Высшее музыкальное наслаждение… – слушание стихов Блока


Творчество Александра Александровича Блока (1880-1921) явилось соединительным звеном между русской классической поэзией XIX века и новой, советской поэзией. Судьба поэта была во многом необычной и поучительной: принадлежа к дворянской интеллигенции, он осознал историческую обреченность буржуазного строя, перешёл на сторону народа, приветствовал Великую Октябрьскую социалистическую революцию.

Начало поэтического пути Блока было связано с символизмом – одним из декадентских течений в русской литературе конца XIX – начала XX века, возникшим на идеалистической философской основе. При всей неоднородности этого сложного явления его сущность заключалась в противопоставлении реальному миру мира идеального, якобы постигаемого с помощью символов, способных выявить тайную сущность бытия. В реалистическом искусстве символ служит средством художественного обобщения, типизации жизненных явлений. Символические образы мы находим в творчестве Гоголя, Пушкина, Лермонтова, Чехова, Горького, Леонова, Шолохова и многих других писателей.

Символисты же создавали отвлеченные, мистические символы, намекающие на связь человека с потусторонним миром, не содержащие обобщений и понятные лишь немногим.

В кругу символистов Блок занимал особое положение: он не был проповедником религии, крайнего индивидуализма, культа смерти, сознательного ухода от действительности, разрыва с классической традицией и увлечения чисто формальными экспериментами. Но он разделял с ними некоторое время идеалистические представления о нравственно-религиозном перерождении общества, о пришествии на землю «Вечной Женственности», «Мировой Души», о спасении мира красотой и т.д.

Влияние символизма сказалось в «Стихах о Прекрасной Даме» (1901-1902), которые носили субъективный, созерцательный характер. Это были вариации на тему идеальной, неземной любви и рыцарского поклонения поэта Прекрасной Даме, выступавшей в таинственном облике Светлой Девы, Золотой звезды, далёкой души, желанной подруги, волшебницы и пр. В этих стихах были Он и Она, обитающие в условном, отрешённом от жизни и людей мире. В них преобладали отвлечённые, туманные, зыбкие образы, выражавшие смутные и хаотические настроения поэта. Он использовал набор готовых эпитетов (лазурный, лучезарный, туманный, несказа́нный и т.д.)., метафор и символов (тьма, свет, ночь, день, рассвет, закат), обозначавших душевное состояние лирического героя.

От стихов о «Прекрасной Даме» до «Двенадцати» поэт прошёл большой и сложный путь. Его творческое развитие определялось борьбой реалистических тенденций с символистской отвлечённостью и субъективизмом. И содержание, и поэтический строй стихов изменялись по мере сближения поэта с действительностью. Уже в ранний период он пробивался сквозь мистические туманы и грёзы к выражению подлинных человеческих чувств и переживаний. Его лирика всё более и более проникалась осознанием обречённости буржуазного мира, тревожными предчувствиями грозных катастрофических событий («За краткий сон, что ныне снится…», «Гамаюн, птица вещая», «Все ли спокойно в народе?»).

В стихотворении «Фабрика» (1903) впервые в творчестве Блока зазвучал мотив социального неравенства. Поэт был далёк от понимания сущности классовой борьбы, поэтому хозяева и рабочие показаны еще не реалистическими, а символическими средствами: «И глухо заперты ворота. А на стене – а на стене Недвижный кто-то, черный кто-то Людей считает в тишине… Он медным голосом зовёт Согнуть измученные спины Внизу собравшийся народ». Символический, несколько мистифицированный образ некоего чудовища, вроде Молоха, с «медным» голосом, согнутые спины безликих рабочих, вечерняя тишина, жёлтые окна, в которых хозяева смеются над обманутыми нищими, - вся эта картина благодаря мрачному колориту и ощущению недосказанности, таинственности происходящего производила сильное впечатление, заставляла задуматься над противоречиями жизни.

