Муром. Форпост славянства в среде враждебных племён 


Первое упоминание о Муроме в летописях мы встречаем под 862 годом. Муром не принадлежит к числу тех городов, в архитектуре которых, как в зеркале, отражается их развитие, и сохранил ценные архитектурные памятники лишь XVI-XVII столетий, периода, когда он перестал играть сколько-нибудь значительную роль в жизни страны. Блестящий ансамбль муромских зданий представляет собой лишь отзвук замечательного расцвета московского зодчества. Уходящая в глубь веков, интересная и разнообразная жизнь города почти не оставила более старых памятников на поверхности земли и реконструируется лишь по летописям и археологическим раскопкам.

Муром является одним из древнейших русских городов. Он возник в центре многолюдного по тем временам края, населенного одним из мордовских племен – муромой, давшим городу свое племенное имя. В IX-X веках мурома постепенно вытесняется славянским населением. Подобно другому мордовскому племени – мере, мурома быстро ассимилировалась, что привело к полному исчезновению собственно муромских черт в материальной культуре города. Уже в первые столетия своей истории Муром предстает перед нами как город славянский, являющийся форпостом славянства на востоке в среде враждебных славянам племен. Упорное сопротивление этих племен введению христианства долго вспоминалось в местных преданиях.

Близкий к могущественному Булгарскому царству, выгодно расположенный на важнейшей для того времени водной артерии – реке Оке, Муром быстро рос. О торговом его значении еще в X веке свидетельствуют огромные клады арабских монет, скопившихся в муромской земле благодаря частым посещениям купцов, проезжавших по Волго-Окскому пути. Муром служил главной пристанью торговых караванов, шедших из глубин мордовских лесов. Не только развитие торговли, но и развитие ремесла определило рост города. Уже в XI веке он перерос за пределы древнего кремля, у стен которого образовался значительный посад, населенный ремесленниками. Раскопки показали здесь наличие мощного (двухметрового) культурного слоя, насыщенного разнообразными изделиями русского ремесла XI-XIII веков. Неудивительно, что город рано привлек к себе внимание и русских князей, и русских летописцев. Уже в начале XI века здесь находился князь Глеб Владимирович. В конце XI века о Муроме говорится как о значительном городе на Оке. За обладание им боролись Изяслав Владимирович (сын Мономаха) и сын Святослава Черниговского Олег Тмутараканский. В результате одержанной Олегом победы город оставался во владении Святославовичей, объединивших на некоторое время в единое княжество два крупных центра на Оке – Муром и Рязань. При этом, очевидно, до середины XII века главенствующим городом считался Муром и лишь позже эта роль перешла к Рязани.

О значении Мурома как форпоста русских на востоке свидетельствует участие муромцев в походах на булгар и мордву. Начиная с 1088 года, Муром неоднократно подвергался нападению и бывал разграблен булгарами, однако во всех походах владимиро-суздальских князей на булгар и мордву неизменно участвует муромская дружина. Самым главным, влиятельным и опасным для муромской самостоятельности соседом было Владимиро-Суздальское княжество, под власть которого постепенно попал Муром.

Темны страницы истории Мурома, редко в летописях упоминается название города, совсем нет сведений о его внутренней жизни. Превратившись в один из уделов владимирских князей, Муром перестает интересовать летописцев, которые вспоминают о нем лишь в связи с значительными событиями общерусской жизни. Так вспоминают о нем в 1239 году, когда Муром, подобно другим русским городам, подвергся татарскому погрому. Сожженный город едва оправился от разорения. Почти полвека спустя он дважды был вновь сожжен татарами – в 1281 и 1288 годах. После этих ударов Мурому долго не удавалось оправиться. До середины XIV века нет упоминаний о нем в летописях. Лишь в 1351 году князь Юрий Ярославич обновил «запустевший отдавна, от первых князей город Муром». Это сообщение, вероятно, относится к возобновлению укреплений муромского кремля. Но вряд ли это мероприятие было связано с какими-либо попытками вернуть Мурому его прежнее значение. Муромская земля уже не могла существовать как самостоятельное княжество. И когда в 1392 (или 1393) году великий князь Московский Василий Дмитриевич вывез из Орды ярлык на Муромское княжество, это было официальным концом относительной независимости города и княжества. В своей духовной Московский князь благословил сына Василия «своим примыслом Муромом». Муром стал частью Московской земли.

