не суждено нам больше увидеться,

Не суждено нам больше увидеться.

 

Ушла, на диване цветок оставила.

Целу́ю кожу дивана старого,

Целу́ю кожу дивана старого.

 

Её духи благоухают ещё,

Море грохочет неутихающее.

Море грохочет неутихающее.

 

Фароса блещет дорожка длинная,

Теснятся волны, приди, любимая,

Теснятся волны, приди, любимая.

 

Слушаю жадное бушевание,

Грежу один на старом диване я,

Грежу один на старом диване я.

 

Здесь мы любили как сумасшедшие.

Море шумит, и шумит ушедшее.

Море шумит, и шумит ушедшее.

Пер. О. Чухонцева

 

В старой пролётке

Королева, огни сверкают,

Веселится народ кругом,

Я – король и ты – королева,

Мы в карете летим вдвоём.

Под светящимися ветвями

Экипажей блестящих ряд.

Всё сияет, чтоб узнавали

Моё платье и твой наряд.

О, вуаль откинь, королева,

Чтобы видеть тебя ясней.

(Тряско-тряско стучит пролётка,

И – вдвоём – мы трясёмся в ней.)

Королева, мечты отравны.

Никогда ни один простак

Не мечтал ещё так о счастье,

Никогда не был беден так.

Луч и жизнь – это наши души,

И, хоть путь у нас – нищий путь,

Мы ведь тоже имели право

Всем, чем жизнь обошла, блеснуть.

Я – король и ты – королева,

Где же трон наш, да блеск огней?

(Тряско-тряско гремит пролётка,

И – вдвоём – мы трясёмся в ней.)

Пер. О. Чухонцева

 

Пускай костёр угас…

Пускай костёр угас:

Не существует никого

Для этих грустных старых глаз.

 

Прогонишь прочь – уйду,

Но преданных собачьих глаз

От Леды я не отведу.

 

Быть может, кровь опять

Зажжёт в тебе костёр любви,

Но знай, костру не полыхать.

 

От страха дрогнешь ты:

Печально- старые глаза

Глядят в упор. Из темноты…

Пер. Н. Горской

 

Осень прокралась в Париж

Осень в Париж на бульвар Сен-Мишель

Тихо прокралась вчера и со мною

Встретилась там, под густою листвой,

Тихой от зноя.

 

Шёл я на Сену тогда, и в душе

Вспыхнули вдруг хворостиночки – песни –

Дымные пурпурные огоньки,

Смерти предвестье.

 

Осень настигла. И вздрогнул бульвар,

Осени губы что-то шепнули.

Пёстрые листики – шутники

С веток спорхнули.

 

…Лето очнулось. И в этот же миг

Осень, смеясь, из Парижа бежала.

Всё это понял лишь я, да листва

Чуть задрожала.

Пер. Л. Мартынова

 

Мурлыкающая старая песня

Какая ты? Придёшь когда?

Идёшь откуда?

Дурному старому юнцу

Явить успеешь чудо?

 

Проведай, стоит ли труда

Твой путь немалый? –

Чтобы прильнуть к нему и стать

Женою запоздалой…

 

Что дашь ему? Чем оплатить

Твоё даянье?

Давая жизнь, подаришь грусть

И поцелуй – дыханье?

 

Ты где? Не сбилась ли с пути? –

Стемнело всюду.

Дурному старому юнцу

Явить успеешь чудо?..

Пер. Н. Горской

 

Не верну тебе…

Верну я всё, что можно

Вернуть из дней былых,

Но не верну тебе я

Глаз твоих.

 

На меня пусть смотрят,

На озеро, на тебя,

На всё, на что ещё можно

Смотреть любя.

 

Верну я всё, что можно

Вернуть из дней былых,

Но не верну тебе я

Глаз твоих!

Пер. Н. Тихонова

 

На четвёртый этаж

Хочешь на мой – четвёртый – этаж взойти,

На полпути

Не передумай, всё взвесь заране,

Ибо в обмане

Немало зла.

 

Дорогая, лучше б ты не пришла –

Жертва всегда тяжела,

Жертву трудней принести,

Чем на четвёртый этаж взойти.

А встречу тебя –

 

Пожертвую всем, любя,

Не проклиная и не скорбя:

Если ты не дойдёшь,

Значит, лжёшь –

Совсем не придёшь.

Пер. Н. Горской

 

Ты летишь в объятья мои

Простираю сквозь расстоянье

Две пустые руки. Шесть лет

Ты была от меня так близко…

Буду жив, если вновь дотронусь

До тебя – и умру, если нет.

 

Снова изгнан, избит, оболган,

Снова день мой тёмен и тих,

Снова ищут тебя мои руки.

Позови, пожелай меня снова,

Отлюби меня у чужих.

 

Я другим не раскрою объятий,

Хоть гони меня, хоть гони,

 

Пусть те гонят и пусть глумятся.

Ты – жена моя, ты со мною,

Так летишь в объятья мои?