Большое влияние на творчество Блока оказала первая русская революция 1905 года. В ряде стихотворений он выразил сочувствие пролетариату и ненависть к буржуазии, к «сытым», обозлённым тем, что «опрокинуто корыто, встревожен их прогнивший хлев», недовольство половинчатостью буржуазных свобод («Поднимались из тьмы погребов…», «Шли на приступ. Прямо в грудь…», «Барка жизни встала…», «Сытые», «Вися над городом всемирным…» и др.).

Революция пробудила Блока от мистических снов, столкнула с жизнью, её земными делами и заботами. Период между 1905 и 1918 годами был самым плодотворным в его творчестве. В эти годы расширяется тематика поэзии Блока, в ней вызревают и утверждаются элементы реализма, углубляется связь с реалистическими традициями русской классической литературы. На протяжении этих лет Блок пересматривает свои взгляды на искусство.

Одной из важных тем его творчества в период революции становится тема города. Стихотворения этой тематики собраны в цикле «Город» (1904-1908). Здесь показаны страдания обездоленных людей, обречённых на «тяжкий труд проклятья», на нищету («Из газет», «Повесть»), создан образ неудачника, «чердачного жителя», от имени которого написаны стихотворения «На чердаке», «В октябре», «Окна во двор», «Хожу, брожу понурый…», «Холодный день» и др. В стихотворениях о маленьких людях и их заботах Блок продолжил некрасовскую демократическую традицию. В ряде стихотворений, посвящённых Петербургу, он обнажил социальные противоречия и контрасты капиталистического города. Городская тема трактуется им отчасти как тема серого и скучного обывательского существования, которому противопоставляется романтическая мечта, природа, вольная стихия. Это ощущается в цикле стихотворений «Вольные мысли» (1907), содержащих философские раздумья о жизни и смерти, сатирические характеристики обывателей, прекрасные пейзажные зарисовки, в которых звучит «высокий гимн о том, как ясны зори, как стройны сосны, как вольна душа». Написан цикл широко, свободно, превосходным белым стихом. В нём проявилась удивительная наблюдательность и зоркость поэта. В поле его зрения и погибший на скачках жокей и работающие на набережной грузчики, и играющие дети, и прогуливающиеся по берегу озера пары, и «затянутый в китель офицер», и праздные дачники на морском побережье.

В стихотворении «В северном море» скопищу «гуляющих модниц и франтов», прозаичности их облика противопоставлена величественная и тревожная картина заката над морем:

А там – закат из неба сотворил

Глубокий многоцветный кубок. Руки

Одна заря закинула к другой,

И сёстры двух небес прядут один –

То розовый, то голубой туман.

И в море утопающая туча

В предсмертном гневе мечет из очей

То красные, то синие огни.

Моторная лодка проносится мимо человеческого муравейника и вырывается на вольный морской простор. И здесь, и в ряде других стихотворений («Голос в тучах», «Оставь меня в моей дали», «Крылья», «Уже над морем вечереет…», «Ты помнишь? В нашей бухте сонной…») морская стихия, образы кораблей, горящих маяков противопоставляются серым будням. Поэт стремится преобразить низменный быт силой возвышенной романтической мечты.

Романтической мечтой о прекрасном проникнуто известное стихотворение Блока «Незнакомка» (1906).

Столкновение поэзии с прозой жизни подчёркнуто смысловым делением стихотворения на две части, контрастной лексикой – бытовой и романтически-возвышенной. Сначала: «пыль переулочная», «скука загородных дач», «лакеи сонные», «пьяницы с глазами кроликов», затем: «берег очарованный и очарованная даль», «очи синие бездонные». В первой половине стихотворения подробной детализацией, повторами, перечислениями поэт сознательно нагнетает ощущение скуки, однообразия, пошлости обывательской жизни. На этом фоне чудным видением возникает Незнакомка, возвышающаяся над будничной мещанской обстановкой, таинственная, загадочная («И веют древними поверьями её упругие шелка…», «Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне…», «Дыша духами и туманами, она садится у окна…»). Незнакомка, как призрак, возникает на зыбкой грани реальности и фантазии («Иль это только снится мне?»). В такой «недопроявленности» образа заключается его прелесть и очарование, сила эмоционального воздействия. Он воспринимается как символ отрешённой, неземной красоты и чистоты. Стихотворение «Незнакомка» может служить примером фонетической организации стиха. Прочитайте стихотворение вслух с седьмой строфы до конца, и вы увидите, как последовательно сменяются и поют здесь гласные е – а – у – о: и веют древними поверьями; закованный – вуаль – даль; глухие – поручены – души – излучины; в моей – сокровище – поручен только – пьяное чудовище.