Такова древнейшая история Мурома. От этой эпохи в городе не сохранилось ни одного архитектурного памятника. Это могло случиться потому, что город был деревянным. Было высказано мнение, что Муром, лежавший в глухих лесах, в стороне от древних культурных центров и имевший к тому же бедных князей, не мог иметь каменных зданий. С этим нельзя согласиться. Интенсивность жизни города в XI-XII веках, открывающаяся в раскопках, его территориальная близость и династическая связь с таким городом, как Старая Рязань, где каменные здания появляются уже в конце XI века, позволяют предполагать, что каменное зодчество возникло в Муроме еще в домосковское время. Не исключена возможность, что развалины каких-либо древних каменных зданий, уничтоженных при неоднократных разгромах города, сохранились под землей и будут открыты в процессе дальнейших исследований.

Памятники, которые чаще всего доходят до нас от древних городов, - валы и рвы городской крепости – также не сохранились в Муроме. Известный нам муромский кремль имеет настолько деформированный вал, что он с трудом обнаруживается. Впрочем, есть известие о том, что эта крепость не была первоначальной. Документы XVI века говорят о более древнем поселении на Старом городище, там, где теперь находится Благовещенский монастырь. Хотя раскопки подтвердили наличие древнего слоя в кремле, это еще не является опровержением известия о Старом городище.

Положение Мурома как столицы пограничного княжества заставляло обращать внимание на городские укрепления. Вероятно, это были обычные для древнерусских городов деревянно-земляные крепости, и только желанием преувеличить славу родного города можно объяснить попытку автора «Сказания о граде Муроме» (XVI век) осмыслить название города, когда он сообщает, что город имел «стены каменны и мраморяны и тако нарицашеся град Муром».

В то время, когда Муром уже находился под властью Москвы, но до взятия Казани, ему также отводилась роль важного военно-стратегического пункта. Поэтому муромский кремль постоянно восстанавливался и перестраивался в соответствии с требованиями развивавшейся военной техники. До нас дошло изображение крепости в «Описании путешествия в Московию» Адама Олеария (1636). Подробно об ее устройстве рассказано в писцовых книгах XVII века. Крепость имела вид неправильного четырехугольника, окружена была земляным валом, на котором стояли две деревянные стены длиной в 552 сажени. В город вели трое ворот: двое проезжих и третьи водяные (к тайнику). Над воротами возвышались башни. Стена делилась воротами и 11 глухими башнями на 12 прясел. Башни были построены в три боя: внизу из дубового леса, а вверху из соснового или елового. Внутри крепости находился городской собор, правительственные учреждения, а также жилые дома. Вне кремля на посаде жило довольно значительное торгово-ремесленное население.

Начало каменного строительства в Муроме легенда связывает с именем Ивана Грозного. Построение большинства старинных зданий в Муроме либо приписывают его личной инициативе, либо относят к его времени. Это, конечно, не так. Лишь немногие памятники зодчества в Муроме могут быть связаны с XVI веком.