Пер. Г. Ефремова

 

Твоё великое тепло

Тебя из сердца моего

Хотели вытеснить картины,

И статуй мраморных толпа

Хотела взять твоё тепло,

Которое неповторимо.

 

Тебя целуя, гибну я

И вновь рождаюсь в поцелуе,

Пусть женщины – сирокко мчат, -

Меня их знойный сладкий чад

Не изнурит. Его гоню я!

 

Живые, как и мертвецы,

Всё это пусть промчится мимо.

Никто не может дать его –

Твоё великое тепло,

Которое неповторимо!

Пер. Л. Мартынова

 

Никто не заглянет

Тук-тук… Будто женская поступь…

Крадутся шаги по ступеням,

И замерло сердце в предвестье

Чудес на закате осеннем.

 

Тук-тук… Снова сердце забилось.

И слышу, ликуя и веря,

Как тихо и медленно кто-то

Всё близится, близится к двери.

 

Тук-тук… Только вечер осенний

Туманную песню затянет

В могильных потёмках. И снова,

И снова никто не заглянет.

Пер. Б. Дубина

 

Остров осенью

Травы пожухли, в осенней ржавчине листья,

Поникли цветы,

Осень бредёт по острову – парком, замостьем…

В сердце моём – поблекшие травы и листья,

Вянущие цветы.

Сердце моё полонила печальная осень.

 

Но я не ропщу, я не пеняю, о нет!

Шесть яростных лет,

Шесть натисков осени сердце моё отразило.

А ведь была нам дана и весна,

Коротенькая весна,

И где-то рядом с нашей тропинкой счастье бродило.

 

Туда, туда бы, в те дни! Начать всё сначала,

Вернуть бы, что миновало –

Сверканье весеннего неба, остров в цветенье.

Стыжусь поникших цветов, увядшей травы

И ржавой листвы

В сердце моём – и этой печали ранней, осенней…

Пер. Э. Ананиашвили

 

Спящий замок поцелуев

У берега Смерти, за берегом Жизни –

Одних мужчин к себе он манит,

Самцов печальных к себе он манит –

Уснувший замок поцелуев

Во мгле, в тумане.

 

В бессчётных залах, - без счёта женщин,

Прекрасных, белых и влюблённых,

Больших и пылких, в тебя влюблённых.

Войдёшь – и сердце колокольным

Исходит звоном.

 

Там дверь за дверью ты отворяешь

И женщин зришь на ложе страстном,

Благоуханных – на ложе страстном,

Там сонмы жён и поцелуев,

Но – всё напрасно.

 

Дрожа, робея, метаться будешь,

Беспоцелуйный и ненужный,

В морозных звёздах – любви не нужный,

И голова заблещет снегом

Великой Стужи.

Пер. Н. Горской

 

Прекрасный прощальный привет

Разбейся, сто раз разбитое чудо:

Если нужно тебе отпущенье –

Отпускаю в сто первый – последний – раз,

Отпускаю, держать не буду.

Забвения плащ с моего плеча

Я, пострадавший, тебе швыряю –

Надень! – впереди ни огня, ни луча,

Надень!.. Я жалею теперь лишь тебя

Из-за позора неравной борьбы,

Из-за горькой насмешки твоей судьбы

И ещё… не пойму – почему.

 

Давно закружил меня водоворот:

Сочинял я молитвенник дивной Леды,

Украшая безмерно твоё бытие

От великих моих щедрот.

Ничего не просил и не брал насильно:

Приносил тебе ложь поцелуев

И обманную веру любви

Всех моих женщин любвеобильных.

Благодарю тебя за объятья,

Но благодарю я и прежних Лед –

Как мужчина, который топчет

Надоевший любви стародавний след.

 

Я давно не ищу тебя в настоящем,

Не ищу во вчерашнем сыпучем песке

И на женском, на рабском пути –

На ничтожном пути, тебе предстоящем.

Я хочу одного – от моей красоты,

От стихов, колдовских заклинаний,

Уделить тебе малую малость,

Чтоб в сиротстве своём восхищалась ты:

Я ведь тоже когда-то была,

Потому что в подарок взяла

Часть бесценных его сокровищ.

 

Соскользни потихоньку с этой груди,

Ненасытной, гордой, огромной;

Как ничтожная девка, самца не преследуй

И в засаде для мести не жди.

Ты коснулась кладов несметных,

Ты считала себя моей приближённой –

Так зачем пересуды тебе? –

Отступись поскорей, уйди незаметно,

Чтоб не видели ту, что я обнимал,

Пожелав осчастливить её,

Ту, что ранее знаком вопроса была

И при мне обрела бытие.

 

Цветком упадёшь ли жёлтым

Из давно не читанной книги,

Иль в суете износишь до дыр

Свой печальный венец тяжёлый

И молитву мою – себе самому,

О достойной жене возмечтавшему ныне…

Безразлично. Судьбу я просьбой дойму

Не застить тобою мою звезду.

Утонешь, сгоришь – не всё ли равно:

Лишь при мне бытие тебе было дано,

Без меня тебя нету – давным-давно.

Пер. Н. Горской

Фото - Галины Бусаровой