Музыкальность – одно из отличительных качеств поэзии А. Блока.

Вслушаемся внимательно в звучание первых строф стихотворения «Дым от костра струёю сизой...»:

Дым от костра струёю сизой

Струится в сумрак, сумрак дня.

Лишь бархат алый алой ризой,

Лишь свет зари – покрыл меня.

Всё, всё обман, седым туманом

Ползёт печаль угрюмых мест,

И ель крестом, крестом багряным

Кладёт на длань воздушный крест…

В этом стихотворении, написанном в интонациях романса, музыку стиха создают сближения одинаковых слов (алый – алой, крестом – крестом), одинаковых групп согласных (костра – струёю – струится), мастерскими аллитерациями. Например, первая строка второй строфы держится на звонком согласном м (обман – седым туманом), во второй строке появляется аллитерация на глухой п (ползёт – печаль), в третьей «играют» сочетания кр – кр – гр – кл – кр.

Здесь музыка стиха даже господствует над смыслом. К. Чуковский видел в подобных стихотворениях, выражавших субъективные переживания поэта, «деспотическое засилие музыки», «гениальную звукопись», «опьянение звуками». Действительно, многие стихотворения поэта, в которых он старался выразить невыразимое словом самой мелодикой стиха, находятся на грани поэзии и музыки. «Я не знаю высшего музыкального наслаждения вне самой музыки, чем слушание стихов Блока», - писал композитор Б. Асафьев, отмечая, что «…Блок вносил в свою поэзию понятное только музыкантам, неуловимое словами, мелодическое (романсное и песенное) напряжение».

В поэзию Блока вторгалась также музыка самой жизни с её прозаическими интонациями, что в наибольшей степени проявилось в поэме «Двенадцать».

Идеалом поэта было гармоническое единство человеческой жизни и природы, которое он называл «мировым оркестром». Этой музыке бытия он противопоставлял «антимузыкальность» буржуазной и мещанской жизни, используя в музыкальном строе своей поэтической речи диссонансы, звуковые контрасты, резкие, раздражающие звуки.

Большое место в поэзии Блока занимает тема любви. Она проходит в разных вариациях через «Стихи о Прекрасной Даме», циклы «Снежная маска», «Фаина», «Через двенадцать лет», «Кармен». Блок воспел рыцарское служение женщине, светлые озарения и вдохновения любви. В женщине он всегда видел нечто неземное, идеальное, сравнивал её со звездой, кометой, снежным костром, стихией, космосом:

Ты – путям открыта млечным,

Скрыта в тучах грозовых.

Любовь понималась им как средоточие высшей красоты мира, высшее проявление человечности в человеке, символ жизни, творчества. «Только влюблённый имеет право на звание человека», - сказал он в стихотворении «Когда вы стоите на моём пути». Но трудная личная судьба Блока определила глубоко драматический характер его любовной лирики. Наряду со светлыми жизнерадостными мотивами в ней встречаются мотивы страдания.

Одним из шедевров лирики Блока является стихотворение «О доблестях, о подвигах, о славе» (1908), покоряющее глубиной и сдержанностью человеческого чувства, благородным отношением героя к женщине. Здесь обыкновенная земная любовь понимается как самая большая ценность, бо́льшая, чем доблести, подвиги, слава.

