Лачерри


- Без четверти одиннадцать, конечно, ещё не катастрофа… - капризным голосом заметила Лачерри и требовательно посмотрела на своего дядюшку Винсенто.

Винсенто молчал.

- А он вообще-то придёт? – уточнила она.

- Герр Фредерик очень пунктуален, - начал было оправдываться дядюшка, но племянница с присущей ей нетерпеливостью перебила его, воскликнув:

- О, да! Я в этом убеждаюсь уже, - Лачерри взглянула на навязчиво тикающий будильник, - три с половиной часа. Да за столько времени не то что новогоднюю сказку, эпопею написать можно! – в сердцах прокричала она и отвернулась.

Лачерри была весьма симпатичной, с тёмными глазами и медными локонами, сказкой. Со стороны, правда, ничем не отличавшейся от обыкновенной синьорины. Но, тем не менее, это была сказка; выдуманная синьором Винсенто четыре дня тому назад. Синьор Винсенто, в свою очередь, являлся булочником, быть может, одним из лучших в городе. Утром того самого дня он, как обычно, замешивал тесто для своих ароматных паньотте, и вдруг, совершенно неожиданно, ему пришёл в голову интереснейший сюжет: будто бы он и вовсе не синьор Винсенто и, тем более, не булочник, а некто Дон Верджионинни, проживающий в каменном доме на побережье Сицилии. К нему из Кальтаджироне приехала племянница Лачерри, и они, усевшись вместе с ней возле потрескивающего камина, принялись ждать визита небезызвестного в литературных кругах синьора Флоберитто.

Напрочь запутавшись в том, кто же она – племянница Дона Верджионинни или, всё-таки, выдуманная булочником сказка, Лачерри решила вобрать в себя два эти образа одновременно. С манерами изрядно избалованной аристократки она теперь требовала подать ей лучшего сказочника Италии, которым на тот момент являлся Карло Флоберитто. По мнению Лачерри, именно синьор Флоберитто должен был открыть её всему миру как блистательную и неповторимую феерию.

Но Карло Флоберитто не пришёл; он вообще был рьяным противником всяческих визитов, приветов и фуршетов…

До Нового года оставался всего один день; и в этой предпраздничной суете Лачерри пришла к следующему неопровержимому для себя выводу: она, Лачерри, непременно должна превратиться из просто сказки – в Новогоднюю, причём самую незабываемую из когда-либо сочинённых.

Ровно в одиннадцать у каменного дома на побережье остановился чем-то страшно взволнованный, со скрипкой и пюпитром на длинной ножке, молодой человек. Разглядев в окне молодого человека и приняв его за ожидаемого Герра Фредерика, Лачерри выскочила на крыльцо.

                    Конец первой части

Елена Чапленко

Фото - Галины Бусаровой