После взятия Казани Муром потерял свое военно-стратегическое значение как пограничный город. Он продолжает еще расти как торгово-ремесленный город, но медленно, и к началу XVII века как бы замирает в своем развитии. Упадку городской жизни способствовали события начала XVII века (в 1616 году Муром был сильно разорен бандами Лисовского). Значительная часть населения числилась бобылями и нищими «бродящими людьми». Десятки дворов стояли пустыми, так как посадские люди «бежали безвестно от бедности, от государевых великих податей и от сошного большого окладу, а иные побиты от литовских людей». Город состоял из множества обветшалых деревянных домов, лавок и пустырей. Разваливающиеся стены давно уже не ремонтировавшегося кремля дополняли картину упадка   городской   жизни. Но вот в середине XVII века возникли и ярко засияли архитектурные ансамбли Благовещенского и Троицкого монастырей с их изумительной орнаментацией стен, причудливым узором окон, красочными изразцами, стройными шатрами колоколен и всем своим своеобразным обликом. Заказчиками этих зданий были разбогатевшие местные купцы. Среди массы городской бедноты и обнищавших купцов, ведших мелочную торговлю, лишь немногие купцы-оптовики, связанные с Москвой, выделялись своим богатством. Они и «подарили» городу несколько прекрасных церковных зданий. Не только деловые связи купцов-заказчиков, но и сам прихотливый узор муромских зданий говорит о том, откуда появилось высокое мастерство зодчих в этом захудалом провинциальном городке. Москва питала своим искусством Муром в XVII веке, так же как это было в XVI веке. Муромские мастера учились у москвичей, достигли высоких успехов и прославились своим уменьем. Однако формы, которые приобрел московский стиль в Муроме, своеобразны и, вероятно, связаны   с   местным   деревянным   зодчеством.

В XVIII веке Муром сохраняет свое значение торгового города. Его население – купцы и ремесленники. В городе было множество торговых лавок и несколько небольших предприятий. Домов в Муроме было 552, а населения 3300 человек. Город строился по радиальной системе, причем центров, от которых расходились радиусы улиц, было два – кремль и Благовещенский монастырь. Так в планировке XVIII века сказывалась древняя традиция: город расширялся в стороны от торговой площади и кремля. Улицы были кривыми и ломаными, кварталы – в виде трапеций различной величины.

В 1788 году уездный город Владимирской губернии Муром получил, подобно другим городам Российской империи, новый план. Этот «регулярный» план не считался с живым организмом города, оставлял в прежнем виде лишь кремль, Благовещенский и Троицкий монастыри; весь   остальной город превращен в стройную и симметричную схему широких и прямых улиц. Все кварталы были запроектированы в виде   совершенно одинаковых правильных прямоугольников 120х240 м.  Город фактически был несколько вытянут по берегу Оки. План втискивал город в рамки правильного четырехугольника, не считаясь с фактическим положением и «обрезая» город с южной стороны. Естественный рост Мурома, постепенная его застройка никогда не позволили   бы осуществить эту перепланировку, и проект остался бы только на бумаге, как многие   другие   проекты   екатерининских   времен.  Но «помогло» несчастье. 9июня 1792 года произошел пожар. «Домы обывательски были все деревянные», и пожар уничтожил   180 домов и 220 лавок. Теперь в опустошенном пожаром городе можно было строить, как на новом месте. Это позволило осуществить перестройку по плану 1788 года, и   Муром приобрел ту прямизну улиц, которая так поражает в русских городах, спланированных в XVIII веке.

В XIX и XX веках Муром развивался медленно, несмотря на удобство расположения на водной магистрали, связывающей центр страны с Поволжьем и Уралом. Только постройка Московско-Казанский железной дороги, прошедшей через Муром, вернула ему возможность интенсивного развития. В этот период не было создано каких-либо ценных архитектурных памятников а Муроме. По-прежнему дома были преимущественно деревянные, не более одной десятой общего числа домов в городе составляли каменные. Среди них попадаются дома в стиле ампир, иногда спроектированные хорошими архитекторами. Таков дом бывший Каратыгина, на Тимирязевской улице. Из зданий XIX века достойна быть отмеченной усадьба графов Уваровых, находящаяся вблизи современного Мурома (в селе Карачарово).

Подводя итоги сказанному о Муроме, необходимо еще раз отметить, что многовековая его история не полностью отразилась в сохранившихся памятниках архитектуры, но те немногие памятники XVI-XVII веков, которые дошли до нас, являются подлинными жемчужинами русского зодчества.

Александр Монгайт.

Редакция газеты «Мир и Личность»

выражает благодарность

Издательству «Академия архитектуры СССР»

за возможность познакомить читателя

с «Сокровищами русского зодчества»

На фото представлена гравюра Адама Олеария