Любовная лирика Блока – это исповедь сердца, лирический дневник, но в ней отразились бури и тревоги сложного времени, в которое жил поэт.

«Завершая поэтические искания XIX века, - пишет известный исследователь творчества поэта В.Н. Орлов, - Блок создал особый тип лирики, поднимающей большие общественно-моральные и культурно-исторические проблемы, проникнутой острым чувством истории и действительности».

Под влиянием общественных событий личные переживания поэта наполнялись всё большим социальным содержанием. После поражения революции 1905 года усиливается критическое, обличительное начало в его поэзии. В цикле стихотворений «Страшный мир» (1909-1916) Юлок обращается к сатирическому изображению буржуазного мира с его бездуховностью, пустотой, мертвенностью («Пляски смерти»), пошлостью («На островах», «В ресторане»). Поэт и себя самого чувствует пленником и жертвой «страшного мира», поэтому здесь звучат пессимистические ноты одиночества, тоски, разочарования в жизни («Песнь ада», «Как тяжело ходить среди людей», «С мирным счастьем покончены счёты», «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека» и др.).

В годы реакции с особой силой проявилась противоречивость мироощущения Блока, определившая такую характерную особенность его поэтики, как контрастность. Это контрастность образов (света и тьмы, огня и мрака, дня и ночи), мотивов (жизни и смерти, любви и ненависти, тоски и радости), лексики, художественных приёмов. Блок испытывал одновременно «и отвращение от жизни, и к ней безумную любовь», но стремился к цельности и гармонии. Об этом говорит его программное стихотворение «О, весна без конца и без краю» (1907):

О, весна без конца и без краю –

Без конца и без краю мечта!

Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!

И приветствую звоном щита!

Со щитом в руках поэт, как воин, идёт навстречу жизни с её радостями и невзгодами:

И смотрю, и вражду измеряю,

Ненавидя, кляня и любя:

За мученья, за гибель – я знаю –

Всё равно: принимаю тебя!

Блок считал, что, несмотря на все трудности и беды, жизнь в сущности прекрасна:

«Сотри случайные черты – и ты увидишь: мир прекрасен».

В мрачные годы реакции Блок сохранил веру в творческие силы народа, в его способность к борьбе, в нём он видел спасение от «страшного мира». В отличие от тех декадентов-символистов, которые проклинали и презирали народ, предсказывали гибель России, Блок верил в её бессмертие, в её великое будущее, призывал интеллигенцию к сближению с народом.

Вся поэзия Блока – напряжённая, мучительная дума о России. Этой теме он посвятил и самостоятельный цикл стихов «Родина» (1907-1916). Важно, что поэт обратился к поэтическому воплощению образа народной, демократической, крестьянской России. В некоторых стихотворениях («Русь, «Русь, жизнь моя…») показана Россия колдовская, загадочная, таинственная, непостижимая, какой она представляется интеллигенту, мучительно переживающему свою отчуждённость от народа. Но затем налёт загадочности исчезает – и перед нами возникает крестьянская, полевая, лесная, нищая страна с серыми избами, с расхлябанными колеями дорог.

В стихотворении «На железной дороге» (1910), которое Блок включил в цикл «Родина», трагическая судьба девушки, бросившейся под поезд, заставляет задуматься о судьбе России. Девушка «в цветном платке, на плечи брошенном, красивая и молодая» - жертва не просто трагического случая, а тупого равнодушия. На полустанке она не раз с тщетной надеждой смотрела в «пустынные глаза вагонов», но не встречала нигде человеческого тепла и сочувствия. В судьбе героини Блок обобщил судьбу молодого поколения, оказавшегося в атмосфере духовного бездорожья и безнадёжности:

Так мчалась юность бесполезная,

В пустых мечтах изнемогая…

Тоска дорожная, железная

Свистела, сердце разрывая…

Реалистические детали приобретают символическое значение. Слова: «Вагоны шли привычной линией, подрагивали и скрипели» - подчёркивают утомительное однообразие жизни, а в следующих двух строках о вагонах для господ («Молчали жёлтые и синие») и для народа («В зелёных плакали и пели») Блок гениально показал социальное расслоение ы царской России. Жандарм, стоящий рядом с девушкой на перроне, воспринимается как зловещий символ самодержавного уклада жизни.

Ещё одна важная особенность трактовки темы родины состоит в том, что Россия изображается Блоком в движении, в романтической перспективе. В его стихах часто употребляются образы дороги, долгого пути, бескрайних просторов и далей. Россия – необъятная и беспредельная страна, устремившаяся в дали будущего… Отсюда постоянные символические образы могучей свободной стихии – ветра, вьюги, снежной метели, бури, урагана.

Особое место в патриотической лирике Блока занимает цикл из пяти небольших стихотворений «На поле Куликовом» (1908). Здесь образ России даётся в широкой пространственной и временно́й перспективе, создаваемой особым, реалистическим и в то же время философски обобщённым, символическим пейзажем, а также подчёркиванием неоднократности, как бы извечности происходящего: «Опять над полем Куликовым взошла и расточилась мгла», «Опять с вековою тоскою Пригнулись к земле ковыли», «За Непрядвой лебеди кричали, и опять, опять они кричат». Этот же приём использован в стихотворениях «Россия» («Опять, как в годы золотые три стёртых треплются шлеи») и «Коршун» («Идут века, шумит война, встаёт мятеж, горят деревни…»). В стихах о Куликовской битве конкретные образы сопрягаются с вечностью: вечен ратный подвиг народа, вечен воин («Я не первый воин, не последний»), продолжается вечный бой («И вечный бой! Покой нам только снится!»). Возникает ощущение непрерывности хода истории и личного участия поэта в событиях. Он словно перевоплощается в древнерусского воина, пропускает исторические события «сквозь сердце»: «Из сердца кровь струится! Плачь, сердце, плачь…» Так можно писать только о личном, о своём. Четыре стихотворения из пяти написаны в форме монолога лирического героя.

В исторических аналогиях Блок искал ответы на злободневные вопросы своего времени. Ночному мраку столыпинской реакции он противопоставлял образы огня, света, степных костров («Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами Степную даль»), предчувствуя «начало высоких и мятежных дней».

В то же время его тревожило неизбежное столкновение буржуазно-дворянской интеллигенции с народом. Поэтому вместо победного исхода Куликовской битвы он показал состояние напряжённого и тревожного ожидания боя. Тревожен и символичен пейзаж… Тревожны предчувствия поэта: «Идут, идут испуганные тучи. Закат в крови!», «Я вижу над Русью далече Широкий и тихий пожар».

В цикле «На поле Куликовом» Блок задумывался не только о долге интеллигенции перед народом, но и отстаивал активную позицию поэта-гражданина, который не может «жить покоем» и быть равнодушным к народной судьбе. Эти мысли он выразил несколько позднее в прологе к поэме «Возмездие», озаглавленном в отдельной публикации «Народ и поэт», в стихотворении «Земное сердце стынет вновь» из цикла «Ямбы» (1907-1914):

Пускай зовут: Забудь, поэт!

Вернись в красивые уюты!

Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой!

Уюта – нет. Покоя – нет.

В цикле «Ямбы» особенно ярко проявилось гражданское возмужание поэта, появились волевые интонации, призывные публицистические строки. В стихотворении «Да. Так диктует вдохновенье…» Блок провозгласил принцип демократизации искусства:

Да. Так диктует вдохновенье:

Моя свободная мечта

Всё льнёт туда, где униженье,

Где грязь, и мрак, и нищета.

Туда, туда, смиренней, ниже, -

Оттуда зримей мир иной…

Он слышит «подземный гул» приближающейся новой революции, призывает к мести палачам народа, восторженно пишет о нём: «Народ – венец земного цвета, краса и радость всем цветам». Ощущение связи с народом, выраженное формулой «и всё уж не моё, а наше, и с миром утвердилась связь», помогает Блоку окончательно освободиться от индивидуализма и субъективизма.

Поэт осмысливает общественное значение труда, видя в нём высокий долг человека. Теме ухода от «чистого искусства» к труду, к жизни он посвящает лирическую поэму «Соловьиный сад» (1915). Рабочий дробит киркой скалы на берегу моря, но однажды, заворожённый пением, оставляет свою тяжёлую работу, входит в соловьиный сад и наслаждается отдыхом и покоем. Но это наслаждение не может долго длиться: рабочего зовёт труд – внутренняя потребность человека. Соловьиное пение не способно заглушить шум морского прибоя, привычные звуки труда. Очарование соловьиного сада выражено необыкновенно музыкальными, «сладкозвучными» стихами. Манящая музыка сильнее подчёркивает опасность для труженика соблазниться «красивым уютом». Его пребывание в саду за розовой оградой похоже на сон и показано смутными, зыбкими образами, говорящими о призрачности нетрудового счастья, тогда как будничный труд его изображён конкретно и зримо. Пусть этот труд тяжёл и изнурителен, но в нём истинное счастье человека.

С 1910 по 1921 год Блок работал над поэмой «Возмездие», которая осталась незаконченной. В этой автобиографической поэме о трёх поколениях дворянской семьи, показанной на фоне событий конца XIX – начала ХХ века, Блок хотел подвести итог своим размышлениям над судьбами русского дворянства, буржуазной цивилизации и самодержавия. В его творчестве тема ненависти и гнева закономерно перерастала в тему народного возмездия капиталистическому миру.

Великую Октябрьскую социалистическую революцию Блок воспринял как историческое осуществление этого справедливого возмездия. В поэме «Двенадцать», написанной в январе 1918 года, он довёл до конца своё обличение «страшного мира», придав ему революционный характер и показав тех, кто его разрушает.

Старый мир показан в символических образах попа, дамы в каракуле, писателя-«витии», буржуя, похожего на «голодного пса». Этим сатирически обрисованным персонажам противопоставлены двенадцать красногвардейцев, проходящих дозором по вечернему Петрограду.

В поэме сложно переплетаются сознательное и стихийное, героическое и бытовое, высокое и низменное. Красногвардейцы ещё недостаточно сознательны, они несут на небе тяжёлое наследие прошлого (от них не отстаёт паршивый пёс – символ старого мира). Но не следует преувеличивать их стихийность и отождествлять их с уличной анархической голытьбой. Именно красногвардейцы вносят волевое начало, организованность и порядок в стихию. В поэме слышатся их команды, призывы к бдительности: «Революцьонный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг!», «Товарищ! Гляди в оба!», «Товарищ, винтовку держи, не трусь…», «Вперёд, вперёд, вперёд, рабочий народ!» и т.д. Да и сами красногвардейцы перевоспитываются в революционной борьбе, изживают тёмные инстинкты, выполняют свою историческую миссию, революционный долг, отрекаясь от личного – «ко всему готовы, ничего не жаль». Они неуклонно идут вперёд «державным шагом» и олицетворяют собой поступь народа.

Очерченные бегло, эскизно, красногвардейцы на наших глазах превращаются в монументальные фигуры, символические образы. Поэт незаметно расширяет масштаб изображения: патруль оказывается бессменным («И вьюга пылит им в очи, дни и ночи напролёт»), и уже кажется, что идут красногвардейцы не по земле, а по земному шару («Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем»). Повествование переключается из бытового в общественно-символический план. Величие дела, за которое сражаются красногвардейцы, их смелость и непреклонность придают поэме героический характер. Пафос поэмы в утверждении правоты революционного народа.

Блок воспел Октябрьскую революцию в её всемирном значении. Символическим образом Христа в финале поэмы он благословил революцию, утвердил её «святость» не в религиозном, а в нравственном смысле. Двенадцать красногвардейцев – носители духа времени, правды истории. Они воспринимаются как двенадцать апостолов нового мира. Образ Христа был для Блока символом всеобщего обновления жизни, однако поэт сам чувствовал его чужеродность в поэме о революции, понимая, что впереди двенадцати должен идти кто-то другой, но не знал, кто этот другой.

Односторонность блоковского восприятия революции только как разрушительной стихии не помешала ему показать зарождение революционной дисциплины и сознательности в массах.

Беспощадное отрицание старого мира, понимание всемирно-исторического значения революции сделали поэму выдающимся, поистине бессмертным произведением. Блок воспел революцию как светлую, очищающую силу, придал поэме праздничное, победное звучание.

«Двенадцать» - подлинно народная поэма. В ней действуют герои из самых низов народа, события показываются с народной точки зрения. Новое, революционное содержание отлилось в ней в истинно народную форму. Это повествовательная драматизированная поэма, в которой автор предоставил действовать и говорить самим героям, поэтому их диалоги и реплики преобладают над авторской речью. Поэма написана почти исключительно разговорным языком, в поэтическую речь дерзко вторгается просторечная лексика, вульгаризмы, уличный жаргон. Блок смело сочетал в ней разнородные элементы языка, различные художественные приёмы, желая широко показать массовость, народность революции.

Вихревая стремительность движения, многоголосие «музыки революции» передаются чередованием разнообразных размеров (свободный стих, ямб, хорей и др.) и ритмов (частушечных, песенных, романсовых, маршевых), причём ритм марша к концу поэмы преобладает над всеми другими. Так и ритмикой поэмы утверждается то организующее начало, которое вносят в стихию двенадцать красногвардейцев.

Поэма представляет собой органическое единство реализма и революционного романтизма. Изображение революции в обобщённо-символических образах как стихийного «мирового пожара» определяет революционно-романтический характер поэмы. Она состоит из двенадцати маленьких главок, однако широкий обобщённый показ событий, революционной борьбы придаёт поэме подлинную эпичность.

Поэма «Двенадцать» была написана в критические дни Петрограда и всей Советской республики дни гражданской войны и имела огромное мобилизующее, агитационное значение, призывала к бдительности, защите завоеваний народа от контрреволюции и иностранной интервенции.

Защите революции Блок посвятил также патриотическое стихотворение «Скифы». Он написал его на следующий день после окончания поэмы «Двенадцать», 30 января 1918 года.

От имени всего народа поэт сурово предупреждал иностранных интервентов, готовивших крестовый поход против Советской России:

Мильоны – вас… Нас тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Скифская, «варварская», с точки зрения Запада, Россия после революции стала средоточием мировой культуры и прогресса. Она готова постоять за себя, но призывает народы к дружбе и миру:

В последний раз – опомнись, старый мир!

На братский пир труда и мира,

В последний раз – на светлый братский пир

Сзывает варварская лира!

«Двенадцать» и «Скифы» явились итогом пути Блока к народу и революции. Это был тернистый, подвижнический путь, потребовавший от поэта большого мужества, искренности, пересмотра своих идейных и творческих позиций. Гениальность и величие Блока в том, что он поднял и решил проблемы национального и общечеловеческого значения, показал историческую судьбу России, её народа, гибель старого буржуазного мира и рождение мира нового, который виделся ему как мир «обетованный и прекрасный, и человечески-простой». Блока волновали не вопросы быта, а проблемы человеческого бытия. В своей поэзии он достиг больших социальных обобщений, соотнёс жизнь личности с жизнью народа, всего мира, вселенной. Это был человек с необыкновенно богатой духовной жизнью. «Блок был изумительно красив как поэт и как личность. Завидно красив», - сказал о нём М.Горький.

Александр Блок обогатил русскую и мировую поэзию новыми проблемами, темами, образами, художественными открытиями. Его творчество дорого нам высоким патриотическим пафосом, гуманностью, большой поэтической культурой. Наследие Блока – наше народное, национальное достояние…

А. Жаков

Фото - Галины Бусаровой